Чтение онлайн

Скиннер, как и большинство бихевиористов, был настроен против экспериментов на людях, но его этические нормы были подвергнуты сомнению, когда он изобрел «няню», защищенный контейнер с контролируемой средой, который должен был использоваться как альтернатива колыбели. Это высмеяли как коробку Скиннера для детей, и окрестили «кондиционер для наследника». Скиннер считал, что оперантное обусловливание работает одинаково для всех организмов, и наблюдение за любым животным дает информацию о поведении человека. Хотя большинство бихевиористов согласились бы с этим мнением, многие психологи не считают результаты экспериментов на животных достаточными для объяснения поведения человека.

В отличие от классического обусловливания, которое объясняет, как можно сформировать поведение и как им можно управлять, оперантное обусловливание дает представление о том, как животные учатся через взаимодействие с внешним миром. Скиннер сделал акцент на изучении, а не на обучении или тренировке, и в его версии модели «стимул-реакция» ученик является активным участником, а не просто объектом изучения.

Тем не менее, Скиннер всячески подчеркивал значимость идеи положительного подкрепления для образования. Будучи заядлым техником, он изобрел «тренажер», который позволял студентам обучаться поэтапно и давал положительные оценки за правильные ответы на тесты в конце каждого этапа. Тот же самый основной принцип позже был использован во многих компьютерных программах интерактивного самообразования. Скиннер также разработал обучающую программу, которая была широко распространена в школах в США и других странах, где учителя поощряют учеников, давая положительные отзывы на каждом этапе обучения.

С одной стороны, исследования Скиннера полностью изменили подход к образованию в США. Раньше упор делался на дисциплину, контроль поведения, а наказание следовало не только за проступок, но и за неправильные ответы. Скиннер увидел в экспериментах, что для поощрения хорошего поведения отрицательное подкрепление слабее, чем положительное.

Он выступал за похвалу, а не за физическую награду, и не одобрял телесных наказаний как предотвращение ошибочного пути. Скиннер доказывал, что наказание не только менее эффективно, чем поощрение, но отрицательное подкрепление любого рода может быть даже контрпродуктивным. Наказание кого-то за определенное поведение вовсе не обязательно приведет к отказу от него, особенно если подобное поведение доставляет удовольствие. Однако это может побудить наказуемого изменить свое поведение таким образом, чтобы избежать наказания, к примеру, продолжать действия в тайне. Отказ в поощрении действует как отрицательное подкрепление даже более эффективно, чем само наказание.

«Радикальный бихевиоризм» Скиннера (см. стр. 72) привел его к мысли, что у нас нет свободной воли, и что наше поведение определяется выбором действия с положительными последствиями. Кроме того, наша способность взаимодействовать с нашим окружением определяется генетически.

В 1930-х годах натуралист Конрад Лоренц заметил, что молодые гуси не привязываются к своей матери сразу после вылупления, и можно сделать так, что практически любой объект они будут воспринимать в качестве родителя, если это будет первый движущийся объект, который они увидят в жизни. Такое поведение, которое Лоренц назвал импринтингом, является инстинктивным, постоянным, и случается только на очень ранней стадии жизни птенцов. Лоренц позже выявил ряд других инстинктивных форм поведения, которые возникают на разных этапах жизни животных, которые также не выучены с помощью имитации или создания условий. Он пришел к выводу, что эти «фиксированные шаблоны» есть генетически предопределенные модели поведения, и они эволюционировали путем естественного отбора.

В то время как Скиннер пришел к выводу о том, что у нас есть генетически определенная предрасположенность обучаться поведению с помощью оперантного обусловливания, Лоренц предложил идею о том, что некоторое поведение животного само по себе генетически запрограммировано. Подавляющее большинство бихевиористов утверждают, что все формы поведения являются выученными и даже – как предложил Уотсон (см. стр. 62) – через создание условий можно любого человека научить делать что угодно. Пожалуй, самым ярым сторонником такого бихевиористского подхода был американский психолог китайского происхождения Цин-Янг Куо, который отклонил понятие инстинкта как просто удобного способа объяснить поведение, которое не было правильно понято. К примеру, он считал, что агрессия кошки по отношению к крысам является не инстинктивной, а усвоенной. В проводимых экспериментах он выкормил котят и крыс вместе и обнаружил, что кошки не только не вели себя агрессивно по отношению к крысам, но даже относились к ним как приятели. Он пришел к выводу, что все животные проходят процесс непрерывного развития, который определяет их поведение, и нет такого понятия, как врожденное или унаследованное поведение.

Термин «когнитивная психология» сейчас связывают с подходом к психологии, который стал преобладать после Второй мировой войны. Он сосредоточивает своё внимание на психических процессах, а не на поведении. Но с первых дней существования психологии как научной дисциплины, психологи намеревались изучить то, как работает наш разум.

Хотя бихевиоризм, который господствует в психологии в США, отклонил познавательные процессы как неочевидные и несущественные, – немецкие психологи продолжали исследовать методы изучения этих мыслительных процессов. Герман Эббингауз и Вильгельм Вундт заложили основы для научного исследования памяти и восприятия, и позже, гештальт-психологии (см. стр. 110). Они дали исчерпывающее объяснение психических процессов, которое противопоставили акценту бихевиоризма на обусловливании. Когнитивная психология формально возникла в 1950-х, после так называемой «когнитивной революции». Это движение образовалось во многом под влиянием достижений в области информационных и компьютерных наук

Одним из пионеров научного изучения памяти был немецкий психолог Герман Эббингауз, который ещё в конце XIX века исследовал свою собственную способность запоминать списки из слов и букв, делая заметки о том, насколько хорошо и как долго он хранит информацию. Из своих наблюдений он выделил закономерности того, как мы обучаемся и как забываем, а его открытия положили начало изучению памяти, продолжающемуся вплоть до наших дней. Однако его методы были подвергнуты сомнению другими исследователями.

Хотя он был очень щепетилен в оформлении своих экспериментов и проводил их систематически, Эббингауз не задействовал в них никого, кроме себя. Он считал, что, так как мы не можем иметь прямой доступ к тому, что происходит в чужих мозгах, психические процессы могут быть изучены с помощью интроспекции. Другие экспериментальные психологи рассматривали такой подход как субъективный и ненаучный, и шли дальше, чтобы найти другие экспериментальные методики для изучения познавательных процессов с использованием нескольких различных предметов.

В 1880 году Герман Эббингауз поставил перед собой задачу изучить способы запоминания и факторы, влияющие на то, насколько хорошо мы запоминаем необходимую информацию. С этой целью он разработал целый ряд задач для собственного запоминания, например, запомнить список слов и протестировать способность вспомнить их позже. Он систематически проводил свои эксперименты так, чтобы иметь возможность измерить и записать эффективность запоминания списка в определенное время – не только за один присест, но и в разных сессиях за различные промежутки времени, а затем проверять свою способность вспомнить через различные периоды времени.

Эксперименты Эббингауза показывают два отдельных процесса запоминания и воспроизведения, и именно воспроизведение является основным показателем эффективности обучения. Таким образом, он мог сравнить результаты запоминания разных «списков» и их влияние на его способность вспоминать информацию. А также, выявив закономерности в запоминании информации, он обнаружил, что существует и аналогичная закономерность в том, как мы её забываем.