Чтение онлайн

Лидер, будучи функцией, направленной на эффективность и эволюцию организма, оправдывается исключительно способностью добиваться результатов. Поэтому он должен слушать и знать все, чтобы выбирать и решать самостоятельно. Лидера, принимающего демократию, может оправдать история, но жизнь сочтет его проигравшим.

Перед лицом онто Ин-се и реальности лидеру нет ни прощения, ни оправдания, если он заменяет собственную интуицию мнением коллектива. Его разуму – если ему не был нанесен ущерб – изначально присуща функция реальности.

Сигналом неэффективности действий лидера служит стандартная стабильность или, что хуже, снижение весомых результатов. В этом случае лидеру необходимо либо самостоятельно вернуться к норме с помощью онтопсихологической интроспекции, либо сложить с себя данные полномочия, иначе он будет уничтожен теми, кого так любил и кем был возвышен.

Если же, напротив, лидер твердо держит руль, он должен более или менее учитывать общее мнение исключительно для разыгрывания собственной шахматной партии – партии того, кто психологически обуславливает среду: использовать этику группы, чтобы поддержать этику реальности в ситуации.

Все это может показаться чрезвычайно трудным. Фактически, лидер является лидером и представляет собой историческое провидение настолько, насколько он функционален для специфической реальности сообщества, за которое несет ответственность и масштабы которого могут быть самыми разными – от предприятия до объединения многих народов.

Очевидно, характер этой главы, посвященной режиссуре лидера, мотивируется исключительно рациональностью обеспечения функционального равновесия этой свободной и ответственной демократии, обладающей функциональностью для всех компонентов социального тела. По своей сути лидер – это постоянное напряженное стремление к прекрасному, к истинному, к здоровому в соответствии с собственной пропорциональностью. Реализуя это стремление, он являет собой ответ жизни, обществу, самому себе.

Лидер – это создатель ценностей. Что такое ценность? То, что делает нечто большим. В каком смысле большим? То, что вносит больше бытия: любая феноменология, осуществляющая, в конечном итоге, большее онтическое инвестирование, делает большим (неважно, идет ли речь о деньгах, чувствах, политических связях и т. д.). Здоровье, красота, ум обретают свое качество дара лишь тогда, когда ведут к полноте бытия. Ценность можно определить как операции, образ поведения, действий, которые создают идентичность и эволюцию субъекта. Идентичность – поскольку эгоизм говорит «Я», то есть мне нравится делать, если именно я – главное действующее лицо. Точно так же и клетка жизнеспособна до тех пор, пока она осуществляет метаболизм и усиливает саму себя как идентичность формы. Следовательно, речь идет о любых действиях, укрепляющих мое «здесь и сейчас», которые придают значение и эффективно мотивируют мое «здесь-бытие». Когда я говорю «жизнь», «бытие», я подразумеваю «я», «меня», мое «здесь-бытие», то есть экзистенциализм, практическую сторону того, что есть онтопсихология. Даже когда я говорю о трансцендентности, я имею в виду не «бытие там, за пределами», как это делают религиозные учения, а «здесь-бытие», то есть быть «я» как местом совершенствования бытия. Метафизическое, совокупное Бытие утверждается, доказывает свое присутствие через мое «здесь и сейчас».

Чтобы создавать ценности, лидеру необходимо постоянно проходить через «Ты». Я становлюсь «Я» настолько, насколько умею опосредовать «Ты». «Ты» – это другой, это партнер, это предприятие, общество, природа, то есть тот «другой», который не есть «Я». Я изобретаю, создаю самого себя через некое взаимодействие, то есть «Я» есть настолько, насколько я осуществляю социальную функцию. Следовательно, я реализую свой эгоизм в той мере, в какой умею быть функцией социальных ценностей, однако точкой отсчета, мотивом и целью всегда являюсь я; общество – это средство. Чтобы реализовать свой эгоизм, вознаградить самого себя, лидер должен пройти через принесение пользы другим. Например, создавая предприятие, где требуются рабочие руки, он нанимает людей, дает им деньги и работу, которые они самостоятельно создать бы не сумели.

