Чтение онлайн

Коротко говоря, слово является истинно диалектическим целым, настоящим единством противоположностей, нераз­рывным единством субъективного и объективного.

Несмотря на это, бесспорно, что ценность каждого слова не одинакова: не в каждом слове с одинаковой точностью от­ражена объективная действительность — существуют слова более адекватные и менее адекватные. С этой точки зрения само собой разумеется, что чем более точно отражает слово объективное положение вещей, чем адекватнее оно как оли­цетворение этого последнего, тем оно понятнее, тем более приемлемо для всех и, в случае необходимости выражения этого же объективного положения вещей, тем более легко ис­пользуемо. Поэтому такое адекватное слово, как соответству­ющее олицетворение объективной действительности, как, так сказать, сама объективная реальность, делается собствен­ностью не отдельного субъекта, а всего коллектива, сокрови­щем, которым в случае необходимости может пользоваться каждый.

Так возникает система знаков, которая переживается как независимая от отдельного индивида реальность, — так воз­никает язык, в узком значении этого слова, язык, правилам и законам которого — хочешь этого или нет — должен подчи­ниться, если желаешь с кем-либо чем-то поделиться.

Таким образом, вопрос языка н речи становится достаточ­но ясным. В языке нет ничего такого, что никогда не было ска­зано и услышано. Однако было бы ошибкой думать, что в язык входит все, что когда-либо было сказано и услышано. Правда, каждый факт речи, как реализация установки субъекта, дает отражение объективного положения вещей. Однако это не означает, что мы всюду имеем дело с одинаково точным отра­жением, с одинаково адекватным во всех случаях высказы­ванием. Поэтому большая часть из фактов речи исчезает вместе с актом речи; те же, которые являются хмаксимально адекватными, как олицетворение объективной реальности, остаются и становятся собственностью соответствующего языка. Такова проблема языка и речи с точки зрения теории установки.

Эта концепция взаимоотношения языка и речи содержит не одно преимущество по сравнению с другими. Отметим не­которые из них. Прежде всего становится понятным, что язык не оторван от речи, несмотря на то что первый являет­ся объективным и общим, а вторая субъективна и индивиду­альна. Язык полностью рождается в речи, и все признаки, ко­торыми он характеризуется, получены им из речи. Из этого само собой становится ясным, что установка, выполняющая столь большую роль в речи, должна быть отчетливо запечат­лена и в языковом материале.

С этим связано и второе значительное преимущество, которым характеризуется наша концепция. Если язык являет­ся самостоятельной сферой, совершенно объективной дей­ствительностью, у которой имеются свои независимые зако­ны, то тогда мы обязательно должны думать, что между ним и человеком проложена непроходимая пропасть и не суще­ствует никакой связи. С другой стороны, бесспорно и то, что язык является продуктом творчества человека и вне челове­ка ие может существовать. Выше мы видели, что возмож­ность преодоления этой пропасти не признана ни в учении Пауля, ни Соссюра. Поэтому ни один из них не может избе­жать односторонности, сводя все или к речи, или к языку.

Согласно нашей концепции, как видим, для этой пропа­сти не остается места. Язык является объективной реальнос­тью благодаря установке, которая предоставляет ему воз­можность выражения объективного положения вещей. В то же самое время установка является все же определенной мо­дификацией субъекта, и вот именно это и является тем, что представляет субъект в языке. Язык является независимой сферой благодаря установке, но посредством этой же установки он существенно связан с субъектом.

Таким образом, в виде заключения можно сказать: в со­став языка из речи входит только то, что имеет способность адекватного отражения объективного положения вещей. Это означает, что в структуре языка — в его материале и формах слова — всюду отражена установка, лежащая в его основе. Из этого ясно, что исследование языка ни в коем случае не было бы полным, если бы оно оставило без внимания это обстоя­тельство.