Чтение онлайн

Человек становится свободным в творчестве. Реальная свобода выступает условием творчества. Она есть внутренняя творческая энергия человека. Через свободу он может творить новую жизнь. Личность в творческих актах любви, познания или действия поднимается над временем, становится субъектом бесконечности, собирает себя, осуществляет выход из себя в мир к своему другому и при этом обретает свое ядро. Опыт творческого преодоления не есть «опыт послушания», это «опыт дерзновения», «выход из тьмы», «расковывание, разрывание цепей»; «…в нем есть переживание силы… Ужас, боль, расслабленность, гибель должны быть побеждены творчеством. Творчество по существу есть выход, исход, победа» [21, 18]. Следует отметить, что именно в философии Н. А. Бердяева наиболее ярко выражена эвристическая идея о творческой природе экзистирования, которая получила свое продолжение в концепции свободы С. Л. Рубинштейна.

Личность в философии Н. А. Бердяева выступает причиной самой себя – causa sui своих действий и, в целом, своей жизни, ибо «свободный – есть существо самоуправляющееся, а не управляемое, не самоуправление общества и народа, а самоуправление человека, ставшего личностью», «она есть детерминация изнутри» и противится всякой детерминации извне: «только определяемость изнутри, вне всякой объективности, из свободы и есть личность». Свободные должны готовить свое царство – готовить себя, себя творить свободными, личностями, а не находиться в пассивном ожидании свободного общества. Свободные берут на себя ответственность. Свобода не существует без ответственности, экзистенциальным эквивалентом которой является долг, предполагающий исполнение человеком своего призвания. Представление себя духовно богатым дает человеку перспективу развития, объясняет неудовлетворенность жизнью в «призрачном мире», создает мощный ресурс: «…из вечности, из духовной основы <он> черпает силы для активности во времени».

Поскольку в человеке есть противоречие между двумя его составляющими (человек как звероподобное и духовное существо), то в социальной жизни, как пишет Н. А. Бердяев, трудно и драматично решается вопрос об отношении двух великих символов в жизни общества: хлеба и свободы – когда начинается движение масс в борьбе за «хлеб», то всегда жертвуют «свободой»; духовную и интеллектуальную свободу защищают лишь небольшие культурные слои. Тема Ф. М. Достоевского о противостоянии Великому инквизитору продолжается в работах Н. А. Бердяева с бескомпромиссной позицией – утверждением приоритета ценности свободы над материальными ценностями:

…

«…свобода остается величайшей духовной ценностью, большей, чем ценности витальные», хотя недостаток хлеба есть также недостаток свободы. «Сосредоточенность на материальной стороне жизни, которая наиболее далека от свободы, ведет к тому, что в ней начинают видеть не средства, а цель жизни, творческую духовную жизнь… отрицают или подчиняют материальной жизни» [20, 329].

Перевес материальных ценностей над духовными ставит в тяжелое положение огромные массы человечества:

…

«…поэтому экономическая свобода должна быть ограничена… во имя свободы… По мере того, как мы возвышаемся от материальной стороны жизни к ее духовной стороне, свобода должна увеличиваться. Если иногда возможна диктатура экономическая и политическая, то совершенно недопустима и не может быть оправдана диктатура интеллектуальная и духовная» [20, 328—329].

Люди должны понять, что свобода есть не право, а обязанность.

…

«Либералы обыкновенно понимают свободу как право, а не обязанность, и свобода для них означает легкость и отсутствие стеснений. Поэтому свобода превращается в привилегию господствующих классов… Свобода предполагает сопротивление, она есть обнаружение силы. Декларация прав человека и гражданина… должна быть также декларацией <его> обязанностей… И ударение должно быть сделано на человеке как существе духовном» [20, 325].

