Чтение онлайн

— Ну… Малышка, для таких как ты, возможно, конечно. Но для таких как я… Всё заранее предрешено. Ты потом поймёшь, как это работает в моём случае. Потом… Но я тебе говорю… Тебе просто нужна забота и отсутствие ежедневных истерик. Живя со своими родителями в одном доме, ты этого не получишь, Аврора… Тебе нужно валить. К сожалению, не всем везёт иметь любящих родных… Я понимаю.

— Они меня любят…

— Любят. Только своё эго они любят больше, — добавляет он, заставив моё сердце ещё сильнее заболеть. И я чувствую, как мои глаза слезятся, а он мгновенно хмурится и стирает последствия в виде слёз с моих щёк кончиком пальца. — Послушай… Маленькая… Ты же у меня такая умная. Читаешь фантастику, мечтаешь о робототехнике, попадаешь в планетарии вечерами… Ты… Просто, блин, мечта идиота. Признаюсь честно… Но… Тебе, как и всем, нужна помощь.

Слушая его, я всё сильнее понимаю, что у него зацикленность на мне. Но и отчего-то понимаю, что он такой же сломленный, как я. Просто устал от всего. И что я делаю? Я притворяюсь, что понимаю его, потому что иначе, как мне кажется, меня просто прибьют гвоздями к этой кровати и никогда отсюда не выпустят или ещё хуже…

Киваю, глядя ему в глаза, и вся дрожу.

— А теперь отпусти меня…

— Нет, ты поцелуй лучше… Поцелуй, давай… — он тянется, я уворачиваюсь. И всё получается ещё хуже, чем я хотела, потому что его губы сейчас на моих ключицах, и он не даёт мне шанса даже кричать, ведь прямо сейчас зажимает мой рот рукой, оставляя влажные горячие метки на моей коже… — Сюда иди. — резко дёргает меня на себя, и я оказываюсь сверху. Сижу прямо на нём… А он целует меня… Целует так жёстко и смачно, что мы оба шумно дышим на всё крыло, как ненормальные. Я обхватываю ворот его футболки. Сама не понимаю почему. Наверное, потому что хочу хоть что-то контролировать. Особенно когда он сдавливает мои ягодицы обеими руками, и я вдруг издаю стон. Дверь комнаты резко открывается, и я вижу там ошеломленного Даню, который видит всё это и в мгновение цепенеет.

— Так… Ну… Ээээ… Вы просто замолчали. Я испугался… Ты не похожа на страдающую… — заявляет он, пока мы с Арсением лежим, притиснутые друг к другу и смотрим в его сторону молча. — Я, кароч, пошёл тогда… Знаешь, где меня найти… Без обид, чувак…

Дверь издаёт новый скрип, закрываясь, а я морщусь.

— Блиииин…

— Чё? Зассала?

— Отпусти меня уже… Я вообще не такая…

— Да знаю я, какая ты… Думаешь, не видел?

— Думаю, что по поверхности не определить температуру и глубину воды, правда?

— Нихера себе… Круто ляпнула… Мне нравится.

— Ага, отпусти! — дёргаюсь, съезжая с него. И всё ещё чувствую повсюду его касания. Кожа полыхает. Губы — ещё хуже… Я прям-таки горю, стоит задуматься об этом снова…

— Ну вот, я отпустил, как просила… Разве так легче?

— Легче намного!

— А мне нет. Словно кусок тела оторвали… — выдыхает, вынудив моё сердце заныть. — Уйдёшь сейчас? К этому?

— Уйду. Не к этому, а к себе в комнату… И ты больше не будешь меня сегодня трогать!

— Только сегодня?! — ухмыляется это чудовище, и меня бомбит.

— Я бы сказала — всегда! Но ты точно не послушаешься! Поэтому хотя бы сегодня…

— Малыш, я и на сегодня не согласен. Меня штырит ужасно. Ты хоть представляешь, каково хотеть что-то на протяжении нескольких лет и наконец получить… Да я бы тебя разорвал, если бы мог…

— Меня это что… Должно, блин, успокоить?! — взвизгиваю я, обхватив свои плечи. — Ты — маньяк!

— Нет, вовсе нет. Это я об успокоении… — улыбка расползается по его лицу, а я тут же вскакиваю и направляюсь к двери, психованно взвывая себе под нос и в сердцах мечтая сказать ему, что ненавижу… Но я всё же делаю это молча. Мало ли, вдруг он опять сорвётся и придавит меня к чему-нибудь…

— Малыш, сегодня у нас свидание… Ближе к отбою.

— Что? — притормаживаю я у выхода. — Нет!

