Чтение онлайн

Основные аспекты вклада психотерапевта

Итак, путешественники продвигаются вперёд; они незаметно становятся спутниками, каждый из них меняется и меняет другого, а путешествие меняет их обоих. События пути следует встречать тогда, когда они возникают, и оба искателя приключений играют свою роль в том, как они встречают эти события и каким образом они подходят к цели.

Теперь мы обращаемся к работе психотерапевта. Каковы основные виды вклада, который может внести профессионал, чтобы способствовать успеху терапевтического предприятия клиента? (К этому моменту должно быть ясно, что это предприятие принадлежит клиенту, а не терапевту.) Терапевт никогда не сможет выполнить свою задачу, если будет участвовать стандартным образом, — никакое обучение системе психотерапии или преданность ей не смогут заменить человеческого присутствия и потенциала бесконечной адаптации того, кто выступает в роли психотерапевта.

За пять веков до Рождества Христова Гераклит сказал: «Невозможно войти в одну реку дважды». Так же и психотерапевт не может провести двух одинаковых сессий, не говоря уже о двух одинаковых курсах психотерапии. По этой причине будет более ценно, если в этой главе я буду писать от первого лица.

Работающий терапевтический альянс

Встреча для создания уникальных отношений

Каждый клиент, приходящий в психотерапию, приносит с собой уникальную комбинацию потребностей, ожиданий, опасений, эмоциональных паттернов и готовности к созданию конструктивных отношений. Сложность, тонкость и разнообразие таких комбинаций настолько велики, что любые попытки объективировать их обречены на провал. Вместо этого в исследовании того, как конкретная пара терапевта и клиента может проявиться самым многообещающим образом, следует полагаться лишь на наиболее тонкий и многогранный из всех человеческих инструментов: на осознающую восприимчивость человека.

Я научился продвигаться вперёд медленно; я жду момента, когда смогу уловить точку зрения клиента, чувствуя, что приходит время задавать вопросы или сообщать информацию, которая с наибольшей вероятностью приведёт к ясной коммуникации и усилит сознание того, что мы имеем дело с важным жизненным решением. Прежде всего приоритет (даже если это не будет первым действием в последовательности действий) следует отдавать тому, чтобы убедиться, что у клиента есть реальная возможность говорить о том, что стремится быть выраженным: о боли или страхе, о надеждах и опасениях, о потребности установить деловой контроль (см. главу 2). В равной степени важно дать клиенту шанс ощутить, каков я сам. Это не означает, что я должен заниматься всесторонним самораскрытием, сообщая информацию о себе. Это означает, что я говорю о том, как я работаю и чего ожидаю от клиента.

Обучение процессу поиска

В предыдущей главе я довольно подробно описал фундаментальный человеческий навык внутреннего поиска. Каждый из нас в той или иной степени уже имеет опыт использования этого таланта, однако часто то, как мы его используем, затрудняется или пресекается предрассудками или ошибочной информацией («Чтобы найти свежие идеи, нужно сильно сосредоточиться», «Фантазии — пустая трата времени», «Чем быстрее я об этом забуду, тем лучше» или «Нельзя обращать слишком много внимания на свои желания, потому что это приведёт к неудовлетворённости жизнью»). Обнаруживая зачастую тонкие влияния подобных оценок, терапевт стремится разоблачить их работу и деструктивные последствия. Одновременно с этим терапевт наблюдает возникновение здоровых отношений и навыков, которыми уже обладает клиент, и помогает усилить их. Это требовательная и фундаментально важная часть миссии терапевта.

Мониторинг отношений

Сложно переоценить важность осознавания терапевтом того, как развиваются отношения с клиентом. Это не означает, что отношения всегда обязаны быть гладкими и беспроблемными. Иногда очень продуктивные моменты провоцируются недопониманием, несогласием, столкновениями и даже противостояниями. Качество отношений должно быть искренним настолько, насколько это возможно. Это должны быть подлинные отношения между двумя участвующими в них людьми, создающие такую эмоциональную обстановку, в которой оба человека стремятся быть максимально искренними. То, как в этих отношениях проявляет искренность клиент, отличается от того, как проявляет её терапевт, однако необходимо, чтобы оба участника терапии стремились быть друг с другом максимально настоящими.

