Чтение онлайн

Биологическое, безусловно, задает направление развития социальному. В этом смысле Э. Кассирер прав: социальное вынуждено как естественное звено развития жизни подчиняться неким универсальным законам. Все, что лежит «сверх» этих универсальных законов, нередко относится к сфере человеческой истории. Поэтому можно встретить мнение, что социальная психология – это историческая психология. Тогда будет прав Аш, так как человек, выйдя из животного мира, пустился дальше, в извилистый, но не возвращающийся к исходной точке в каждом новом поколении путь. Но и на этом пути мы можем выделить базовые процессы, повторяющиеся на любом отрезке исторической линии развития [409]. Суть этих базовых процессов и представляет сейчас для нас интерес. Они уже принадлежат сфере социального, но появиться могли только путем качественной модификации универсальных биологических свойств.

Кардинальным вопросом, который может прояснить проблему специфики человеческих отношений является отличие взаимодействия людей от взаимодействия животных.

Существует ряд эволюционно ориентированных гипотез, которые говорят о постепенном усложнении некоторых свойств или условий жизни предков человека, приведших к его постепенному развитию и становлению историческим субъектом.

Одно из этих условий, которое имеет прямую аналогию с общественным устройством, является совместное проживание человека, т.е. интенсивность взаимозависимости в процессе взаимодействия людей. Хотя само проживание особей на ограниченном пространстве может быть урегулировано путем естественного отбора и конкуренции, но не прогрессивным развитием человека.

Групповой образ жизни высокоразвитых животных является скорее правилом, чем исключением, так как одна из форм проявления способности к самоорганизации – объединение сообществ, которые особь образует вместе с другими особями своего вида.

Возникает принципиальный вопрос: по каким признакам биологический субъект различает своих собратьев? Многочисленные наблюдения и эксперименты позволяют достаточно уверенно ответить на него. Например, для полового различения природа использует отдельные признаки: хоровые крики у лягушек, запах у насекомых, красное брюшко соперника колюшки или красные перья самца зарянки. Известно также, что глухие индюшки убивают большинство своих индюшат, так как не слышат характерного для них крика – признака принадлежности к своим [161].

Особенно примечательны эксперименты Н. Смита, который изучал межвидовое общение гнездящихся в Арктике чаек. Он изменял основной признак вида: перекрашивал кольцо вокруг глаз, как у птиц другого вида. Таким способом ему удавалось разрушить даже естественно сложившиеся пары [там же].

Эти факты подтверждают важную роль феномена импринтинга животных, т.е. запечатления некоторых признаков свойств среды, по которым идет узнавание родителей, особей своего вида, «чужаков». Он, вероятно, лежит в основе восприятия мира животными и дифференциации их реакций по отношению к членам своего и чужого сообщества. Этим, вероятно, и ограничиваются все проявления свойства социальности животных, изучая которое, социобиологи пытаются распространять свои выводы на людей.

Для понимания неправомерности таких выводов достаточно сравнить основы мотивации пребывания биологического и социального субъектов в соответствующих сообществах как соответствующих пространствах реализации их взаимодействия.

Если мотивацией образования сообществ животными по преимуществу считаются инстинкты самосохранения и сохранения своего вида, то мотивация человека справедливо считается более разнообразной. Не отрицая существования глубинных сил, обеспечивающих самосохранение человека, социальные психологи больше внимания уделяют анализу таких мотивов, как потребность в валидизации знаний [330, 384], когнитивные факторы [347, 491], потребность в позитивной самооценке [476], экономические и утилитарные мотивы [340, 482].

Поэтому в мире животных взаимодействие обеспечено тем, что на уровне психического отражения отдельной особи формируются психологические отношения к отдельным признакам представителей соответствующего вида или сообщества, но не к самим сообществам или их членам. В этом смысле животное осуществляет свое взаимодействие на уровне индивидуального существования в границах соответствующей совокупности.

Но, если для осуществления жизнедеятельности животного такого различения на «своих» и «чужих» в процессе взаимодействия достаточно, то поддержать эффективную жизнедеятельность личности подобный механизм явно не в состоянии.

Поэтому должен существовать некоторый универсальный фактор, который обеспечил бы основу всех этих разнообразных видов человеческого взаимодействия.

Другой фактор, доминирующий в социально-психологических концепциях,– это характер взаимозависимости субъектов взаимодействия.

Материалистическая психология традиционно к таким базовым процессам относит общественно-трудовую деятельность. «В развитии трудовой деятельности, изменившей реальное отношение человека к окружающей среде, заключается основной и решающий факт, из которого проистекают все отличия человека и животного» [222, с. 156].

Общеизвестно положение К. Маркса о том, что труд вынуждает людей вступать в производственные отношения, а производственные отношения являются определяющими в формировании социального. Это положение интерпретируется в социальной психологии и философии по-разному. В ряде работ труд можно трактовать как непосредственное, необходимое и достаточное условие появления социологического уровня эволюции. Например, социогенез трактуется как «процесс, обусловленный трудовой деятельностью в рамках конкретной конкретно-исторической формации» [114, с. 336]; или утверждается, что материальная практика, трудовой процесс выступает «корнем и нервом социально-исторического самодвижения» [233, с. 19], социальное – «продукт общения и взаимоотношений индивидов как процесса их совместной материальной деятельности» [там же, с. 20].

При анализе роли материальной трудовой деятельности в становлении социологического следует учитывать, что если мы берем формальную сторону труда, то она присуща и животным. Шимпанзе, например, умело изготовляют и используют орудия деятельности [280]. В сообществах животных используется общий продукт деятельности, существует ее разделение и, следовательно, обменные процессы между членами сообщества [124]. Даже человек использует продукты деятельности животных, а иногда съедает и самих животных. Другой дело, что продукты деятельности животных не превращаются в товар, но они могут быть товаром только в человеческом обществе.

Мы вынуждены признать, что деятельность процессуально похожая на труд присуща многим животным и обладает высокой специализацией и кооперацией. А человеческий труд – содержательно другой труд, но тогда он не является необходимым условием, и нечто иное стало ключевым моментом для появления социального и придания труду человеческого характера. Это иное – то, что изменило характер и смысл взаимодействия.

Следующей важной детерминантой, на которую ссылается, в частности, К. Ясперс, является система, обеспечивающая согласование действий субъектов, т. е. система коммуникаций, сопровождающая процесс взаимодействия субъектов. В человеческом обществе это речь и общение [243, 320]. Но использование сигналов и развитые коммуникационные каналы для координации действий и передачи информации – неотъемлемый признак животных сообществ [77, 161].

Другим предположением может быть появление между системой рецепторов и эффекторов символической системы [104]. Но, как показывают этологические данные, человекообразные обладают элементарными мыслительными операциями и систематически используют язык жестов, напоминающий азбуку глухонемых, «что свидетельствует о понимании ими символов и грамматических структур» [280].

А.Г. Асмолов предполагает, что к развитию общественных качеств у человека привела взаимоподдержка процесса взаимодействия субъектов, т.е. проявление актов содействия друг другу. Именно они заложили основы социализации личности [20]. Но среди животных встречаются исключительные акты содействия, включающие самопожертвование ради других [102].