Чтение онлайн

Исходя из сказанного понятно, что современного понимания процессов сохранения и забывания человеком собственного опыта недостаточно. В целом когнитивная психология не создала единой модели памяти, с которой могла бы быть соотнесена феноменология образной сферы личности, не решены, в частности, вопросы долговременного и кратковременного сохранения образной информации, механизмов актуализации образного опыта. Необходим дальнейший поиск механизмов соотношения образного опыта и памяти, в том числе при допущении взаимодействия индивидуальной психики с внешними информационно-экологическими факторами.

Образная сфера и мышление. На уровне вторичных образов формируются различные виды мысленных (ментальных) гностических действий – масштабное преобразование, мысленное расчленение объекта и объединение объектов в целое, агглютинация, комбинация и рекомбинация, мысленное вращение и мысленное сравнение. Ментальные действия связаны с потребностями в новой информации в связи с реализацией потребностей, антиципацией результатов, планированием. К внутренним средствам решения образной задачи, трансформирующим конкретный вторичный образ, традиционно относятся анализ-синтез сенсорного уровня, элементы абстрагирования, обобщения, сравнения, оценки, измерения. Все подобные действия выступают основой образного мышления, наиболее изученной разновидностью которого является визуальное мышление. Мышление – это по большей части визуальное мышление [12]. Арнхейм подчеркивает, что главным инструментом познания мира является восприятие, прежде всего визуальное восприятие. Зрительные представления рассматриваются им как психические эквиваленты предметов и явлений действительности, снабженные отпечатками условий их существования в среде. Визуальное мышление переструктурирует проблемную ситуацию, воспроизводит многообразные связи в объектах, отображает их взаимодействие, оперирует менее определенным содержанием (по сравнению с понятийным). Все это «делает значение видимым» (В.П. Зинченко), порождает новые формы, позволяет находить нетривиальные решения [148].

Психология выделяет, как известно, три вида мышления (они же уровни, этапы его развития в онтогенезе): наглядно-действенное, наглядно-образное, словесно-логическое. Дж. Брунер утверждал, что ребенок проходит три стадии развития: познание мира через действие, через воображение и далее через язык. Каждая из познавательных стадий использует свой набор операций и влияет друг на друга. Например, когда «перцептуально-иконическое представление» становится доминирующим, оно подавляет символические процессы. Брунер и Арнхейм видели источник совершенствования познания во взаимодействии всех трех способов познавательной деятельности [12, c. 154]. Наглядно-действенное мышление дает возможность наблюдать объекты и познавать отношения между ними в процессе преобразования ситуации. При наглядно-образном мышлении человек получает возможность оперировать наглядными изображениями объектов. В этой связи следует отметить существование традиционной типологии мышления, основанной на характере используемых средств – наглядных или вербальных. Для полноценной мыслительной работы одним людям необходимо видеть или наглядно представлять предметы; другие предпочитают оперировать отвлеченными знаковыми структурами [299, c. 296]. Актуальной в рассматриваемой связи проблемой является роль знаковых моделей в формировании умственных действий [62; 278].

Образное визуальное мышление может быть конкретизировано понятием «пространственного мышления» [369]. Б.Г. Ананьев относил пространственный анализ-синтез к важнейшим проявлениям общего интеллектуального развития [6]. Пространственное мышление является специфическим видом мыслительной деятельности, связанным с обеспечением ориентации в воображаемом и реальном пространствах на основе вычленения требуемых пространственных характеристик ситуации и оперирования пространственными образами.

Для изучения образной сферы человека чрезвычайно актуальным является вопрос об интуиции. Интуиция – это «знание-доверие», не вызывающее никакого сомнения. Напомним, что для Платона интуиция была наивысшим уровнем мудрости – постижением «трансцендентных сущностей». Декарт же считал, что нет иных путей к знанию, кроме интуиции и дедукции, он понимал под интуицией «не веру в шаткое свидетельство органов чувств и не обманчивое суждение неупорядоченного воображения, а понятие, данное нам ясным и внимательным умом с такой готовностью и отчетливостью, что не остается никаких сомнений в том, что мы мыслим» [12, с. 24]. Непосредственное обращение к «чистым сущностям» как к наиболее легкому пути постижения истины было характерно, например, для школы Гуссерля.

