Чтение онлайн

– Моего тестя ударила молния, - рассказывал небольшой плешивый мужичок лет сорока пяти, вольготно раскинувшийся на койке в центре, - прошла через плечо и вышла в ногу, рисунок на теле остался, будто спрут какой-то.

– И что, жив твой тесть?
– слегка вздрогнув от очередного громового раската, поинтересовался сидевший на соседнем лежаке шофер. Это был крупный, высокий мужчина с чисто выбритым мясистым черепом. Его блестящую макушку покрывали капли пота.

– А что ему сделается?! Он электриком сорок лет отработал - сто раз током било.

– То ток, а то молния. У нее температура выше, чем на солнце, - возразил лысый, - повезло твоему тестю. Видно, не судьба была помереть.

– После молний примерно половина народа выживает, - включился в разговор еще один человек. Он сидел на лавке на стороне, противоположной той, где разместились Торм и Ли. Лет пятидесяти, с изможденным какой-то болезнью лицом. Голос у него был хриплый, едва слышный. Перед тем, как сказать что-то, он прикладывал руку к горлу, обвязанному шелковым платком. К нему приходилось прислушиваться - слова почти заглушал даже шум дождя. А когда в очередной раз о крытую листами железа крышу начинал греметь гром, человек тут же замолкал, не желая вступать с ним в бессмысленное противоборство.

– Иногда у битых молнией перемыкает в голове что-то, у кого память отказывает, у кого припадки начинаются. Но выживают многие. А вот с моей сестрой случай был удивительней. Еще в начале века, она тогда в университете училась. Пошла на рождество в гости к друзьям, а в компании оказался парень горячий. Он за ней ухлестывал давно, но она его отшивала. И вот набрались они порядочно и начали отношения на балконе выяснять. Очнулась сестра уже в больнице, что было - не помнит. Встала с кровати, смотрит - в бинтах вся, тело болит, рука сломана. Выяснилось, что с балкона она упала, или, может, тот ухажер выбросил. Ну, через две недели ее домой уже выписали, только от сотрясения у нее чувство юмора напрочь отшибло...

– И что?
– спросил лысый шофер.

– А я не сказал?! Так там десятый этаж был, и упала она на бетон. Чудо произошло - не иначе. Дело-то под Рождество было.

– Напилась просто сильно, организм расслабился. Ни причем тут чудеса, - отмахнулся лысый шофер.

Ненастье на улице вроде бы стало утихать, но в этот момент крыша снова мелко задребезжала от громового раската. Лампочка под потолком замигала, и стала светить хуже. Дверь отворилась, и на пороге возник кто-то, показавшийся Торму знакомым. Человек был в плаще, под полой которого он держал правую руку. С него текло, на полу тут же образовалась внушительная лужа. Человек шагнул в сторону, не здороваясь и выискивая кого-то глазами. Из-за его спины скользнула фигурка поменьше, Торм вгляделся в нее и тут же узнал обоих. "Гусар-девица" и сбитый им с мотоцикла байкер явились, чтобы потребовать расплаты.

– Торм...
– прошипел Ли, сжимая ему предплечье.

– Вижу, - пробормотал тот.

– Заходите, - плюгавый мужик подвинулся на лежаке, - в тесноте, да хоть не под дождем. Эх, в такую погоду выпить бы...
– у него даже кадык провалился от этой мысли.

Но двое вошедших не воспользовались приглашением, они вообще, казалось, не обращают внимания на почтенную публику.

– Там на улице, под навесом, стоит "Урал" с рогом на руле, - высоким голосом произнес тот, что был в плаще, - чей он?

Должно быть, человека ослепили молнии, и он еще не привык к темноте, поэтому и не разглядел сидящего прямо перед ним Торма.

– Ты не со мной, - полушепотом сказал он Ли, - они твое лицо не видели. Не вмешивайся, я без тебя справлюсь.

– Это почему?..

– Приказ!
– отрезал Торм.

Он начал медленно подниматься со своего места, размышляя, как бы выманить невесть откуда взявшегося байкера на улицу. Мотоциклист, наконец, заметил его и выхватил из-под плаща обрез охотничьего ружья. Два дула девятого калибра метили прямо в живот Торму, и тот отрешенно подумал, что на таком расстоянии уклониться от картечи ему не поможет никакой защитный кокон.

