Чтение онлайн

В 20-х годах XX века бихевиоризм Уотсона и психоанализ Фрейда практически одновременно быстро завоевывали влияние каждый в своей области. Последний бастион интроспекционизма Вундта в Корнельском университете пал в 1927 году, когда Титченер скончался от опухоли мозга в возрасте 60 лет. Не было молодых энтузиастов-структуралистов, которые могли бы продолжить дело Вундта и Титченера, и для науки о сознании наступили тяжелые времена. Великая депрессия поразила ее примерно в то же самое время, что и Уолл-стрит (1929 год), но продолжалась она гораздо дольше, вплоть до 90-х годов!

От когнитивной науки к науке о сознании

Когнитивная наука: наука о психике, но лишенная сознания

Когнитивный поход к изучению психики возник в середине XX века как вызов бихевиоризму, и в 60-х и 70-х годах его влияние возрастало, но потом ситуация изменилась, хотя нужно сказать, что в некотором смысле он до сих пор остается влиятельной, возможно, даже доминирующей парадигмой в психологии, но в наши дни он слился с биологическим подходом к психике в когнитивной биологии и эволюционной психологии.

Когнитивная наука отвергает представление о том, что психология должна исключительно использовать термины, описывающие те феномены физической стимуляции и поведения, которые подлежат открытому наблюдению. Более того, теоретические термины, описывающие то, что происходит внутри организма, демонстрирующего то или иное поведение, становились все более и более употребительными. Следовательно, можно сказать, что когнитивная наука, в отличие от бихевиоризма, была наукой о психике или наукой о психических процессах. Тем не менее когнитивная наука не была ни наукой о сознании, ни наукой о нашей субъективной ментальной жизни. Она была основана на компьютерной метафоре сознания, и основная идея, лежавшая в ее основе, заключалась в том, что сознание подобно компьютерной программе, и связь между сознанием и мозгом подобна связи между компьютерной программой и компьютерным «железом». Подобно компьютеру, сознание обрабатывает и сохраняет введенную в него информацию, а после ее внутренней обработки выдает результат (некую реакцию или поведение). Когнитивная наука рассматривает сознание как систему для обработки информации, внутренняя работа которой может быть описана и объяснена точно так же, как работа компьютерной программы.

Таким образом, когнитивная теория сознания обращается к разным стадиям обработки информации, протекающим внутри организма, от ее ввода до получения результата. Обработка информации может быть поделена на несколько разных функций, выполняемых последовательно. Каждая из этих функций может быть поделена на несколько более простых подфункций, которые в свою очередь могут быть поделены на еще более простые «подподфункции». В результате мы выходим на базовый уровень обработки информации, который и в вычислительной машине, и в мозге, в принципе, одинаков. В цифровом компьютере логические ворота открываются и закрываются, пропуская или не пропуская текущий поток. Это – база языка программирования, который может быть выражен с помощью бинарного кода в виде комбинации двух знаков, обозначаемых цифрами 0 и 1. В мозге есть нейроны, которые, как полагали, функционируют тоже как некие логические ворота, «включая» нейронный импульс или не «включая» его и представляя тем самым базовый бинарный код психики.

В философии эти доктрины известны как «компьютационализм» и «функционализм» (см. главу 1, раздел «Монистические теории сознания»). Подобное сравнение человека с компьютером равносильно представлению, будто робот может совершать разумные действия благодаря встроенной в него компьютерной программе. Внутри механизма нет потока субъективной жизни, но даже если подобная вещь и существует, когнитивные теории об этом молчат. Когнитивный разум – это не субъективный сознательный разум. В когнитивной теории сознания нет упоминания о том, обработка информации какого типа становится частью сознания и почему.

Согласно когнитивной науке, мы всего лишь зомби, обрабатывающие информацию. Следовательно, в том, что касается описания и объяснения сознания, когнитивная наука лишь немногим лучше бихевиоризма. А в том, что касается связи сознания с мозгом, а психологии с нейробиологией, классическая когнитивная наука тоже оказалась бесполезной. В своей исходной форме когнитивная наука рассматривала нейробиологию как преимущественно не имеющую никакого отношения к изучению сознания. Согласно функционализму, компьютерная программа сознания (т. е. обработка информации, определяющая поведение организма) может быть с исчерпывающей полнотой описана на абстрактном компьютерном уровне, без всякого упоминания о «железе» (физическом компьютере или биологическом мозге), в котором реализуется психопрограмма. Одна и та же программа может быть реализована на разных машинах, она не зависит от их конкретной физической специфики. Чтобы описать и объяснить сознание, мы должны изучить внутреннюю вычислительную структуру программы, в которой запечатлен ее «интеллект». Изучение мозга не даст нам никакой интересной информации о сознании.

