Чтение онлайн

На базе изученной литературы можно создать психологию обмана, которая охватывает биологические предпосылки, вопросы развития, проблемы интрапсихики и межличностных отношений и патологические проявления. Правда и обман вызывают сильные эмоциональные реакции, они интерпретируются с точки зрения морали (или аморальности); некоторые наблюдения с биологической точки зрения над развитием моральных взглядов могут помочь дальнейшему изучению проблемы.

Обман — главное свойство и образ жизни в царстве животных. Камуфляж, мимикрия и обман позволяют добыть пищу на день, а с ней — гарантию дожить до завтра. Наиболее ловкие в обмане и распознании обмана имеют эволюционное преимущество выжить. Выживание допускает потомство, а признаки для эффективного обмана и его раскрытия отбираются посредством дифференциального размножения. Триверс (1985) считал, что значение обмана и его раскрытия настолько велико, что стало движущей силой эволюции когнитивных способностей у человека и в структурной эволюции префронтальной коры его головного мозга.

В мире, где нужно съесть или съедят тебя, потенциальная добыча должна уметь не выдать себя и ускользнуть от хищника. Как уже кратко суммировали (Эзопа) Докинс и Кребс (1979), лиса гонится за ужином, а кролик — за жизнью. Так как добыча обычно меньше и слабее, обман часто является спасительной тактикой, чтобы не стать обедом. Таким образом, в эволюционной «гонке вооружений» за выживание у обмана есть некоторое преимущество перед его распознанием. У людей также лучше развиты навыки обмана, чем его раскрытия.

Профессиональные игроки в покер подтверждают преимущество обмана над его раскрытием.

Обман, хотя он и является главным элементом поведения всех животных, не следует рассматривать как обособленный признак, который прогрессивно развился у более высоких видов. Скорее, будучи таким важным фактором для выживания, он развивался независимо и на протяжении долгого времени, так же как и способность летать, которая развивалась независимо у многих видов. Однако некоторые черты обмана у приматов настолько напоминают человеческие, что в свете антропоморфизма могут обнаружиться некоторые общие базовые биологические детерминанты. Изначальная очевидность того, что на ложь влияют наследственные факторы, предполагает наличие базовой биологической склонности к обману и зарождение этих склонностей у предков человека.

На сегодняшний день наши знания позволяют считать, что базовые биологические и физиологические процессы влияют на темперамент, основные личные качества, когнитивные процессы и невербальное поведение. Есть основания предположить, что на физиологические процессы, облегчающие обман, воздействуют генетические и эволюционные факторы.

Частота обмана у животных во многом определяется соотношением цены и выгоды. Если обман потенциально очень выгоден и на него затрачивается мало сил, такой обман будет повторяться часто. Если, наоборот, на обман затрачивается много сил, а он приносит незначительную пользу, он будет повторяться редко. Этот же принцип применим к правде — количество необходимой энергии для распознавания обмана соотносится с выгодой при удаче. Эти понятия экстраполируются на человеческие взаимоотношения. Когда ложная коммуникация становится доминирующей, лжец получает все меньше преимуществ. Когда лгут все, мало чего можно добиться, т. к. ожидание лжи усиливает подозрительность. При повышении уровня обмана исчезают реакции на предположительно ложные сигналы. И напротив, если вся (или бо́льшая часть) коммуникация правдива и собеседники ожидают услышать друг от друга правду, то ложь становится значительным преимуществом и, вероятнее всего, ее не распознают. Например, легко прокатиться на трамвае в Цюрихе, не заплатив за проезд, но, если многие начнут этим злоупотреблять, вынужденное усиление контроля за пассажирами усложнит задачу.

Равновесие между честностью и нечестностью существует и в деловой сфере. Риску обмана должна противопоставляться энергия, затрачиваемая на его раскрытие. Байд и Стивенсон (1990) писали, что большинство бизнесменов честные и каждому их слову верят, хотя знают, что попадаются и мошенники. Непорядочных бизнесменов часто не наказывают, а просто отстраняют от работы. Если человек тратит силы на месть, он проигрывает дважды: теряет ресурсы, а также время и силы на реванш. Однако, если бы большинство оказались мошенниками, чаша весов склонилась бы к осмотрительности и большей мести обидчикам. Так у людей, подобно другим видам, устанавливается равновесие между честной и ложной коммуникацией. Социализация с помощью системы нравственности — один из методов, благодаря которому человечество регулирует равновесие.

