Чтение онлайн

– «То есть, говоря по простому, видна острая необходимость заняться политической борьбой за власть в Ичкерии, и участвовать в предстоящих парламентских и президентских выборах, так как именно через власть мы сможем только проводить свою политику, а чтобы получить власть мы должны заняться этой политикой, которой сегодня заняты все кроме нас. Мы же после победоносного завершения операции «Джихад», которая одержала успех в первую очередь именно благодаря Джамаату 26 , и её боевой мощи, стоим сторонними наблюдателями и смотрим, как делят власть другие.

И коль скоро его делегировали в политические круги Ичкерии, он не должен быть там «одиноким волком», а должен представлять определенную политическую силу, со своими целями и задачами и четкой программой действий», – заявил он, и тут же начал излагать программу минимум.

– «Для этого, во – первых, нужно организовать единый «Чеченский Джамаат 27 », со строгим подчинением единому эмиру, а не как сейчас, когда все сами по себе, боевые группы отдельно, мирный джамаат 28 отдельно, и каждый говорит и делает что хочет, а зачастую проводит интересы наших политических оппонентов. После сформирования единой структуры Чеченского Джамаата 29 , мы должны объявить об этом громогласно и пойти на выборы, как президента, так и парламента, предложив свою кандидатуру. Если мы не проведем нашего представителя в президенты, и не получим большинство мест в парламенте, или хотя бы не будем иметь там свое лобби, то в течение года после выборов, нас задушат как это было везде после подобных событий и войн. Вспомните Таджикистан, Боснию, где моджахеды, сыгравшие ключевую роль в освободительном движении, оказались вовсе выдворены из страны», – стал приводить я примеры из современной истории, «Исламской партии – Возрождения» под руководством Абдуло Нури (Таджикистан), и моджахедов выдворенных из Боснии после окончания конфликта, часть которых в то время уже воевали в Чечне и с которыми хорошо был знаком Шейх – Фатхи! В общем

как говорится: – «Остапа понесло!».

Шейх – Фатхи был впечатлен его речью, и первое что он сказал после того, как он закончил говорить: – «А это разве возможно? А у нас разве есть люди с таким пониманием дела и желанием осуществления этих планов?»

– «Желания больше, чем предостаточно и люди, понимающие, и имеющие вести политическую борьбу тоже есть!» – ответил за него Умар, поняв, что его идея поддержана.

Тут же мой товарищ – Умар, который как бы являлся мои «имиджмейкером», сразу и начал предлагать меня в качестве эмира «Политического крыла Джамаата 30 », как человека знающего дела и сразу представил шейху первый номер нашей газеты «Аль-Каф», выпуск которой он организовал с моими товарищами. Нужно сказать, что бывалый моджахед Шех – Фатхи был сражён наповал, увидев нашу газету, это был тот самый аргумент, который поставил все точки над «I». Подтвердив шейху, что мы можем не только говорить, но и делать дела, и пришли к нему не с пустыми руками.

Он тут же был назначен руководителем политического крыла Чеченского Джамаата 31 . Они обсудили то, как мы будут объединять джамаат 32 в единую структуру, по какому принципу это будет происходить, и кто попадёт в «Шуру» (совещательный орган джамаата 33 ). А также, по каким округам будут баллотироваться наши кандидаты в парламент ЧРИ, что было весьма сложно, так как время уже оставалось мало. Что же касается выдвижения кандидаты в президенты ЧРИ, Шейх – Фатхи сказал, что нам необходимо поддержать Зелимхана Яндарбиева, так как это единственный человек среди лидеров Ичкерии, который искренне хочет установления шариата.

«На том», – как говорится, «и порешили». Сразу же после приезда в Грозный мы начали вести подготовку к объединению Джамаата 34 в единую политическую организацию. Параллельно он стал готовить людей к участию парламентских выборах, вести агитацию за Яндарбиева, хотя сам фактически был в предвыборном штабе Удугова.

Спустя некоторое время они уже провели первое заседание «Шуры» Чеченского Джамаата 35 , в том виде в котором он до того не существовал, не как чисто боевых подразделений, а как политического движения, в котором было и военное и политическое крыло. За месяц до этого, он с другими членами городского джамаата 36 объехал районы, встретились с разрозненными джамаатами 37 и их эмирами, в основном мирными и призвали их присоединиться к единому джамаату 38 . Однако к тому времени Шейха – Фатхи уже не стало. Он был отравлен и умер незадолго до создания Единого Чеченского Джамаата 39 . Его место занял чеченец, выходец из Иордании – Абдурахман, с которым они продолжили начатое дело.

