Чтение онлайн

Вопрос был очень простой и в то же время с большой исторической подоплекой: «Камо грядеши Джамаат 8 ?», спросил он у руководителей тогдашнего Джамаата 9 Чечни, которого на тот период практически не существовало, как целостной организованной структуры.

Чтобы понять смысл моего вопроса, нужно понять в каком состоянии тогда находился так называемый «Джамаат Чечни 10 », а по сути, исламизированная военная группировка крайне экстремистских взглядов, приверженцев так называемой «ваххабитской идеологии». Если говорить коротко, то на тот период это были военизированные группы, возглавляемые эмирами, и номинально подчиняющиеся одному руководителю шейху Фатхи. При том, как пополнялись эти военные группы из числа мирных джамаатов 11 , которые вовсе никому не подчинялись и не имели единого руководства. Но, несмотря на это, чеченский Джамаат 12 был самой организованной и боеспособной военной группировкой послевоенной Ичкерии.

Поработав по поручению Джамаата Чечни 13 в штабе Мовлади Удугова, и увидев, как этот политик, которому он мало симпатизировал, строит «политическую крышу» одному из самых боеспособных структур в послевоенной Чечне – Джамаату 14 , он со своими товарищами отправился в селение Курчалой к шефу, и одновременно эмиру Джамаата 15 – Шейху Фатхи, чеченцу рожденному в Иордани, гражданину США, бывшему соратнику Абуды – Азама (шейх афганских моджахедов к которому за советом обращался сам будущий террорист № 1 в мире – Усама бен-Ладен).

Шейх Фатхи появился в Чеченской республике накануне первой чеченской войны 1992–93 годах, и, как будто предчувствуя угрозу войны, или же зная о том, что она точно состоится, от тех, кто подталкивал чеченцев и русских к конфликту, сразу же начал формировать в Чеченской Республике боевые исламские подразделения в виде джамаатов 16 .

Структура этой организации была такова. В каждом населенном пункте и районе Чечни формировалось отдельная независимая друг от друга боевая ячейка исламистов, которую возглавлял эмир этой ячейки. В свою очередь эмир, имея независимое право на принятие решений, координировал свои действия непосредственно с Шейхом Фатхи, хотя сам шейх Фатхи не считал и не провозглашал себя эмиром всего чеченского Джамаата 17 , все же неформально он им являлся. Такое положение дел продержалось до самого окончания первой чеченской военной компании, и наверно продолжилось бы далее если бы не склоки и «фитна», начавшаяся из желания некоторых бывших эмиров и командиров Ичкерии возглавить эту военизированную группировку, забрав бразды правления у Шейха Фатхи. Внутри Джамаата 18 начались брожения, и некоторые наши товарищи, видевшие в этом брожении угрозу большого раскола, забили тревогу, и обратились к нему с вопросом, что можно сделать, чтобы этому помешать.

Изложив свое видение ситуации и пути выхода из кризиса, в сопровождении одного из эмиров Джамаата 19 , он отправился в селение Курчалой, дабы изложить план и стратегию дальнейшего развития.

Впервые попав на прием к Шейху – Фатхи, он был удивлён и слегка шокирован увиденным. Зная, какой был у Шейха авторитет в кругу моджахедов, и как его уважают все остальные командиры Ичкерии, он представлял его вроде пирата «Джона Сильвера», одноногого и грубого чурбана с трубкой во рту, однако на деле перед ним стоял приятной внешности старик, уже в годах, которому было где-то за 60, с большой белой бородой. Смотря на Шейха Фатхи, никак невозможно было представить, что это легендарный моджахед, воевавший в Афганистане и лично штурмовавший блок посты в поселке Черноречье в 1996 году, во время операции «Джихад», в результате чего был взят Грозный, и была якобы, одержана победа над Россией.

«Охлун ва сохлун», – сказал на арабском языке шейх, приглашая их в дом, при этом широко улыбаясь не старческой улыбкой. Когда шейх улыбнулся и оголил свои зубы он как племянник знаменитого в Шалях зубного протезиста Зиявудина Алиева, определил их как натуральные (не вставные), что говорило о не дюжем здоровье этого человека.