Патологическая ложь имеет биологические и эволюционные причины. Ей способствуют дисфункция головного мозга и проблемы в развитии, такие как проблема отделения, индивидуализации и формирования прочной самоидентификации. Недостаточный контроль импульсов, связанный с нейропсихологическими факторами, — признак многих патологических лжецов. Их ложь необязательно отличается количеством или качеством. Наоборот, обычно она не продумана, направлена на самозащиту, и ее легко обнаружить. На самом деле успешных лжецов не считают «патологическими», потому что большую часть их лжи не распознают. Люди, маркированные патологическими лжецами, не смогли добиться успехов в обмане, научиться читать окружающих и эффективно пользоваться ложью, чтобы удовлетворить собственные потребности или завести и сохранить близкие отношения. Их ложь эгоцентрична. К тому же патологическим лжецам не хватает проницательности, чтобы стать опытными в переговорах, необходимых для того, чтобы заставить окружающих удовлетворить их потребности.

Когда ребенок осознает, что может успешно врать, открытие становится главной вехой в психологическом развитии. Это откровение допускает индивидуализацию, ребенок начинает понимать свою обособленность от родителей, и это понимание позволяет создавать новый мир, полный собственных желаний, ощущений и фантазий. Также ребенок осознает, что у окружающих тоже есть свои мысли и побуждения. Этими мыслями можно делиться, но только если захочешь. По мере постижения разницы между собой и окружающими у ребенка формируются способности к тонкому контакту и близким отношениям, которые строятся уже не на взаимовыгодных отношениях, как это было раньше.

Ощущение себя развивается из способности обмениваться (а иногда манипулировать) идеями и чувствами с другими людьми.

Персона (маска) определяет представление о человеке у окружающих и у него самого. Посредством селективной памяти, самообмана и многоликих контактов (управление впечатлением) с внешним миром человек формирует персональный миф, чтобы справляться и укрываться от потенциальной угрозы.

Регулирование самооценки тесно переплетено с проблемами обмана. Внешние события, негативно влияющие на человека, преломляются в его внутренний мир через самообман, оправдания, рационализацию и даже полное отрицание. И наоборот, чтобы чувствовать себя уверенно по поводу того, какими их видят другие, люди могут скрывать эмоции или примерять на себя различные роли. Они прибегают к рационализации и оправданиям собственной самооценки, стараясь выглядеть лучше в чужих глазах (Сигном и Снайдер, 1993). Они преувеличивают свои достижения и занижают неудачи. По иронии судьбы, люди, склонные к депрессии, в меньшей степени способны использовать этот «стандартный» механизм самообмана, они видят себя и мир более реалистично.

Приведенные выше психические механизмы стандартны: ими пользуется каждый. Но иногда процесс развития заходит в тупик или отклоняется от курса. Врожденные биологические факторы, недостаток воспитания и сильнейший внешний стресс (например, физическое или сексуальное насилие) могут препятствовать нормальному развитию. В результате внутреннее эго начинает не соответствовать оценке и ожиданиям внешнего мира. Сложность при установлении близких взаимоотношений с другими людьми может искажать информацию о себе, которая в нормальных обстоятельствах исправлялась бы. Одним из механизмов, снижающих нарастающее давление, является ложь, когда человек выдает себя за того, кем не является. Такая реакция у нарциссической личности будет отличаться от обычной реакции степенью искажения: здоровый человек соблюдает, как правило, разумные пределы. В период сильного стресса некоторые теряют связь с реальностью и способность корректировать свой обман. Самозванцы, включая пациентов с синдромом Мюнхгаузена, борются с определенными переживаниями, такими как утрата контроля, изменяя самоидентификацию и примеряя на себя новые роли. Обманывая окружающих, они обманываются сами, считая себя умными и властными. При этом они верят, что контролируют ситуацию.