Отношение когнитивной науки к субъективному сознанию, а также к мозгу и нейробиологии стало причиной ее краха. Философская литература конца 80-х годов XX века изобиловала аргументами, призванными показать, что функционализм и компьютационализм не способны объяснить квалиа (определение «квалиа» см. в главе 3). Иными словами, когнитивная наука не способна не только объяснить сознание, но даже просто принять его в расчет. Примерно в то же самое время активизировались контакты психологов и нейробиологов, потому что стало возможным увидеть, что происходит в мозге, когда в сознании выполняется когнитивная операция. Сегодня нейробиология владеет методами визуализации мозга, позволяющими эмпирически связать феномены сознания с физиологией мозга. Это стало причиной краха идеи о том, что сознание можно понять без каких-либо знаний о мозге, и возникновения новой науки – когнитивной нейробиологии.

Ее миссия заключалась в том, чтобы связать ментальные и биологические уровни реальности. В когнитивной нейробиологии даже такие аспекты психики, как эмоции и сознание, которые не принимались во внимание традиционной когнитивной наукой, стали предметом серьезного изучения.

Феникс восстает из пепла: появление современной науки о сознании

Феникс – мифологическая птица, обладающая способностью сжигать себя и затем возрождаться из пепла. Похоже, то же самое произошло и с психологической наукой о сознании: превращенная в пепел в первой половине XX века, она возродилась в обновленном виде прежде, чем век подошел к концу. Пепел начал проявлять признаки жизни еще в 70-е годы, но из него возникла не птица, а летучая мышь!

Без сомнения, в современной истории изучения сознания самую важную роль сыграла статья философа Томаса Нейджела «Каково быть летучей мышью?», опубликованная в 1974 году (мы рассказали о ней в главе 1). В ней Нейджел показал, что, во-первых, ни одно из известных в то время решений проблемы «душа-тело» не оказалось успешным и, во-вторых, что причина неудач заключается в проблеме сознания. Более того, он заново сформулировал эту проблему, причем так живо отразил главную идею, что стало невозможным игнорировать ее. Согласно этой формулировке, проблема сознания – это проблема описания и объяснения его субъективности: каково быть осознанным биологическим организмом, какой он воспринимает жизнь со своей субъективной точки зрения. Нейджел пришел к пессимистическому выводу: факты, описывающие сознание, не могут быть зафиксированы в человеческих понятиях. Следовательно, проблема сознания может оказаться необъяснимой в контексте науки.

Статья Нейджела вызвала озабоченность среди философов, и в первую очередь среди тех из них, кто был твердо убежден в том, что такие доминирующие философские доктрины, как функционализм и редуцкционизм, способны прекрасно объяснить сознание. Однако вскоре появились и другие аргументы, в том числе и аргументы, направленные против функционализма, а значит, и против основы когнитивной науки – отождествления психической деятельности с компьютером. Основное содержание этих аргументов заключалось в следующем: допустим, у нас есть сложная компьютерная система, полностью описываемая и объясняемая функционализмом, и система эта настолько сложна, что ей доступны те же функции обработки информации, что и реальному человеку. Согласно функционализму, подобная искусственная система должна во всех смыслах быть тождественна человеческому сознанию, ибо она функционально эквивалентна ему, а функции – это суть сознания. Однако оказалось, продолжали критики, что эти функционально эквивалентные системы начисто лишены какого бы то ни было сознания. Они всего лишь бессознательные роботы или зомби. Следовательно, сознание – субъективные чувства, качества опыта – явилось серьезной проблемой для функционализма и показало, что последний не может ответить на вопрос, как оно работает.

Вторым направлением, из которого для ученых и философов начала вырисовываться проблема сознания, стала нейропсихология. Сначала, в 70-х годах, появились поразительные результаты операций по разделению левого и правого полушарий головного мозга. После того как полушария головного мозга больных эпилепсией были разделены хирургическим путем (для исцеления больных), оказалось, что каждое полушарие обладает собственным сознанием, не имеющим никакого контакта с сознанием в другом полушарии. Эти поразительные результаты вызвали горячие дискуссии и спекуляции о природе сознания и личности и их связи с мозгом.