Из трёх поставленных задач на совещании с шейхом мы справились только с одним – организовали Единый Чеченский Джамаат 40 . В парламент на выборах прошёл только я от Староюртовского избирательного округа, набрав большинство голосов после Шаида Джамалдаева (нынешнего депутата парламента Чеченской Республики), но так как он был в оппозиции к Джохару Дудаеву, его не пропустили в парламент. Вторым по числу набранных голосов был он, но так как он прошёл лишь один от джамаата 41 , я самоустранился, так как не видел смысла в нахождении в этих рядах в одиночестве, тем более что мне была доверена важная задача формирования Политического крыла чеченского Джамаата 42 . И фактически от нашего района в парламент прошёл человек, набравший третье место по числу голосов – Бекхан Джадаев, который был однополчанином Шамиля Басаева по войне в Абхазии.

Таким образом, сам того, не подозревая и даже не особо к этому стремясь, он стал одним из идеологов общественно-политических деятелей Ичкерии. После смерти Шейха – Фатхи, его приемники не очень-то хотели делить военную и политическую власть Джамаата 43 с кем бы, то ни было, и потому о нашей работе мало что было известно. В самом Джамаате 44 к принятию политических решений нас не подпускали, хотя я одно время и был членом Шуры. Власть Джамаате 45 захватили «силовики» (военные эмиры), у них был самый весомый аргумент – автомат Калашникова, ему и пришлось ограничиваться идеологией и пропагандой, хотя иногда мне удавалось влиять на принятие решение внутриполитического устройства Джамаата 46 и наших отношений с властями.

Своей же задачей, которую я сам для себя определил, было, как раз таки политизировать Джамаат 47 , вывести его из состояния постоянного желания воевать «Джихад ради джихада», и склонить их к мирному существованию путем втягивания их в государственную систему, чему изначально военизированный Джамаат 48 всячески сопротивлялся. Отчасти нам это удалось сделать, но больше не по причине того, что этого невозможно было сделать вообще, а что у нас не хватило времени, так как игроков, играющих на продолжение «джихада» в среде джамаата 49 , и вообще в Ичкерии было больше, чем тех, кто стремился к миру и созиданию. К тому же в отличие от мирного политического крыла Джамаата 50 , они были вооружены и оснащены по последнему слову техники. Нашим же оружием было – «перо и бумага». Обстоятельства как говорится, складывались не в нашу пользу. Однако ему удалось сделать многое. Так к моменту организации нами политического крыла, когда они стали вносить наши предложения по тактике и стратегии поведения членов джамаата 51 , так получилось, что люди, прихода которых в джамаат 52 они страстно сопротивлялись, в частности группа Арби Бараева, уже оказалась примкнувшей к их организации. Они настолько дискредитировали себя, что начали портить и их имидж. В тот период, словно по чьему-то приказу начались массовые похищения людей, из которых больше всего преуспел Арби Бараев, и все его «подвиги» автоматически стали приписывать всему джамаату 53 . В этих условиях мы поставили чёткое условие, что бы Бараев перестал этим заниматься, и нам на какое-то время удалось остановить похищения людей. Всем членам Джамаата 54 было запрещено участвовать и похищать или как-то способствовать похищению людей. Одним из инициаторов этого решения был я, так как к тому времени уже двое моих двоюродных братьев стали жертвами этих похищений.

Одного моего родственника – Ваху Сайдаева из Урус-Мартана, которого похитили люди того же Бараева, нам удалось освободить. За время нахождения в плену он и его товарищ, обвиненные в связях с ФСБ, подвергались постоянному допросу и избиению. Подозрения на него пали якобы из-за того, что он ранее всю жизнь проживал в Нальчике, во время Ичкерии приехал в Урус-Мартан и стал строить дом на своем участке, который по несчастливой случайности оказался по соседству с домом некого эмира. В итоге они решили, что их выслеживают, хотя я склонен считать, что они просто, таким образом, захотели завладеть его имуществом. В конечном итоге они так и сделали. Во время освобождения они не только не вернули их личный автотранспорт, но и еще умудрились взять у родственников еще один авто, о чем я узнал значительно позднее. Но в принципе, большего от них и невозможно было добиться. Если на них поднажать они были готовы противопоставить себя и Джамаату 55 .

