Чтение онлайн

Внутреннее чувствование

Значительный результат изменения центра жизни — это открытие и усиливающееся ощущение ценности внутреннего чувствования. Это охватывающее весь организм осознавание собственного уникального видения — того, что поступающий снаружи опыт является родственным для собственного существа, и того, что стремится, хочет и намеревается воплотить клиент. Это чувствование является выражением всего существа клиента и основой внутренней устойчивости и ориентации на жизнь (см. [Bugental, 1976, ch. 1]).

Многие люди в самом начале жизни учатся пренебрегать этим внутренним чувствованием (Маслоу в [Maslow, 1967] называет его голосами импульсов). Обычно после этого людям становится сложно принимать важные для жизни решения, совершать действия, приносящие подлинное удовлетворение, а также разрабатывать такие планы, которые они могут последовательно воплотить. Внутреннее чувствование делает возможным различение потенциальных переживаний, выборочность восприятия, непрерывность выбранной деятельности и постоянное направление собственных активностей. Это не какая-то мистическая, экстрасенсорная сила — это полнота осознавания, действующая на основании нашего подлинного присутствия в собственной жизни.

Процесс поиска, который мы поставили в центр своей терапевтической концепции, — это направленное использование внутреннего чувствования. Если терапия помогает человеку прийти к использованию этого навыка поиска, у него появляется устойчивый доступ к внутреннему осознаванию и благодаря этому — возможность продолжать обогащать свою жизнь даже после прекращения терапии.

Рассказ клиента

Уолш [Walsh, 1976, 100–101] пишет:

Одним из самых удивительных открытий было постепенно снисходившее осознавание присутствия — прежде не осознаваемого, постоянно меняющегося потока внутренних переживаний. Разнообразная, богатая, внушающая священный трепет гераклитова природа этой внутренней вселенной поражала и продолжает меня поражать. Это вечно присутствующая, подлинная внутренняя вселенная, о существовании которой я не подозревал прежде. Через пару месяцев я начал яснее воспринимать постоянные приливы и отливы визуальных образов. Одним из самых увлекательных в серии увлекательных воспоминаний было внезапное осознание того, что эти образы изящно символизируют то, что я переживаю в каждый момент. Это была прежде не известная мне золотая жила информации о себе и смысле своего опыта.

Высвобождение скрытого потенциала

Быть по-настоящему центрированным в собственной субъективности с полным присутствием значит обнаружить в удобном доступе много того, что обычно остаётся недоступным. Становится доступным такое содержимое ума, которое обычно считается бессознательным: обычно вытесняемые и представленные лишь символически воспоминания, импульсы и фантазии. Процесс поиска показал, что у нас обычно больше контроля и выбора тогда, когда наше сознание открыто и мы знаем, что допущение в осознавание импульсов нежелательных действий необязательно ведёт к этим действиям. Очевидно, что человек с таким внутренним климатом имеет более широкую основу для принятия решений, мобилизации энергии и перехода от решений к эффективным действиям. Уолш говорит о «неизменно искажающей реальность природе „внутреннего диалога“ и ловушке веры в то, что этот диалог… представляет реальность».

Большинство из нас тратят очень много сил на борьбу с фантомным существованием, состоящим из самокритики, сравнений с другими, опасений и ожиданий, связанных с будущим, безжалостных и нереалистических требований самосовершенствования, оправданий неудач и других подобных высасывающих жизнь мыслей и чувств. Когда это разрушительное и предательское внутреннее разглагольствование ослабевает, появляется энергия и жизненная сила. Уолш сообщает, что «одним из неожиданных, но очень ценных изменений было повышение энергии (и) начало уменьшения потребности во сне». По сути, это эквивалентно увеличению продолжительности жизни. Подобный результат возникает, когда мы обретаем свежее переживание времени.

Изменение ощущения времени

Обычные способы восприятия времени наделяют часы способностью указывать «реальное» время, подозревая субъективное время в искажении. Подобным образом в конвенциональном представлении время видится как летящее, когда человек наслаждается жизнью, и медленно ползущее, когда он испытывает скуку или боль. Однако те, кто находит свой путь к большей центрированности жизни, включая Уолша, сообщают о чём-то совсем другом:

Одним из первых эффектов было растягивание времени. Прежде я шёл по жизни, пытаясь отвлечься сразу после любого завершённого действия. Однако опыт рефлексии в терапии привёл к схожему изменению осознавания вне терапевтической ситуации, и вскоре я обнаружил, что исследую свои переживания более пристально. Субъективным эффектом этого стало значительное увеличение количества субъективных переживаний, так что у меня возникло ощущение двойного или тройного расширения своей жизни, и теперь мне казалось, будто каждый день происходит в два раза больше событий, — очень приятный опыт. [Walsh, 1976, 100]

Время не является фиксированным, неизменным или независимым от человека, и физики также подтверждают это. За короткое по меркам часов время клиенты достигают очень многого. Они способны уложить переживание, обычно занимающее часы, в минуты. Подобным образом ситуация большого наслаждения или удовлетворения может переживаться как растягивающаяся на много часов, хотя часы показывают, что объективного времени прошло совсем немного. С другой стороны, клиенты сообщают, что при столкновении с необходимой, но неприятной ситуацией, например с хирургической процедурой в кабинете зубного врача, им кажется, что она заняла всего несколько минут, тогда как часы показывают, что прошло больше часа.

Заключение. Субъективный суверенитет

Мой собственный опыт и опыт тех, кого я сопровождаю, убедил меня в том, что значительная часть страданий, переживаемых многими людьми, в немалой степени обусловлена жизнью в изгнании с нашей родины — из внутреннего мира субъективного опыта. Посредством психотерапии мы можем преодолеть социальные условности, научившие нас с недоверием относиться к жизни, исходящей из центра, и испытывать вину за неё, за то, что мы делаем внутреннюю целостность высшим приоритетом, за выбор, исходящий из внутреннего чувствования наших уникальных потребностей и желаний. Когда мы достигаем такого освобождения, весь наш опыт жизни может тонким образом измениться. Мы знаем свою индивидуальность, мы обнаруживаем богатство в собственном потоке осознавания, мы обращаемся с проблемами и заботами с большей честностью, мы находим возможность творческого и эстетического участия в жизни.

Суть проста, фундаментальна и часто остаётся недооценённой: подлинный дом любого из нас — это внутреннее переживание. Поэтому подлинная миссия психотерапии — воздействовать на это переживание таким образом, чтобы улучшить качество жизни человека. Симптомы — это лишь поверхность. Устранение, изменение или сохранение симптома вторично по сравнению с тем, что человек, проявляющий эти симптомы, ощущает рост жизненной силы, активности и возможностей в жизни. Изменения поведения — это побочный продукт. Сохранение, замена или изменение определённого паттерна поведения тривиально по сравнению с тем, что человек, обладающий этим паттерном, обнаруживает в жизни больше достоинства, возможностей выбора и личного смысла.