Чтение онлайн

4.4231 Поскольку все означающие [слова (или другие знаки, их заменяющие)] принадлежат одному контексту [моя лингвистическая картина мира], то от одного означающего [слова (или другого знака, его заменяющего)] можно перейти к любому другому означающему [слову (или другому знаку, его заменяющему)].

Единственным препятствием в этом может стать только моя условность (например, то, что «круг» [означающее] не может быть «квадратным» [означающее]).

4.4232 Однако, поскольку условность – условна и с достоверностью никак не связана, то:

С одной стороны, можно утверждать что угодно (а также и то, что «круг» может быть «квадратным»), тогда как доказать обратное никак нельзя.

4.4233 С другой стороны, нить означающих [компиляцию означающих], называемую у нас «доказательством», всегда можно проложить по означающим, которым мы верим (тенденциозно их подбирая), чтобы прийти из одной точки контекста означающих [моей лингвистической картины мира] в другую (например, от круга к квадрату, «доказав» таким образом, что «круг» может быть «квадратным»).

4.43 Контекст означающих – это моя лингвистическая картина мира.

4.431 Моя лингвистическая картина мира – это попытка «реконструкции» континуума существующего [содержательности] с некой прагматической целью, удовлетворяющей мою потребность, т. е. то мое значение, которым мне Мир явился мне мною.

4.4311 Предполагается, что означающие означивают существующее [содержательность].

4.4312 Однако сами означающие [слова (или другие знаки, их заменяющие)], поскольку они вещи (явлены мне Миром), относятся к континууму существующего [содержательности], а следовательно, они [означающие], в таком случае, должны были бы означивать еще и самих себя.

4.4313 Таким образом, они [означающие, слова (или другие знаки, их заменяющие)] должны означивать сначала сами себя, а затем и то, что означивает их самих, и так далее, далее – сколь угодно долго.

(Такая попытка, действительно, предпринимается при сведении означающих в классы, но подобное решение кажется, по меньшей мере, комичным.)

4.432 Моя лингвистическая картина мира – это замкнутая в самой себе целокупность неограниченного множества «представлений» [целых].

4.4321 Если я использую означающие [слова (или другие знаки, их заменяющие)], то могу пояснить [толковать] их лишь означающими же [словами (или другими знаками, их заменяющими)] при помощи различных их [означающих] компиляций.

Иными словами, используя означающие, я оказываюсь замкнут в контексте означающих [моя лингвистическая картина мира].

(Допустим, я встречаю некое слово (или другой знак, его заменяющий) на неизвестном мне языке.

Кажется, что достаточно перевести его на известный мне язык, и мне сразу станет понятно, о чем идет речь.

Однако, это «понимание» возникнет за счет толкования данного слова известными мне словами (или другими знаками, их заменяющими) [означающими], имеющимися в моей лингвистической картине мира, т. е. другими означающими [словами (или другими знаками, их заменяющими)].)

4.4322 Допустим, что я могу выйти за пределы моей лингвистической картины мира [контекст означающих], назвав некое слово или же просто знаком указав на вещь, значение которой, как мне кажется, это слово (или другой знак, его заменяющий) «представляет».

Однако, я указываю на эту вещь, заранее зная ее значение, а потому я не могу знать, отвечает ли мое слово (и/или этот жест) этому значению. (Предположим, что кто-то указывает мне на «мазок» на полотне и сопровождает его неизвестным мне словом.

Во-первых, почему я решил, что этот жест – «указание»?

Во-вторых, что дало мне основания считать, что мне указывают (если это указание) на «мазок», а не, например, «цвет» его «краски»? Чтобы показать мне «мазок», а не «цвет» (или что-то еще), указывающий должен сопроводить свое указание словами (или другими знаками, их заменяющими), которые были бы мне «понятны», чтобы создать во мне определенное «лингвистическое основание», которое позволит понять его жест и видеть в «мазке» – «мазок», а не «цвет» (например, «желтый»).)

4.4323 Таким образом, перевод с одного языка на другой (слова и любого другого знака, его заменяющего) ровным счетом ничего не меняет: там, где в ход идут означающие [«представительства»], для их понимания [толкования] мне нужны другие означающие [«представительства»].

4.433 Мои компиляции означающих [слов (или других знаков, их заменяющих), «представительств»] в моей лингвистической картине мира – суть мои компиляции.

4.4331 Однако, в моей лингвистической картине мира – всякий элемент [слово (или другой знак, его заменяющий)] кажется мне означающим, что, впрочем, не свидетельствует о том, что оно [означающее] что-то [существующее] «представляет».

4.4332 Если же компиляции означающих [«представительств»] в моей лингвистической картине мира производятся мною, т. е. независимо от отношений моей схемы мира [контактов моей схемы мира и моей схемы меня], следовательно, я не могу ожидать, что у моих означающих [слов (или других знаков, их заменяющих)] есть означаемые [«представляемые» значения].

4.4333 То, посредством чего я компилирую разные означающие [слова (или другие знаки, их заменяющие)], – это означающие [«представительства»] без означаемого [«представляемого»], т. е. мнимо-означающие.

Но отличить одни от других (тех, что имеют под собой хотя бы условное означаемое [«представляемое»], от тех, что вовсе никакого означаемого [«представляемого»], пусть даже сколь угодно изменчивого, под собой не имеют) у меня нет никакой возможности, поскольку моя лингвистическая картина мира замкнута в самой себе.

4.5 Я определен контекстом.

4.51 Означенный, я оказываюсь в контексте означающих [моей лингвистической картине мира].

4.511 Поскольку контекст означающих замкнут в самом себе, а я [означающее] определен контекстом, то я оказываюсь замкнут в моей лингвистической картине мира.

4.5111 Поскольку любая проявленная мною вещь имеет значение, следовательно: любая проявленная мною вещь [значение] может быть означена.

4.5112 Я могу оперировать означающим [словом (или другим знаком, его заменяющим)], используя компиляции моей лингвистической картины мира (и только так), что создает желанную мною иллюзию определенности.

Однако, компиляции моей лингвистической картины мира [компиляции означающих] – не связи между означаемыми [«представляемым»] и означающими [«представляющими»], а также и не отношения вещей, равно как и не Мир, а связи контекста [компиляции означающих].