Лидер есть причинность природы, генетически это качество не дается. От рождения имеется определенный потенциал, однако без помощи среды реализоваться этому потенциалу не удается. Я часто привожу в пример семена большого дерева: все они происходят от одного и того же дерева, но, если их посадить в землю в разных местах, двух одинаковых деревьев из них не вырастет, так же как не вырастут два одинаковых листа на одном дереве. Поэтому речь идет о некоей диалектической связи между природой и исторической средой. Итак, сначала мы имеем проявление спонтанного онто Ин-се жизни, а затем – исторический аутоктиз [43] .

Сначала есть спонтанность природы, и затем – индивидуальное самосозидание: эти два аспекта неразделимы. Природа дает потенциал всем, наделяя эгоизмом, инстинктом быть лучшими в мире, но мало кто умеет выстраивать, создавать самого себя. С точки зрения инстинкта – все первые, и ни один не является вторым. Необходимо научиться реализовывать дарованный природой инстинкт первенства.

Изначально Бытие само в себе является высшим. Следовательно, существует некое онтическое воззвание, некий метафизический призыв еще до рождения: «До того как твоя мать произвела тебя на свет, я уже тебя выбрал и призвал». Каждый из нас есть часть горизонта Бытия, следом идет феноменология, сознание: мы сами – творцы своего существования. Я решительно настаиваю на необходимости творческой ответственности за то, каким и как создается наше существование. Не нужно быть ни фаталистами, ни верующими, нужно делать жизнь. Будущее соответствует тому, каким ты его строишь сегодня. Это – математическое следствие: мы – в своих собственных руках.

Некоторые рождаются отличными от остальных, однако это становится достоинством только при умении последовательного созидания. Если субъект ленив и инфантилен, он разрушает свой потенциальный проект. Одного только высшего, исключительного призвания недостаточно: наше величие заключается в том, насколько нам удается реализовывать себя исторически. Homo faber человек прометеевский – здесь наша высшая точка, наше величие, наша ценность. Гений рождается через свою свободу.

Моя моральная концепция, в сущности, основана на необходимости использования двойной морали [44] – онтической и социальной. У мудреца не может быть только одной морали, поскольку время ангелов миновало. Во внутреннем мире человека зрелого, достаточно развитого как в психологическом, так и в социально-правовом отношении, нет места ангельской простоте.

Чтобы реализовать себя в повседневной жизни, нужно быть коброй. Любая благочестиво-милосердная позиция или пассивное отношение к происходящему способствуют регрессу как самого человека и его окружения, так и всей планеты в целом.

Сейчас время не бога-ребенка, «puer aeter nus» (белой голубки), а время исключительно благоразумной кобры. Нельзя строить жизнь, быть зрелым, будучи создателем социальных ценностей, и при этом упорно цепляться за традиции и стереотипы прошлого, по крайней мере определенного прошлого, которое всех отупляет.

Чтобы быть беспристрастным, реальным строителем творческой жизни, человеку необходимы осторожность, сообразительность и благоразумие в повседневной жизни, в каждой мелочи. Сильный, совершенный человек, креативный друг – это язык «да – да, нет – нет», это – язык бытия. Либо вещи являются такими, какими им следует быть, либо пусть они отсутствуют вовсе. «Aut sint ut sunt, aut non sint» (лат. – пусть будет так, как есть, или пусть вовсе не будет).

Человек, который хочет стать лидером, должен развивать в себе качества, позволяющие ему входить в любой жизнеспособный социальный контекст всегда с полной осмотрительностью, полной готовностью к восприятию динамической целостности. Всегда и везде – в баре, в постели с партнером, за семейной трапезой, в общении со случайным приятелем, в незначительном разговоре с портье или с попутчиком в лифте – он должен проявлять некую способность к управлению [45] . То есть можно выразить сочувствие, согласие, сделать комплимент, но до определенного предела, поскольку существует некая грань, за которой любезность и согласие немедленно приводят к регрессу организмическое Ин-се, низводя нас до уровня посредственности перед лицом универсального воззвания свободного, великого человека. Если каждый человек, будучи субъектом жизни, будучи эффективным лидером, есть феноменология духа, это значит, что в любом его проявлении, в его «здесь и сейчас», где существует отдельная личность, всегда должно осознаваться то, что в данный конкретный момент является моментом некоего опосредования. Любое действие, случайное или спровоцированное, всегда средняя посылка, некое взаимодействие, в котором детерминируется способность бытия к опосредованию.