Чтение онлайн

В отличие от строгого толкования Уотсоном поведения, как результата, исключительно обусловленного реакцией на определенный стимул, – Эдвард Толмен признавал, что усвоение поведенческих навыков предполагает также наличие некоторых мыслительных процессов. Толмен был предан теории бихевиоризма, однако он провел некоторое время, изучая гештальт-психологию (см. стр. 110) в Германии, и заинтересовался познанием и мыслительными процессами.

Проводя эксперименты с крысами в лабиринтах, Толмен показал, что выученное поведение – это не просто автоматическая реакция. Крысы из одной группы получали вознаграждение за успешное прохождение лабиринта, в то время как другой группе за аналогичные действия лакомство не выдавалось. Когда животных из второй группы заинтересовали вознаграждением, то они нашли выход из своего лабиринта быстрее и с меньшим количеством ошибок, чем крысы, никогда ранее в лабиринте не бывавшие… Таким образом, Толмен заключил, что животные создали «ментальную карту» лабиринта без стимулирования вознаграждением. Толмен считал, что мы, люди, тоже способны построить ментальную карту окружающей среды, которую мы в дальнейшем можем использовать. Этот процесс он назвал научением, в отличие от научения методом проб и ошибок.

В отличие от многих психологов-современников, Эдвард Толмен верил, что бихевиористский подход и гештальт-психология не являются взаимоисключающими.

Классическое обусловливание основано на открытиях Павлова о том, что повторяющиеся сочетания стимула и нейтральных сигналов позволят в конечном итоге получить условный рефлекс. Хотя последующие психологи-бихевиористы усовершенствовали и расширили идею, было широко признано, что повтор необходим для усиления ассоциации. Но не все бихевиористы с этим утверждением согласились. Эдвин Гатри, твердый сторонник бихевиоризма, предложенного Торндайком, тем не менее, считал, что связь между действием и его результатом устанавливалась именно тогда, когда оно совершалось в первый раз. Он отметил, что после одного единственного посещения крыса вернется к источнику питания, который она нашла. В экспериментах с коробками-головоломками он заметил, что кошки сразу устанавливали ассоциации между использованием механизма и возможностью выбраться наружу, и что это «научение с одной попытки», которое они в последствие повторяют. Гатри объяснил это как научение «движением»: комбинация из связанных движений превращается в действие, а действия составляют поведение. Повторение не является необходимым для укрепления связи действия с результатом, но приводит к формированию действий, которые мы признаем поведением.

Талант Б. Ф. Скиннера к саморекламе, в сочетании с его позиционированием как эксцентричного изобретателя устройств, помогли сделать его, пожалуй, самым известным из бихевиористских психологов. Его вклад в психологию был далеко не тривиален, однако и он применял строго научный подход к своей работе. В духе Павлова и Уотсона он предложил «радикальный бихевиоризм», чтобы проверить используемые теории в жестких условиях – отвергая все, что нельзя было наблюдать, измерить и воспроизвести в ходе эксперимента.

В радикальном подходе Скиннера психическим процессам нет места в науке, поскольку они не могут объективно наблюдаться. Скиннер хотел противостоять идее, на которую намекают теории Торндайка и Толмена, о том, что мыслительные процессы играют определенную роль в реакции на стимулы. Радикальный бихевиоризм предполагает, что наше поведение обусловлено исключительно ответами на внешние раздражители (среду). Скиннер считал, что свобода воли является иллюзией, и что все наши действия и поведение контролируются подкреплениями.

Наиболее влиятельная идея, которая выходит из радикального подхода, используемого Скиннером, это его теория оперантного обусловливания о том, что наше поведение обусловлено последствиями действий. Несмотря на свое восхищение Павловым и Уотсоном, он считал, что объяснение связи между стимулом и реакцией с помощью классического обусловливания является недостаточным.

Он провел эксперименты в духе опытов Торндайка с использованием животных в специально разработанных для этой цели устройствах (они получили название «ящики Скиннера»), которые позволяли им исследовать среду, в которой они оказались, и изучал поведенческие реакции, приводящие к получению вознаграждения. Скиннер пришел к выводу, что последствия действий и есть то, что имеет решающее значение для научения поведению – организм работает («оперирует») в окружающей его среде (отсюда и «оперантное обусловливание») и взаимодействует со стимулами, которые укрепляют оперантное поведение. Важное различие между этим и классическим обусловливанием заключается в том, что в первом случае предполагается активное участие субъекта.

Оперантное обусловливание объясняет то, как формируется наше поведение через взаимодействие с окружающей средой. Основным фактором в понимании поведения по Скиннеру является подкрепление, созданное последствиями действия. Положительные результаты, такие как получение лакомства или побег из коробки, поощряют повторение действий, которые привели к этому результату, увеличивая вероятность аналогичного поведения в будущем.

Скиннер был крайне осторожен в формулировках, избегая использования слов «награда» и «наказание» при описании последствий, поскольку он считал, что они имели коннотации хорошего и плохого поведения, желательных или нежелательных действий. Положительное подкрепление (награда) может поощрить «плохое поведение». Например, в случае с вором, который продолжает получать награду (украденное) в результате совершения преступлений, которые сходят ему с рук. В равной степени «хорошему поведению» может препятствовать отрицательное подкрепление, как, например, предоставление денежной ссуды нуждающемуся другу (что само по себе хорошее поведение), который никогда не отдаст вам долг обратно.

Скиннер создал свою теорию оперантного обусловливания на основе экспериментов с участием животных и с использованием различных устройств собственного изобретения. Эти приспособления, которые стали известны как «коробки Скиннера», были похожи на коробки-головоломки Торндайка (см. стр. 52), но зачастую более сложные.

Каждая коробка Скиннера представляла собой закрытое пространство, внутри которого находился элемент управления в виде педали, кнопки или рычага, которые мог использовать участник эксперимента. Животное свободно перемещалось внутри коробки и имело возможность открыть ее при помощи механизма.

В простом варианте эксперимента, при нажатии на педаль, животное могло получить либо небольшой кусочек корма, либо слабый разряд электрического тока. В других коробках к полу было подведено электричество, и испытуемый должен был научиться управлять выключателем, чтобы избежать ударов током. Скиннер пришел к выводу, что положительное подкрепление оказывает более сильное влияние, чем отрицательное подкрепление, и повышает вероятность повторения действий. Предотвращение отрицательного результата также действует как форма положительного подкрепления.

Шутка о том, что психология – это наука о развитии навыков у крыс, основывается на экспериментальных методах бихевиористов. За исключением эксперимента Уотсона с маленьким Альбертом, бихевиористские теории создавались и апробировались в экспериментах на животных. Помимо вездесущего «подопытного кролика», психологи также используют кошек, собак, цыплят, и даже, как Скиннер, голубей, которых он считал идеальными подопытными для экспериментов.