В психологии различают мышление аналитическое (имеющее осознаваемые этапы) и интуитивное (минимально осознанное, характеризующееся быстротой и отсутствием этапов). При этом интуиция и интеллект действуют не порознь, а почти всегда кооперативно [12, с. 41]. Интуитивный инсайт может быть рассмотрен как специфический путь решения задачи [428]. Интуиция – это знание, возникающее без осознания путей и условий его получения. В силу этого человек получает знания как результат «непосредственного усмотрения». Интеллектуальная интуиция – вид интуиции, для которой характерно внезапное, недискурсивное усмотрение истины, т.е. «такое целостное восприятие предмета, в котором происходит внезапное погружение предмета в сознание вплоть до неслиянного единениия с ним» [310а, с. 50].

Арнхейм подчеркивает, что механизм интуиции недостаточно понятен, поскольку о ней судят в основном по ее достижениям, в то время как актуальный режим работы интуиции по непосредственному постижению вещи отграничен от рассудочной деятельности сознания. Поэтому интуиция сравнивается с «даром из ниоткуда», рассматривается как сверхъестественная способность, «наитие свыше» [12, с. 25]. Описать способы подобного «внутреннего постижения», «целостного схватывания» невозможно, по крайней мере, без наличия большого опыта практической деятельности в соответствующей области [299, c. 112]. Роль интуитивного мышления для профессиональных достижений подтверждена экспертными оценками. Так, юристы считают, что интуиции принадлежит 41% достижений в их области, геологи – 38%, филологи – 31%, математики – 27% [264, с.161]. Интуиция принимает участие в каждом акте познания. Ее можно определить, например, как особое свойство восприятия, заключающееся в способности непосредственно ощутить эффект взаимодействия в «гештальт-ситуации» [12]. В плане сквозного характера образной проблематики в описании психического связь интуиции с целостностью психического отражения чрезвычайно показательна и важна 19 .

Обобщая различные определения интуиции (Платон, Декарт, Кант, Гегель, Бергсон, словарные дефиниции), Р.М. Грановская подчеркивает в них нечто общее: 1) момент непосредственности интуитивного познания, достигаемого без предшествующего рассуждения; 2) уверенность в правильности результата («безоговорная очевидность»), как бы никакими умозаключениями не оправданная; 3) роль предварительного накопления знаний (длительная подготовка ума, предшествующие знания и опыт) [105, с. 60]. Понятие интуиции соотносится ею также с отсутствием причин, приводящих к результату, и посредствующих понятий (интроспекция не обнаруживает таковых).

В последующих главах мы будем возвращаться к отдельным граням проблемы взаимоотношения образной сферы личности и интуивного постижения мира.

Наконец, еще одна важная грань взаимосвязи образной сферы и мышления – особенности «первобытного» мышления. Эта грань важна для нас тем, что архаические пласты психики выступают одним из главных информационных источников образной сферы (что важно для анализа трансляционной функции образов). Суть же «первобытного» мышления, как известно, заключается в том, что оно не выстраивает причинно-следственные связи. Леви-Брюль говорил о пралогическом мышлении, которое не является ни антилогичным, ни алогичным, в котором причины явлений носят мистический характер (современному человеку поэтому так трудно понять подобный тип мышления). Образная сфера человека представляет для этого богатый материал:

различные видения, образы мифологического и архетипического содержания. Об этом речь пойдет ниже.

Образная сфера и воля. Значение представлений о цели в понимании волевых процессов в общей психологии хорошо известно. Известно и то, что при использовании человеком образов для преднастройки к предстоящей деятельности происходит его мобилизация, формируется готовность к нужным действиям и поведению. В этом процессе тесно переплетены произвольные и непроизвольные механизмы [161]. На использовании образов основан известный феномен «ментальной тренировки», например, в спорте. Подчеркивается, что произвольные движения предваряются их образами. О роли представлений в управлении действиями говорили Т. Гоббс, Г. Спенсер, У. Джемс, Н. Ланге, И. Сеченов, С. Беритов, Н. Бернштейн и др.

Е.П. Ильин напоминает, что еще Лукреций полагал, что «источниками воли являются не только желания, вытекающие из потребностей, но и удовлетворяющие их внешние объекты, представленные в душе в виде образов. В отдельных случаях образы предметов, позволяющих удовлетворить потребности, могут вызываться не прямым воздействием самого объекта, а порождаться желанием, которое было связано с этим объектом ранее. Желания и чувственные образы вещей ведут к формированию образов или «призраков движения», которые затем переходят в реальные действия. Окончательный же выбор того или другого поведенческого акта определяется разумом, основная функция которого состоит в сопоставлении и отборе представлений. По существу, Лукреций поставил вопрос о роли представлений в мотивации» [161, с. 62].