Чтение онлайн

— Ка-акой скандал? — звезда аж поперхнулась от неожиданности. — Не было никакого…

— Ну как же, когда в последнюю неделю это главный слух недели? — зубасто ухмыльнулся журналист. — Поговаривают, что он расторг с тобой и контракт, и всяческие отношения — вы ведь намеревались в следующем периоде устроить свадьбу, верно? Ну, а права и на слова, и на музыку нового клипа принадлежат ему. И теперь, как поговаривают, ты, госпожа Татайя, не можешь продолжать съемки. И что по сему поводу думает твой новый продюсер?

— И вовсе я ни с кем не скандалила! — обиженно надув губки, заявила певичка. — У нас… ну, просто наши творческие планы оказались лежащими в разных плоскостях, вот! Мы обсудили разногласия…

— …так, что пришлось вызывать полицию… — в сторону добавил Вай.

— …и решили, что наше сотрудничество, плодотворное в прошлом, требует временной приостановки! — твердо закончила певичка. А ведь ее уже натаскивали, отметил про себя журналист. Ишь, шпарит как по писаному.

— А может, поинтересуемся у него самого? — спросил он, благожелательно улыбнувшись и незаметно нажимая кнопку под столом. — Вдруг у него иная точка зрения на события.

— А-а… как спросим? — в тихой панике поежилась звезда. — Зачем?

— Дамы и господа! — хорошо поставленный голос Вая разнесся по студии. — Поприветствуем господина Макуру Топикассу, продюсера, автора, композитора и исполнителя!

Аудитория взорвалась громом аплодисментов, и из бокового прохода стремительно выбежал невысокий парень в аляповатом оранжево-сине-зеленом костюме, покрытом переливающимися блестками. Залихватски торчащий чуб блистал всеми оттенками синего.

— Нет у нас никаких творческих разногласий, стерва драная! — заорал он без предисловий, подскакивая к певичке и упирая руки в бока. — У нас одно разногласие — что ты даже с манекенами трахаешься!

— Сам козел! — заорала в ответ Татайя, тоже вскакивая на ноги. — Ты сам ни одной юбки не пропускаешь! Думаешь, я не знаю, с кем ты спал за последний период? Я даже счет потеряла…

— Тихо, тихо! — вмешался Вай. — Я так думаю, всем лучше присесть на свои места. Госпожа Татайя, господин Макура, вот ваши кресла.

Певичка с композитором еще несколько секунд сверлили друг друга яростными взглядами, потом плюхнулись в кресла, демонстративно уставившись в разные стороны.

— Получается, вам обоим не нравится, что ваш партнер спит с другими, верно? — уточнил журналист. — И вы оба испытываете серьезные моральные страдания?

— Испытываю! — обиженно тряхнув головой, согласилась певичка. — Он…

— А я не испытываю! — гордо перебил ее композитор. — Пусть она в одиночку страдает. Мы договор заключили, и если она его нарушила…

— Ты сам его нарушил! — крикнула Татайя, снова взвиваясь на ноги. — Мы с тобой вечером уговорились, что больше никого, а утром ты уже опять затащил в постель Паруту, дурищу кривоногую!

— Да ты сама кривоногая! — еще одна певичка выскочила из другого выхода и бросилась к возвышению с креслами. Вай тихо крякнул. Несдержанной дуре следовало появиться минут через десять, не раньше, когда публика в должной мере насладится визгливым скандалом. Впрочем, сойдет и так. Сценарий по ходу дела подправить можно. — Сама кривоногая и толстозадая! Кто бы говорил!

— А тебе что здесь надо? — повернулась к ней Татайя. — Ревнуешь, да? Ревнуешь? Из-за того и с Маки переспала, чтобы мне отомстить?

— Я с кем хочу, с тем и сплю! — заорала Парута. — Думаешь, если меня бросила, то я уже в монастырь уходить должна? Только тебе можно на мои чувства плевать, да?

— Я тебя бросила? — от избытка чувств Татайя затрясла в воздухе сжатыми кулаками. — Я?! Да я для тебя вообще одноразовая забава! Стерва!

Она бросилась вперед и вцепилась в волосы Паруты. Та взвизгнула и принялась неуклюже лупить ее ладошками по рукам.