– Послушай, - он говорил спокойно, страх царапался где-то у задней двери его сознания, но он был блудным псом, а не полновластным хозяином - Торм давно научился не давать ему волю, - у нас с тобой дело личное, а здесь много народа. Давай выйдем на улицу и решим его. Ты же не хочешь устраивать пальбу.

– Стой, где стоишь, - байкер сжал обрез так, что побелели пальцы, - мы пойдем, когда я скажу. Гелка, проверь его.

"Гусар-девица" протиснулась к Торму между коек, на миг заслонив его от охотничьих стволов. "Дура Гелка, - подумал Торм, - другой уже двадцать раз бы тобой прикрылся".

Ему казалось, что дело вполне можно решить миром. Кругом полно свидетелей, они не станут разбирать, почему байкер открыл стрельбу. Вздернут на заборе - и все дела.

– Чистый, - Гелка ощупала Торма и отступила, встала рядом с Ли.

Байкер сделал два шага, перехватил обрез, собираясь ударить прикладом Торму поддых. Когда ружейные жерла поднялись вверх, Торм схватил обрез и резко вывернул в сторону.

Сбоку вскрикнула "гусар-девица", ее обезвредил Ли. "Мальчишка не выполнил приказ, - с удовлетворением подумал Торм, - а мог бы остаться в стороне". Они с байкером боролись несколько секунд, пока Торм не улучил момент и не ударил его коленом в пах. На том все и кончилось. Хозяин мотоцикла свалился на койку, и его тут же прижали к ней навалившиеся постояльцы. Нечесаный байкер рычал и плевался. Торм переломил ружье - желтые головки капсюлей показали ему, что у парня были серьезные намерения.

– Не знаю, что ты с ними не поделил, но там тебя ожидают, - выглянув в окошко, сказал Торму светловолосый мужчина в черной, похожей на церковную, одежде.
– Если они вздумают стрелять, стенки нас не спасут.

– Твой мотоцикл, так ведь?
– Торм обратился к байкеру, доставая ключи, - давай так, ты берешь свой "шатл" и сваливаешь. Вещи все в багаже, я оттуда ничего не взял. Бензина маловато, но считай это компенсацией за то, что вы на меня напали.

Он позвенел ключиками:

– Договорились?

Тот нехотя кивнул. Через пару минут мотоциклиста и девчонку отпустили. Торм передал ей обрез, оставив себе патроны. Байкеры двинулись к двери. Но, видимо, мысль о дважды перенесенном позоре не давала парню покоя. Он остановился и сказал:

– После того, как закончится дождь - выходи, если такой крутой. У меня руки чешутся вломить тебе за все...

Торм почувствовал усталость от такого упрямства.

– Почему не сейчас? Но после сатисфакции ты считаешь себя удовлетворенным.

Парень чуть напрягся, услышав слово "сатисфакция", но все же понял, о чем говорит Торм.

– Давай!

Они вышли. Байкер первым, не боясь подставить Торму открытую спину, зная, что за порогом его ждет поддержка. Торм - чуть помедлив, подождав, пока его противник объяснит своим происходящее.

Дождь сыпанул в лицо - холодный, злой. На улице уже не было так непроглядно темно, сквозь пелену лившей с неба воды даже проглядывали огни в разбросанных то тут, то там домиках. Торм всегда неплохо видел даже при минимуме света, потому всех, кто его ждал, разглядел легко. Их было семеро, из них три - девушки. Кто с обрезом, кто с автоматом, кто с бейсбольными битами. Две дамы выглядели бы весьма недурно, если бы не безразличная жестокость в глазах, и не оружие. Одна, в больших, залитых водою очках, сдвинутых на кончик носа, пялилась на Торма, как боксер перед поединком. Вид у нее был комичный, он даже не смог сдержать улыбку. Потом поискал знакомые лица. Вот первое - байкер, который пытался убрать мотоцикл с дороги, ласкал ладонью бок "Калашникова". А вот и прощелыга с наглыми глазами. Небритого главаря не было.