Чтение онлайн

ЭТО ИМПЕРАТИВ. Мы считаем, что никакая депрессия не может быть вылечена, пока пациент не заключил с собой Взрослый контракт не убивать себя в нашем присутствии. (См. Главу 3, Антисуицидальные контракты.) Мы осознаем, что многие глубоко депрессивные и склонные к самоубийству клиенты на первой встрече могут не захотеть заключать подобный контракт. Вместо него они заключают временный контракт. На недельном или четырехнедельном семинаре наши депрессивные клиенты заключают контракт не убивать себя во время семинара. Когда решение произнесено, мы больше не беспокоимся о возможном самоубийстве клиента и направляем нашу (а клиент свою) энергию на излечение. Теперь высвободившиеся силы, которые он тратил каждый день на борьбу с тягой к смерти, клиент может бросить на терапевтическую работу.

Взрослый контракт — всего лишь прелюдия к новому решению. Сам по себе он — не новое решение. Новое решение — окончательное, глубинное утверждение, сделанное свободным Ребенком: «Я никогда не убью себя». Это не обещание — это факт и уверенность, которая позволяет Ребенку вырваться из пожизненного суицидального сценария.

В работе над принятием нового решения большую роль играет среда. Мы думаем, что новое решение принять труднее, когда ты окружен привычными раздражителями, исходящими от семьи, работы, социальной и культурной обстановки.

В промежутке между заключением контракта и новым решением участвующий в нашем семинаре депрессивный человек живет в среде, воспитывающей и стимулирующей одновременно. Наш дом и территория вокруг очень красивы, наш персонал заботится о гостях, наш повар создает шедевры кулинарного искусства. Вдобавок, участники семинара быстро объединяются в сплоченную, поддерживающую группу. Они отказываются подыгрывать актерам в пьесе «Пни меня» и аплодируют любому достижению своих товарищей. Мы считаем, что наша среда, с малым количеством стрессов и сильной поддержкой изменениям, особенно хороша для создания условий принятию новых решений. Тем не менее, такая же работа может быть проделана и, когда пациент посещает семинар, живя дома. Правда, в таких условиях работа занимает обычно больше времени.

Нэн — участник четырехнедельного семинара. Мы с первых минут понимаем, что она в глубокой депрессии. Ее лицо неподвижно-печально, тело напряжено, голос неестественный, она двигается медленно, как будто что-то тянет ее вниз. На первой встрече, посвященной контрактам, мы спрашиваем, есть ли у нее позывы к самоубийству, и получаем положительный ответ. Она говорит, что заключила антисуицидальный контракт со своим терапевтом: она пообещала не убивать себя до дня своего 40-летия, который прошел два месяца назад. Она чувствует себя никчемной и утверждает, что работа для нее — единственная ценность в жизни. Она считает жизнь «слишком болезненной» и не хочет жить. На семинар приехала по совету своего терапевта, но слабо верит в то, что сможет измениться.

Мы выслушиваем ее, не торопя и не противореча. В первые две с половиной недели Нэн практически не работает, но мы с группой поощряем каждое ее маленькое изменение. Группа по мере сил вовлекает ее во внелечебные занятия. Она начинает петь с ними — и даже выходит к бассейну.

Постепенно Нэн немножко расслабляется, начинает смеяться. С лица стирается напряженное выражение, немного расслабляются мышцы тела. Время от времени мы напоминаем, что когда она будет готова, ее ждет важная работа по принятию нового решения. К концу третьей недели Нэн просит помочь начать эту работу.

Мы просим ее пересесть на другой стул и говорить от имени себя-"никчемной". Нэн делает это легко. Потом мы снова просим ее пересесть и говорить от себя-"значимой". У нее большие трудности в выражении своей ценности, неважно, говорит ли она из эго-состояния свободный Ребенок или эго-состояния Взрослого. Наконец, мы просим Нэн вернуться на место и представить, что она смотрит на себя, только что родившуюся, лежащую в колыбельке. Когда она представила сцену, мы просим ее нагнуться, взять себя на руки и подержать. Она наклоняется, как будто берет ребенка на руки и качает его. «Поговорите со своим ребенком», — предлагает Боб.