— Да… Я зайду за тобой… В десять… Надень платье…

— Арсений… Ты издеваешься?! Какое, нахрен, платье?! Я в больнице!

Вижу, как он смеётся, и выхожу, громко хлопнув за собой дверью. Вообще не представляю, что у него в дурной башке, но с каждый днём мне всё сильнее кажется, что у него вовсе не циклотимия, а что-то помощнее этого…

Арсений Громов

Давным-давно у мальчика нещадно поехала по девочке крыша…

Мне было пятнадцать…

Меня отправили на очередное обследование в клинику. Бесплатную очередь на магнитно-резонансную томографию было ждать долго, да и тупо. Я поехал в платную. Я всегда не любил эту процедуру. После неё ещё неделю ходил, как дурной.

Там приходилось лежать неподвижно, в холодном и узком тоннеле аппарата, и время всегда растягивалось в мучительном ожидании. Меня всегда посещали одни и те же мысли, которые, будто пчёлы, жалили и кусали… Что если я не выдержу? Что если паника возьмёт верх, и я потеряю контроль? Каждая секунда казалась бесконечной, и я ловил себя на том, что пытаюсь найти хоть малейшую точку опоры — взглядом скользя по холодным металлическим поверхностям, пытаясь уцепиться за реальность, которая постепенно ускользала.

И этот раз не стал для меня исключением…

Врач проводила в кабинет. Лебезила передо мной, будто ей шёл какой-то процент от этой процедуры. За столько лет я понял, что за деньги тебе готовы кланяться в платной медицине… А в бесплатной готовы отправить на хуй, если косо посмотришь…

Я знал, что это всего лишь обследование, что всё будет быстро и безболезненно, но лежал в этом аппарате, словно в барокамере… На меня буквально давило пространство. Машина ещё не была включена, но уже ощущалась тяжесть предстоящего — ощущение, будто стены постепенно сдвигаются, сжимая меня в тиски неведомой ловушки. Сердце билось всё быстрее, дыхание становилось прерывистым, и в голове роились мысли, которые я не мог остановить. Хоть и боролся всеми силами, чтобы не начать дёргаться, кричать и выламывать эту хрень изнутри. Я мог и так, к сожалению… Всё зависело от состояния… А она, как назло, куда-то проебалась… Словно её позвали пить чай в этот момент, и она не смогла отказаться.

И это с учётом присущей мне клаустрофобии, которая, словно невидимый зверь, уже притаилась внутри меня, готовая вырваться наружу. В этом молчаливом ожидании я учился дышать глубже, сосредотачиваться на настоящем моменте, чтобы не дать тревоге поглотить меня целиком. Тогда это было пиздец тяжело. Столько проблем и все они в голове.

Придуманная отцом циклотимия, СДВГ, панические расстройства, и опять же клаустрофобия, которую я, кстати, успешно переборол через два года и теперь могу гордиться тем, что готов находиться хоть в ящике, хоть в спичечной коробке. Не таблетки помогли мне в этом… Нет, не они. Труды психологов. Работа над собой и своими чувствами. Я давно уже занимаюсь саморазвитием. Давно заглядываю внутрь себя, как будто собираю сложный механизм. Так и есть. Не мешок с костями, а чертовски многогранный элемент с разным функционалом… Но тогда… Тогда я лежал и боялся отчего-то… Хотя шум и гул аппарата ещё не давил мне на виски. Но я забился внутри этой огромной штуки точно мертвец. Пока вдруг не услышал шаги и девчачий голос, прорезавший тишину в кабинете.

— Ой… Тут занято, да?

— У тебя на сколько? — спросил я, рассматривая белоснежные стенки оборудования. Снова скользил по ним и отвлекался. Но больше на разговор с ней, конечно.

— На десять тридцать, а у тебя…

— На десять, но я только лёг.

— Ясно… Я подожду тогда, извини, что побеспокоила…

— Как тебя зовут?

— Аврора, а тебя?

— Хм… Аврора. Необычное имя… Что у тебя?

— У меня… Панические атаки… Постоянные… Нужно проверить нет ли изменений по МРТ…

— Понятно. Мне тоже нужно… Только мне хреново тут лежать.

— Да? Почему? Ты боишься?

— Нет… — соврал я, а потом подумал, что не хочу лгать, тем более, что разговаривая с ней и пропуская её голос через себя, мне становилось реально легче там находиться, как бы странно не звучало. — Да, боюсь замкнутых пространств. А ты чего боишься?

— Я боюсь утонуть… Но ещё больше боюсь остаться без друзей, совсем одна… Знакомо?

— Знакомо…

— Сколько тебе?

— Пятнадцать почти… Через неделю. А тебе?