Чтение онлайн

— Так скучала…

— Я тоже. Соси, малыш… Сильнее соси…

— Так?

— Да, так… Твою мать, так! — безоговорочно подбадривает, наблюдая за процессом. У меня всё в слюнях. Я давлюсь. Я издаю странные звуки, но меня ничего не останавливает. Есть что-то сильнее всего этого. Что-то, что одолевает и заставляет делать только то, чего искренне желаешь. Целовать своего парня. Так сильно и без устали его целовать. Везде. Где можно и где нельзя… Чувствовать, как его член входит внутрь, а головка упирается чуть ли не в глотку. Стараться сделать ему ещё приятнее.

Ощущать, как крепко его руки держат тебя за затылок, чтобы не дай Бог ты не отстранилась и не позволила ему остыть. Ведь он дымится сейчас…

А потом я чувствую, как моё горло заполняет его горячая сперма. Резко и беспрекословно влетая прямо внутрь. По ощущениям совершенно не гадко. Она почти безвкусная, но зато это показатель доверия, наверное…

— Глотай, — смотрит он на меня, выдыхая. Практически уязвимо выпаливает, если, конечно, не знать каким бывает мой Арсений… Наглым и любящим брать своё сразу. — Моя умница… — поднимает меня за подмышки, как обмякшую куклу, и укладывает на кровать, а потом… Сам оказывается передо мной на коленях, и я опять чувствую то, как он меня любит. Язык во мне. На мне… Засасывая меня, заставляет буквально ничего не стесняться отныне… Шире расставлять для него ноги. Громче стонать. Драть его волосы. Выгибаться перед ним и столь же яростно кончать, как и он в ответ… Ощущая, как весь мир наполняется яркими красками, а клубок нервов, что мешал думать и ровно дышать, распускается… Я чувствую, как сильно мне его не хватало. Нашей близости. Разговоров. Объятий… Всего…

Раньше я и не знала, что такой секс тоже сближает.

О, ещё как, чёрт возьми… Даже сильнее.

Во всей этой эмоциональной разгрузке нет ничего дурного и по-настоящему грубого. Это не про агрессию, это про любовь.

— Зачем так рисковала, а? Зачем, малышка? — обнимает меня и заглядывает в мои глаза, притянув меня к себе так близко, что я ощущаю, какие мы с ним взмокшие и горячие. Оба… Буквально обжигающие друг друга.

— Потому что это ты… Как иначе? Я не могла… Ты бы сделал так же!

— Я — это я… Аврора. Не делай так больше…

— Ты бросил меня. Просто сбежал! Ничего не сказав! — выпаливаю я обиженно, припоминая, что тогда почувствовала. Да я на стену от страха и тревоги лезла, как он не понимает?!

— Я не бросал… Я бы вернулся. Я оставил тебя в безопасности… С Даней и Илоной…

— А как я должна была об этом догадаться, Сеня?! Как?! Я чуть с ума не сошла!

— Сошла, похоже, — улыбается он, снимая прилипшие волоски с моего лица и убирает их назад. — Дурёха моя любимая… Седовласка…

— Я просто тебя люблю. И я очень за тебя боялась, Сеня… Очень.

— Не надо бояться. Я всё исправлю… Спасибо тебе за помощь… За то, что ты сделала. Теперь не ты меня спасаешь. С этой секунды я тебя, хорошо, договорились?

— Ну… Не знаю… — шепчу я, придуриваясь, и снова получаю смачный шлепок по попе. — Ай! За что?!

— За то, что ослушалась и за то, что я застал тебя в объятиях Митяя. Ясно? — спрашивает злобно, но потом мы оба начинаем ржать. Как два придурка хохочем на весь дом. Остальные точно сочтут нас за сумасшедших, блин…

— Ты дурак… Просто ужасный дурак…

— Это не про дурость, малыш. И даже не про ревность…

— Да? А про что же, Сенечка?

— Про мою любовь к тебе… Любовь до гроба, девочка-рассвет…

Арсений Громов

Я знал, что просто не будет. Прекрасно это понимал, с учётом того, с кем я имею дело. Заранее привёз Марину с Аглаей тому самому адвокату, который представлял нашу семью всё время, пока дед был жив. Там мы подготовили все возможные документы. Марина обещала дать показания. Он запросил материалы по моему делу в суде и нашёл нюансы в данном врачом заключении.

А ещё… Мы вышли на того самого доктора, что лечил нас в психдиспансере. Уговорили его. Обещали защиту. Он сказал, что подумает. И сейчас мне остаётся только ждать, что же будет завтра. Даже уже сегодня… Потому что предстоит долгий день, а Аврора, как назло, отказывается возвращаться в психушку.

— Когда ему откажут… Тогда мы оба туда и вернёмся. И только если захотим, да?

— Кто в здравом уме туда хочет, малыш? — ржу я, глядя на её милое личико. Два часа ночи. Мы у Митяя дома… Пометили каждый сантиметр этой комнаты… И я без сил. Но один хрен всё ещё её хочу. Потому что ненормальный, видимо…

— Сень… Ну, правда… Я тоже должна там быть. Мне есть что сказать…

— Да что ты говоришь… В адвокаты мои заделалась, да? — притягиваю её к себе и целую в губы, а она тут же хватается за мои плечи и издаёт какой-то новый пошлый стон.

— Опять? Сень… У меня всё горит там…

— Сядешь мне на лицо?

— О, Господи, — хохочет она, прячась от меня под одеялом. — Расскажем это на суде и нас обоих упекут на принудительное…

— Хах… Вылезай, малышка… Сядь, ну, сядь… Сладкая моя девочка…

— Нет! Ахахахах…

Слышим громкий стук в стену.

— Да заткнитесь вы уже, герои любовники!

— С-с-сука, Митяй! — рычу я, ответно ударяя кулаком.

— Тихо… Не надо… Мы же в гостях… — успокаивает она меня, перехватив за руку.

— В гостях, ага… — ржу я в ответ. — Я ему этот дом купил.

— Чего?!

— Того… Не важно в общем… Он хотел уединения, а я мог его ему дать. Ну и дал. Всё… А он теперь… Выёбывается! — ещё раз ударяю кулаком, и мы слышим его ржач из той комнаты. — Придурок…

— Сень… Да ты святой человек просто, — хмурится она — Илона перевела мне денег для того, чтобы я могла сбежать. Скажи честно… Это ты ей отправил, да?

— Она перевела тебе денег?

— Да… Четыреста тысяч…

— Охуеть. Приятно удивлён, конечно… — отвечаю, почесав затылок. — Молодец. Не ожидал, правда…

— Ты не ответил на вопрос.

— И незачем тебе знать на него ответ, — целую её в лоб и накрываю до головы одеялом. — Спи…

— А ты?

— А я пока… Думаю обо всём. Завтра важный день…

— Уже сегодня… Важный и поэтому тебе тоже нужно поспать, — убеждает она меня, прижавшись к моему плечу. Тёплая и такая нежная… Мне с ней спокойнее, конечно. Никто не спорит. Но всё равно тревожно за сам процесс. Надеюсь, я смогу всё это наконец уладить. Потому что устал до смерти. Мне даже бабки не нужны. Главное, чтобы он их не получил. Они ему не принадлежат. Он — последний человек, который их заслуживает. Я бы лучше раздал всё пацанам.

Глажу её по голове и с трудом мне удаётся уснуть… И-то на пару часов, потому что ранним утром мы снова просыпаемся. Уже от будильника…