После инициированной мною «фатвы» (указ, приказ) – «О запрете похищения людей», те, кто был похищен и находился в какой-либо группировке относившихся к джамаату 56 , были освобождены. Однако, как и следовало ожидать эмиры некоторых групп, которые относились к джамаату 57 , нашли другой способ обойти запрет. Они просто на время похищения выходили из джаамаата 58 . В последствии совершив свою сделку, они возвращались в него, якобы раскаявшись о содеянном или вовсе не возвращались. К сожалению, как раз запрет на похищения людей, на котором он в первую очередь настаивал, отчасти и повлиял на раскол джамаата 59 , которого мы с таким трудом объединяли. Ко времени, начало второй чеченской компании- 1999 году, он произошел окончательно. Да и сама эта инициатива не прошла для меня бесследно, еще тогда на меня затаили злобу некоторые лидеры и эмиры джамаатов 60 , которые не прочь были нажиться на похищениях людей. Впоследствии, уже в Грузии им все – таки удалось со мною справиться, натравив на меня грузинские власти, и полностью разгромив мой офис. Пока он сидел в тбилисской тюрьме, в которую попал по обоюдному желанию грузинской стороны и лидеров НВФ. В то время находившийся в Грузии, представитель братьев Ахмадовых, некто Адам Пашаев, с группой молодчиков под угрозой убийства моего заместителя Сурхо Идиева изъял из офиса все их оборудование. Однако это случилось намного позже. А до того, как я уже сказал к началу второй чеченской военной компании произошел раскол в чеченском джамаате 61 , и каждый из известных эмиров стал поступать, так как ему это заблагорассудится. Я же со своей группой и политическим крылом отошел от Джамаата 62 еще после известных событий в 1998 году. Тогда, как известно, произошло боевое столкновение Джамаата 63 с подразделением Сулима Ямадаева. О таком развитии событий, он лично предупреждал тогдашнего эмира Джамаата 64 – Абдурахмана, но он не внял его советам, да вообще отношение к нему в Джамаате 65 , после его назначения на должность руководителя «Политического крыла», стало такое как будто бы он и мои товарищи увиливаем от джихада, занимаясь ерундой и мешаем им устанавливать шариат Аллаха. Однако, несмотря на то, что он отошёл от Джамаата 66 , я все же продолжал руководить политическим направлением и поддерживать по отдельности связь со всеми уже расколовшимися группами Джамаата 67 . Одним из тех, кто меня безоговорочно поддерживал и от своего лица санкционировал их работу, был эмир Шелковского Джамаата 68 – Абдул-Ваххаб (Султан Эльмурзаев), который и оказывал мне военную поддержку не давая разделаться со мною моим оппонентам. Совместными усилиями мы сумели в короткий срок сделать из Шелковского Джамаата 69 мощную структуру, которая объединила под своим началом весь чеченский интернационал. Именно в Шелковской Джамаат 70 , входили такие ранее неизвестные и не существовавшие подразделения Джамаата 71 , как «Ногайский» и «Кумыкский» джамааты 72 , распространявшие свое влияние далеко за пределами Чеченской Республики. Все бы было хорошо, если бы снова под давлением обстоятельств и приближением второй чеченской компании – Абдул-Ваххаб не допустил стратегической ошибки – пошёл в подчинение Урусмартановскому джамаату 73 (братьям Ахмадовым), которые окончательно разрушили все его планы мирной политизации, то бишь, умиротворения джамаатов 74 . В конечном итоге, весь Шелковской Джамаат 75 погиб, участвуя в самых нелепых и бессмысленных операциях ахмадовцев. Его тяга и дружба к Шелковскому джамаату 76 было связана еще с тем, что в этом районе проживали его родственники. Эмир этого джамаата 77 – Абдал-Ваххаб, оказал нам весомую поддержку во время похищения и убийства моего двоюродного брата – Чингисхана Арслангериева, одной из банд групп базировавшихся в 15-том Мол-совхозе и профилировавшийся на похищении людей.

Однако, несмотря на то, что мы разошлись в вопросе подчинения, все же именно Абдул-Ваххаб, принял его программу действий по налаживанию работы за пределами Чечни и организации представительств, и информационных бюро за границей, когда все остальные даже не представляли, что нужно делать в этой ситуации. Они договорились, что будет продолжена работа политического крыла, создаю представительства в Грузии, Баку и Турции, и что он со своей стороны санкционирует мою работу от своего лица, так как единство Джамаата 78 уже не было. Однако он обещал вновь объединить всех под одним началом, и уже тогда я буду вести работу от лица всего Джамаата 79 Чечни.