Зайдя в дом, который состоял из нескольких комнат, он и его товарищ – эмир джамаата 20 города Грозного – Умар, оказались в большой комнате одна стена, которой до потолка была заставлена исламской литературой.

Сев на ковер, который устилал полы комнаты и практически являлся единственным предметом «мебели», они начали беседу. Как и следует делать молодым людям на Кавказе, встречая старшего по возрасту, они поинтересовались здоровьем собеседника и всей его семьи, а шейх, в свою очередь, проявил интерес о положении в наших семьях, после чего они стали излагать цель нашего визита достопочтенному Шейху.

В общем-то, их цель состояла в том, чтобы выяснить несколько важных вопросов.

Является ли шейх и они, как его ученики – «ваххабитом»? И каковы наши цели и задачи как политической организации, если они есть?

Оба вопроса давно уже требовали ответа, но мы все не решались задать их самому главному представителю Джамаата 21 – достопочтенному Шейха Фатхи. Однако, к этому разговору нас подвиг, один наш студент и товарищ, учившийся в Саудовской Аравии на шариатском факультете исламского университета в Джедде, который больше всего поднаторел в исламских науках. Это молодой студент (который во время второй чеченской военной компании, стал известен по прозвищу – Мансур, и стал шариатским судьей группе «Рияду салехин»), нам подтвердил, что на самом деле «ваххабизм» существует, что конечно для нас было шоком, так как до того времени мы считали, что эта байка ФСБ, и так называемых «тарикатистов» (так в Чеченском Джамаате 22 тогда называли приверженцев Традиционного ислама – суфиев).

Если первый вопрос был поставлен эмиром Грозного – Умар, то инициатором второго вопроса был наш собеседник, так как никак не мог понять, что от него хотят представители Джамаата 23 , делегировавшие его в штаб Удугова, и, собственно, чего мы добиваемся.

Чтобы начать говорить о цели нашего обновленного движения нужно было сначала понять – «кто мы?», и лишь получив ответ на первый вопрос можно было задавать второй!

Когда мы спросили, какой идеологии мы придерживаемся, и правда ли что ваххабизм все же существует? Шейх ответил следующими словами: – «Знаете ли вы арабский или читаете ли вы на нем?» Имея за плечами один предвоенный год Исламского Института в Грозном, он ответил:

– «Да читаем и немного понимаем!»

– «Тогда поднимись и посмотри на эти книги», – сказал шейх, показывая ну ту самую стену книг, которая меня впечатлила с самого начала, как он оказался в этой комнате. Поднявшись он подошёл к книгам, которые оказались книгами по различного рода исламским наукам Шафиитского мазхаба.

– «Книги мазхаба имама Шафии?», – спросил я, прочитав несколько строк на обложке.

– «Вот наша идеология, о которой я вам говорю, и которую мы придерживаемся, которой всегда придерживались наши предки», – сказал, как отрезал Шейх.

Нас удовлетворил этот короткий, но вполне определенный ответ, и мы преступили ко второму вопросу, больше не углубляясь в дебри ваххабитской идеологии.

Так как инициатором второго вопроса был я, то и очередь задавать вопрос была за мной, но я не был так «талантлив», как мой товарищ Умар и потому начал издалека.

– «Как известно, с самого начала проповедования ислама пророком Мухаммадом (Да благословит его Аллах и приветствует), перед ним была поставлена четкая цель, организовать и сформировать новое общество мусульман, которое и понесет весть о слове божьем по всему миру. И первое что он сделал, он выбрал из своего окружения людей и сформировал из них единое общество со строгим единовластием, которым сам он руководил и сам воспитывал. В дальнейшем именно это его окружение – асхабы, и построили то единое государство, которое просуществовало столетии и дошло до наших времен, известное как – Исламское Государство 24 (Халифат)», – начал я излагать свое понимание и видение исламской истории.

– «Если мы хотим достичь того же, а я думаю, что в этом состоит наша цель – построение Чеченского – Исламского Государства 25 , то мы должны идти тем же проторенным Пророком Аллаха путем, то есть следовать его сунне не только в поклонении, но и в подходе к делам государственным. Механизмом же построения государства и рычагом его управления является не столько власть, сколько политика, так как и сама власть в государстве достигается путем политической борьбы», – продолжал он производить впечатления на шейха, который внимательно слушал.