Чтобы быть настоящим в отношениях, мой клиент должен принести в терапевтический час все свои потребности, надежды и страхи. Он не может сообщать лишь о тех переживаниях, которые испытывает в другое время. Клиент должен рискнуть присутствовать с текущими эмоциями, непосредственными искажениями восприятия, живыми стремлениями и настоящими попытками бегства от жизни. Это звучит парадоксально и отчасти является таковым, и задача терапевта в значительной степени состоит в том, чтобы помочь клиенту встретиться с этим парадоксом и продолжать работу, направленную на полное и обнажённое присутствие, — в той мере, в которой это возможно.

Терапевт отслеживает участие клиента в его попытках осознавать те способы, которые клиент использует для избегания подлинного присутствия, в попытках найти улики, указывающие на то, что может восприниматься клиентом как угроза в отношениях с терапевтом, а также оценивает общий уровень страданий, испытываемых клиентом, чтобы модулировать терапевтическую активность и знать, сколько поддержки или структурирования может понадобиться клиенту в данный момент.

Чувства терапевта

С моей стороны будет мудро одновременно отслеживать собственные чувства по отношению к данному клиенту и к тому, как продвигается наша совместная работа. Такие чувства, как сонливость, сексуальное возбуждение, раздражение или необычные вспышки заботы, часто оказываются важным указанием на нечто происходящее во мне самом, способное неуместным образом вмешаться в процесс, или на попытки клиента тем или иным образом манипулировать мной. Так или иначе раннее и полное осознавание терапевтом этих процессов является крайне желательным.

Основополагающий союз

За всем остальным в наших отношениях я ищу понимание, которое редко выражается словами, и рассчитываю на него. Я говорю о нашем общем знании того, что я нахожусь на стороне клиента, который хочет жить более полной, менее проблематичной и более насыщенной жизнью, — иными словами, я нахожусь на стороне надежды клиента. Если по прошествии определённого времени совместной работы хотя бы один из нас не знает этого, мы, скорее всего, не продолжим наш совместный путь. Что-нибудь обязательно случится. Клиент потеряет мотивацию и станет недоступным или я не стану поощрять продолжение работы после изначального облегчения симптомов.

С моей стороны негласный контракт с надеждой клиента заключается в том, что я буду с этой надеждой настолько, насколько способен, вне зависимости от того, через что может потребоваться пройти клиенту. Иногда клиенту нужно провести весьма жёсткую проверку этого решения: я сталкивался с довольно болезненными личными выпадами, обвинениями в том, что меня заботят лишь деньги или сбор материала для книг, вербальными атаками на мою семью, угрозами моему имени и репутации, отказом оплачивать прошедшие сессии, угрозами самоубийства и т. д. В целом мне удавалось выстоять, поскольку за всем этим я мог по-прежнему чувствовать человека, который тайно протягивал руку и умолял, чтобы его не бросали. Несколько раз я допускал промахи, и в основном в таких случаях клиенты сами делали всё необходимое, главным образом опираясь на фундамент того, что было между нами в остальное время. Иногда это было очень тяжело для одного или обоих из нас и принимало такие формы, которые не описываются в большинстве учебников (например, я получал удары от клиента и давал сдачу или запирал дверь, не позволяя клиентке уйти до тех пор, пока она не изменит решения убить себя, о котором она недавно заявила).

Серьёзное внимание к работе клиента

Львиная доля моего внимания к работе на протяжении терапевтического часа направлена скорее на процессы активности клиента, чем на её содержание. Я стараюсь оценить ту степень, в которой мой партнёр искренне присутствует — имеет доступ к внутреннему потоку осознавания и выражает всё, что там обнаруживается. Я неизменно бдителен к любым указаниям на снижение субъективной центрированности, на тенденцию уходить от себя в осуждение, стыд и т. д. Я слушаю тонкие изменения в голосе и манере, говорящие о конфликтующих импульсах или о том, что клиент обходит стороной ту область, которая кажется ему угрожающей.