Нэн: Я буду любить тебя.

Боб: Я люблю тебя. (Важно употреблять настоящее время.)

Нэн: Я люблю тебя, я люблю тебя, о-о, я люблю тебя, я буду заботиться о тебе. Я никогда не причиню тебе боль, я никогда не убью тебя, я буду тебя воспитывать.

Глаза ее наполнились слезами, как и у многих в комнате. Она продолжает покачивать ребенка, тихонько напевая. Через некоторое время мы просим ее пересесть на стул свободного Ребенка и понять, что она чувствует. (На этом этапе работы она, судя по всему, приняла новое решение любить себя, не задействовав эго-состояние Ребенка.)

Нэн: Я чувствую себя по-другому. Я чувствую в себе жизни больше, чем когда-либо раньше. Как будто я прекратила свою бесконечную борьбу.

Боб: Хорошо. Скажите это маме. Посадите ее на этот стул. (Ставит перед ней стул).

Нэн: Я чувствую себя по-другому. Да. Неважно, чего хочешь ты, я себя не убью. Я свободна от тебя, от твоего нежелания иметь меня.

Боб: Теперь пересядьте на стул приспособившегося Ребенка и посмотрите, что вы там делаете.

Нэн: Я не чувствую, что оставила здесь что-нибудь. Не хочу умирать. Я и здесь чувствую себя сильной.

Боб: На мой взгляд, я закончил. А вы?

Нэн: ДА!

Все собираются вокруг Нэн, обнимают ее и хвалят за принятое решение. Ее работа закончена.

В данном случае есть несколько необычных аспектов. У Нэн была мать с сильными наклонностями разрушительницы, которая, как считала Нэн, желала ее смерти с самого рождения. Правда это или нет — неважно. Важно то, что Нэн была в этом уверена с тех пор, как себя помнит. Ее ранним решением было: «Если здесь станет еще хуже, я отсюда сбегу». В более позднем детстве она решила: «Если дела пойдут совсем плохо, я убью себя». Ребенком она ощущала, что мама хочет ее смерти, и ее родитель (Р1) из эго-состояния Ребенка сказал: «Не будь». Ко всему прочему, она не чувствовала воспитания со стороны матери, и в результате ее Родитель тоже не был хорошим воспитателем.

Таким образом, в процессе работы ей необходимо было проявлять к себе материнское отношение, чтобы изменить смертельно опасного родителя как в ее Родителе, так и в Ребенке. Мы думаем, что если бы мы исполнили роль заботливых родителей, это было бы далеко не так эффективно, как ее взрослое материнство по отношению к себе-малютке. Будучи себе матерью, Нэн из эго-состояния Ребенок решила остаться в живых, а из Р1 и Р2, решила воспитывать себя, заботиться о себе. После принятия нового решения она стала искать, как лучше заботиться о себе. Через четыре месяца после семинара Боб получил от нее настоящую книгу, где она описывала, как воспитывает и заботится о себе. Она стала лучше кормить себя, бросила пить и курить, пристегивала ремень безопасности при вождении, разрешала себе больше играть, не работала так много, покупала себе красивую одежду. Одним словом, существенно подняла уровень заботы о себе. Конечно, многое из того, что она делала, она делала как Взрослый, однако начало новому поведению — в Родителе.

Таких пациентов как Нэн часто госпитализируют и сажают на антидепрессанты. Мы считаем, что поддерживающая и воспитывающая атмосфера более значима, нежели лекарства. Если бы мы хоть раз дали Нэн антидепрессанты, она (и мы тоже) посчитала бы именно их причиной, по крайней мере, некоторых своих изменений и не чувствовала бы себя самостоятельной. Допуская, что не все психотерапевты имеют такие условия, которые предоставляем профессионалам (одновременно являющимся нашими пациентами) мы, смеем задать вопрос: а почему? Месяц у нас стоил Нэн 1200 долларов; во сколько бы обошлось ей лечение в психиатрической больнице? И какой при этом был бы результат?