— Дамы, дамы! — Вай вскочил с стула и отработанным движением вклинился между дерущимися. — Не забывайте, на вас вся страна смотрит. Давайте-ка оставаться в рамках! Ну-ка, присаживайтесь…

Он усадил девушек в кресла по разные стороны от презрительно скривившего губы Макуры и вернулся на свое место.

— А теперь, дамы и господа, давайте обсудим ваши сложности спокойно и без нервов, — весело улыбнулся он. М-да. Возможно, он парочку недооценил. Им полагалось сцепиться не ранее, чем минут через пятнадцать. Весь сценарий коту под хвост идет. Ну ничего, не впервой. А на драку их можно спровоцировать и еще разок…

Когда ведущий оператор сжал в воздухе поднятый кулак, а на скрытом под столом ведущего пульте замигала красная лампочка, Вай резко встал со своего места.

— Конец эфира, — сухо сказал он, сдирая микрофон. — Все свободны.

Не глядя на потягивающихся и мирно беседующих поп-звезд — на лице Татайи набухала красная царапина, а прическа Паруты заметно растрепалась — он прошел к выходу в режиссерский отсек. Сияющий помощник поднялся ему навстречу.

— Здорово, господин Вай! — восторженно сказал он. — Мы из миллиона вышли! Миллион двадцать тысяч подключений, и еще с хвостиком!

— Замечательно… — пробормотал Вай, плюхаясь на диван и сворачивая пробку бутылке с газировкой. — Сдохнуть можно, как замечательно…

— Да! — закивал помощник. — А как ты этих уродов опускал — вообще класс!

— Слушай, ты давно в моем шоу? — неприязненно покосился на него Вай, безуспешно пытаясь вспомнить имя.

— Э-э… вторую неделю, господин Вай.

— Понятно. Слушай, мальчик, ты что, всерьез думаешь, что я кого-то опустил? Что им хоть чуть-чуть стыдно за то, что они себя на всю страну наизнанку вывернули? Да ты посмотри на них! — он ткнул пальцем в сторону экранов, на которых отображался стремительно пустеющий зал студии. Статисты торопились по своим делам, а обе девицы и парень, еще пару минут назад с ненавистью оравшие и визжавшие друг на друга, чуть ли не в обнимку уходили со сцены, весело пересмеиваясь. — Им же нравится! Для них скандал — единственный способ к себе интерес поддержать. Я их в выгребную яму засунуть могу перед камерами, а они только улыбаться и благодарить станут. Ничего другого за душой у них нет, ты что, не понимаешь? А-а…

Он махнул рукой и присосался к бутылке.

— Я даже поручусь, что половину самых интересных подробностей о своих отношениях они прямо тут, по ходу дела выдумали, — пробормотал он, отставляя опустошенную емкость. — Знал бы ты, как они меня все достали…

Проигнорировав растерянно вытянувшееся лицо помощника, он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Все на сегодня. А времени еще и восьми нет. По кабакам пойти? Или махнуть на все рукой, слопать таблетку «верозана» и завалиться спать? Как его задрала такая жизнь! Ага, популярность у тупого быдла, восторгающегося шоу. Только о ней ли он мечтал двадцать лет назад, когда юнцом поступал на факультет журналистики? Как его тошнит от холеных идиоток-артисточек и богемной жизни…

Заставив себя раскрыть глаза, он поднялся с дивана.

— Заканчивай тут все, — сухо сказал он помощнику. — Если что, я на связи.

Так и не выработав определенного плана на вечер, он вышел в коридор и зашагал к лифту. И почему ему так тоскливо?

Вот она подходит к кровати пациента, рядом с которой помигивают огоньками сложные медицинские приборы. На ней строгая синяя хирургическая пижама — отутюженные складки на брюках со свистом режут воздух, на блузе ни единой складки, в руках планшет, на который уже выведена история болезни, на груди болтается диагност, а во взгляде мешаются профессиональный интерес и материнская забота. Больной с надеждой смотрит на нее, и она, бросив быстрый взгляд на планшет и посмотрев на пациента через сканер эффектора, сходу устанавливает диагноз. Обернувшись к сопровождающей медсестре, она говорит…