Чтение онлайн

– И вы не жалеете?

– Жалел, - просто ответил Торм, - только это в прошлом. Я десять лет прожил обычной жизнью с любимым человеком. Пытался создать семью, но была ли она у меня - сложно сказать...

– С ней что-то случилось?

– С моей женой? Нет. Просто однажды мне показалось, что между нами все умерло. Осталась лишь привычка. Тогда сказал ей, что решил уйти, дать ей развод. Она противилась, но я видел, что в глубине души она даже обрадована. Я исчез на следующий день, поселился в другом месте и полгода следил за ней. Я знал, что если захочет, она сможет найти меня - я оставил для этого достаточно много "следов". Но она не захотела. Нашла другого всего через месяц, потом меняла мужчин примерно раз в три месяца, а когда жизнь свободной женщины ей наскучила, завела обеспеченного мужа. Сейчас у них растет дочь, ей уже тринадцать.

– Вы сказали - "сны", что за сны к вам приходят?
– Ли, похоже, не очень хотелось слушать о личных неудачах Торма.

– Когда человек начинает трансформацию, это создает некий резонанс в неизвестных нам, но все же воспринимаемых подсознанием сферах. Другой транс, чье душевное устройство способно резонировать с этим человеком, чувствует, что с кем-то что-то происходит. Иногда это приходит, как чистое знание места и времени, где он может найти новичка. Иногда наставник становится похожим на компас - чувствует, в каком направлении ему надо двигаться. Его влечет к цели до тех пор, пока они не встречаются. Я вот вижу сны, в которых поэтапно переживаю все, что пережил новичок.

– А новообращаемый? Он тоже видит сны?

– Нет. Если ты хочешь спросить, чувствует ли он своего наставника, то нет. Возможно, в каких-то случаях и устанавливается двусторонняя связь. Но чтобы ее осознать и ей воспользоваться, необходим опыт и, главное, внутреннее спокойствие, которого у трансформирующегося просто нет.

Ли встал, отряхнул шорты от прилипшей травы.

– Может, поедем? Мне кажется, нас нагоняет гроза, - он указал на бегущие с севера тучи.
– Успеть бы до города...

Торм поднялся и пошел к мотоциклу: "Интересная манера у этого мальчишки прекращать разговор: резко и без перехода, будто его и не было, - подумал он.
– А гроза действительно будет".

Что стало с Даником.

Я не открывал очень долго - в туалете сидел, а когда сидишь в туалете, вот так быстро соваться удается не всегда. Наконец я натянул штаны, спустил воду и вскоре уже распахивал железную дверь навстречу Бацу. Голова у него была всклокочена, будто он только что прорыл ею длиннющий тоннель в куче подушек.

– Заходи. Один, без Ваньки? Где ты шарахался, мы же волновались!

– У девушки. Да в порядке все. Чего волновались-то?

– Ничего себе! Исчез безо всякого следа, и еще спрашивает!
– я вспомнил опасения Свана и осторожно спросил, - ну, как у вас?

Бац улыбнулся так, что понятно стало - все отлично, даже заячья шапка с ушами дело не испортила. Я не стал развивать тему, впустил гостя в тесную прихожую, заставленную тумбочками, шкафами, вешалками. Он поморщился. В квартире, всего на месяц лишившейся женской руки, уже поселился особый запах, какой бывает в дворницких и в поездах дальнего следования. Я его уже не воспринимал - только когда сам заходил с морозца. Бац оглянулся по сторонам:

– Че ищешь?
– спросил я.

– Хочу понять, не здесь ли ты хранишь старые валенки, набитые окурками, - сумничал мой друг. И об этом неблагодарном я волновался!?

– Пойдет, пойдем, - я втолкнул его в кухню - в комнате у меня царила та еще обстановочка.
– Посиди, я тут приберусь немного...

На пару минут я исчез. Покидал разбросанные шмотки в ящики для белья, и вернулся к Бацу.

– Пойдем?
– пригласил его в комнату.

– Неа, я здесь посижу, - видно, смотреть на сомнительные результаты уборки у него желания не было.
– Твоя Ленка когда появляется?

Он поерзал, удобнее усаживаясь на табурете, накрытом вязаной из обрезков ткани подстилкой. Это тещина работа. А вот он заметил и плоды моих "стараний". На столешнице кухонного гарнитура лежал напильник без ручки. Железяка пробыла здесь уже с недельку - все забывал ее убрать. Еще в начале этого срока я случайно плеснул на нее водой и не вытер, так что теперь на белом пластике краснел ржавый след в форме инструмента.

– Блин!
– я кинул напильник в ящик для овощей, примостившийся под обеденным столом, и принялся яростно оттирать отпечаток губкой для мыться посуды. Выходило не очень, но выходило.

– Спасибо, что внимание обратил. Я тут делал чего-то... не помню. Ленка только в субботу приезжает. У сестры в Подмосковье задержалась. Там у них сейчас снег, зима настоящая, не то, что у нас.

– Ты деньги отдал?

– Угу. На следующий день.

– Теперь у твоих издателей претензий нет?

– Нет...
– я сел, закончив свое занятие. К счастью для меня, след преступного разгильдяйства под действием порошка исчез.
– Спасибо, Бац. Выручили... Видимо, с понедельника займусь трудоустройством.

– Опять в журналистику?

Я отрицательно замотал головой.

– Нет. Пройденный этап. Сначала думал, может вообще из города уехать. Куда-нибудь в райцентр. Устроюсь в газету, исполню давнюю мечту своего университетского препода.

– Он хотел, чтобы ты в районке работал.

– Нет, он все собирался осуществить "сплав советской и современной школы журналистики". С современной я уже знаком, буду сплавлять ее с советской, раз у препода самого руки не дошли.

– Представляю себе заголовок: "Кровавые будни и праздники тружеников городской бойни"...
– Бац пару раз хохотнул, - помнишь Стасика Деденко? Учился с нами на втором курсе. Он еще, когда его спрашивали, че он на каникулах делал, отвечал: "Самосовершенствовался".

– Ну, - я Стасика сразу вспомнил, такого не забудешь.

– Я недавно его встретил. "Самосовершенствуешься?" - спрашиваю. "Неа, - отвечает, - надоело. Пять лет медитировал, медитировал, но так ни одна чакра, сука лагерная, и не открылась..."

– И где он сейчас, - улыбнувшись, спросил я.

– Говорит, что у одного еврея-издателя работает. Газету делает кошерную.

– Какую?

– Кошерную. Про здоровье всякое, объявления, и чтоб ни одной капли крови! Может, тебе туда же?

– Нет, спасибо. С понедельника пойду по фирмам, попробую рекламным агентом устроиться, они, если дела пойдут, неплохо зарабатывают. Или еще есть один вариант, получше...

– Это хорошо, что есть. Анекдот знаешь? Надпись на дверях в рай: "Рекламным агентам вход воспрещен. Штраф 20 баксов!" А почему с понедельника, сегодня же вторник?

– Понимаешь, у меня идея возникла по поводу этих видений... Хочу рассказ написать. Кириллыч говорил, что возьмет, или, может, где-то еще пристрою. Бац?
– Я вдруг решился, мне все равно нужно было рассказать кому-то, - Дело есть... только обещай, что между нами. Никому ни слова.