Сложность проблемы свободы Н. А. Бердяев видит в ее социальных последствиях – в том, что средний человек масс не очень дорожит свободой: «Человек есть раб потому, что свобода трудна, рабство же легче…; для того, чтобы человек боролся за свободу, нужно, чтобы свобода в нем уже была, чтобы внутренне он не был рабом» [20, 327]. Очевидно, есть категория людей, которые с детства не выработали у себя особый вид духовных потребностей (в труде, активности, быть личностью и другие): плывут по течению, как щепка, до тех пор, пока их не выбросит на берег очередной волной вместе с пеной. Они не ставят перед собой трудные, но достижимые цели, не испытывают чувства собственного достоинства, радости открытия. Иное дело – духовно богатый человек.

Духовность выступает существенным качеством личности в философии Н. А. Бердяева и, к сожалению, оно пока отсутствует при определении личности в психологической науке. Именно стремление к духовному самосовершенствованию порождает у человека задачу «духовного освобождения» – основного пути достижения свободы. Духовное освобождение предполагает освобождение от иллюзий сознания, приводящих к рабству, от всевозможных видов рабства: у бытия, природы, общества, цивилизации и культурных ценностей, народа и нации, аристократизма, буржуазности, революций, коллективизма, рабства эротического и эстетического, а также рабства у самого себя – когда человек выброшен во вне (растворен в массе) или, наоборот, сосредоточен на своих состояниях – эгоистической зависти, злости, агрессии, переживании страха, фанатизма и т. п.

Любое рабство опасно, так как мешает самореализации, тем более, что человек, по мнению Бердяева, любит быть рабом и часто выступает тираном себя:

…

«Он тиранит себя как существо раздвоенное, утратившее цельность… тиранит себя ложными верованиями, суевериями, мифами… всевозможными страхами, болезненными комплексами… завистью, самолюбием… сознанием своей слабости и своего ничтожества и жаждой могущества и величия. Своей порабощающей волей человек порабощает не только другого, но и себя… становится господином другого потому, что он стал рабом воли к господству. Та же сила, которой он порабощает другого, порабощает и его самого. Свободный ни над кем не хочет господствовать» [17, 53].

Несвободен эгоист-эгоцентрик:

…

«Эгоцентризм разрушает личность. Эгоцентрическая самозамкнутость и сосредоточенность на себе, невозможность выйти из себя и есть первородный грех, мешающий реализовать полноту жизни личности… Личность предполагает выход из себя к другому и другим, она не имеет воздуха и задыхается, оставаясь замкнутой в себе… Эгоцентризм означает двойное рабство человека – рабство у самого себя, у своей затверделой самости и рабство у мира, превращенного исключительно в объект извне принуждающий. Эгоцентрик есть раб, его отношение ко всему, что “не Я”, есть рабье отношение. Он знает лишь “не Я”, но не знает другого “Я”, не знает ты, не знает свободы в выходе из “Я”» [17, 37].

Такой человек не любит себя, не любит других – обладая властью, не дает возможности реализовать творческий потенциал другому человеку, лишает его права на самоактуализацию, умаляет его как личность.

Свобода не совместима с чувством страха, ибо страх унижает достоинство человека, достоинство свободного духа. Очень силен страх в любви – эросе, он есть в глубине жизни пола.

Духовное освобождение предполагает уход от иллюзий объективации, таящих величайшую опасность механизации, автоматизма и в итоге – потери личности, и осуществляется через такое изменение структуры сознания, при котором исчезает объективация, «нет противоположения субъекта и объекта, нет господина и раба, есть бесконечность и исполненная универсальным содержанием субъективность, есть царство чистой экзистенциальности» [17, 60].

Свобода не может быть достигнута без непосредственного участия процессов сознания и деятельности: «…именно сознание личности в человеке говорит о его высшей природе и высшем призвании» – человек осознает границы своего «Я» как своего плена и стремится освободиться от него в творческой деятельности. В ходе самосознания человек строит границу своего «Я» и затем, если она мешает его развитию, выходу «Я» к «Ты» (как внутреннего общения), преодолевает ее – в результате работы сознания происходит замыкание и размыкание границы «Я».