Чтение онлайн

И она заржала низким утробным ржанием.

Фигуры приблизились.

На Чуму сел всадник, вооружённый блочным луком.

На красного пони сел всадник с мечом китайской стали, но довольно воинственно выглядящий.

На чёрного пони сел человек с безменом под мышкой.

И наконец, на маленького единорога взгромоздилась унылая фигура с косой.

– Ну, погнали, - сказал он.

– Через шкаф?
– хмуро спросил лучник.

– А как ещё? Для этого он и придуман, - ответил человек с весами.

И они натянули поводья.

02 сентября 2022

Реконструкция

– Мне не нравится, что ты всё время пьёшь, - сказал Командир, переводя дух.

Видно было, что он ненавидит весь мир, потому что ему пришлось лезть по бесконечной лестнице, а потом пробираться пыльным чердаком на крышу.

– Если бы я воевал в Афганистане, то курил бы. Но ты знаешь, что я туда не попал по возрасту.

– Мало ли, у вас, питерских, всегда всё перевёрнуто. И слушаешь ты какую-то дрянь. Какие-то двери… Что это, зачем? Для старпёров это всё…

Малыш выключил допотопный магнитофон, а Командир брезгливо отодвинул бутылки и лёг с ним рядом на нагретую жесть.

– А говорят, что курить даже лучше для здоровья. Скоро, говорят, снова разрешат.

– Нам много что обещают скоро, - Малыш говорил с Командиром на равных. Тем более, перед ним был бывший командир.

И Малыш сразу же спросил:

– Куда?

Он знал, что за просьба может быть у Командира, не огород же ему понадобилось полоть.

Ехать надо было недалеко.

– Ты понимаешь, - говорил Командир, - Карлсон совсем сошёл с ума. У него был шанс, а теперь его нет. И шанса нет, и его самого. Он — как бы не он уже, крыша у него поехала.

Малыша немного вело от утренней выпивки, ему уже хватило романтики в прошлом. Да-да, сто тысяч лет необъявленных войн, и вот ещё одна, чужая. И этот полковник, он ведь его знал. Революция пожирает своих детей. Нет, враньё, все пожирают своих детей - и всегда приходят свои - как к Андреу Нину…

– Какая Нина?

– А это я так, это из Барселоны, вспомнилось просто,- отмахнулся Малыш.

– Вас, питерских, погубит начитанность, вот что.

Малыш пожал плечами. Папа не одобрил бы этой фразы.

– Он становится опасен, - продолжал шелестеть голос над ухом.
– Ты должен понимать, он воин-поэт в прямом смысле… Ты пойдёшь на катере…

– К такой-то матери, - сам того не желая, продолжил Малыш.

…Он погрузился на этот катер в верхнем течении реки, по которому ещё невозможно было угадать её величие в течении среднем и нижнем.

Катер шёл, поднимая волну, и только у границы сбросил скорость.

Капитан угрюмо смотрел на Малыша. Он, видимо, часто возил такой груз, и не сказать, что это доставляло ему удовольствие.

Малыш думал, что они пересекут границу ночью, но катер прошёл её днём. Просто капитан сходил к пограничникам с красной полиэтиленовой сумкой из супермаркета с логотипом «Кока-Колы», а вернулся уже без сумки. Малыш даже и не поинтересовался, почём нынче переход.

Как только пограничный пост скрылся за поворотом, два матроса стащили брезент с кормы.

Там оказался спаренный пулемёт.

Стволы масляно блестели в закатном солнце.

Пулемётом они воспользовались только раз.

Из протоки было высунулась лодка - старая дюралевая «казанка».

Матрос с плоским, будто стоптанным, лицом тут же развернул стволы и стрелял, пока не опустели коробки.

Они отплыли довольно далеко, когда Малыш услышал, как воет собака. Он догадался, что это, видимо, собака с той лодки. Как она уцелела - непонятно. Но больше думать ничего не стал.

Они были уже на черте войны - черта была зыбкой, и войну от мира, по сути, ничего не отделяло.

Так прошло два дня.

Малыш, по большей части, сидел у борта и слушал в наушниках свою музыку для старпёров.

Иногда он лежал на палубе катера и смотрел, как голубое небо чертят реактивные самолёты, - он знал их силуэты наизусть, потому что видел их на многих войнах. Если во всём мире будут воевать одним оружием, это будет логично. Оружейники всегда договорятся, подумал он. Но в наушниках бились клавишные, и он прикрыл глаза. Тем более что в наушниках он не слышал залпов, что становились всё ближе и ближе.

Наконец, река привела их в пустынный город, с трудом миновав обломки обрушившихся мостов, и причалили к прогулочной пристани.

Там ветер давно истрепал навесы с рекламой «Кока-Колы».

«Кока-Кола, - подумал Малыш, - тоже интернациональное оружие».

– Мы не обязаны идти с вами, - прервал молчание капитан.

– А? Ах да, разумеется. Но вы, кажется, ждёте меня до утра?

– Точно так. Но только до утра.

– Больше и не надо.

Малыш пошёл вдоль пустынной улицы. Какой-то остряк написал на стене старый лозунг «Patria o muerte!» - конечно, с ошибкой.

В нагрудном кармане попискивал навигатор, выводя к старому зданию универмага.

Всё решается в универмагах, история всегда рифмуется, - подумал Малыш, но не сумел вспомнить, что это за универмаг пришёл ему на ум. Кажется, это был какой-то универмаг на Волге. Волга совсем другая река, но и там всё решилось в универмаге. Какой-то сумасшедший фотограф следовал за ним, бормоча и щелкая аппаратом.

Приглядевшись, Малыш заметил, что объектив у него наглухо заклеен скотчем. Он прошёл мимо костров, что чадили в железных бочках. У него несколько раз проверили документы, но Малышу показалось, что он мог бы показывать их кверху ногами.

И вот, пройдя по длинным коридорам, где отовсюду слышалась какая-то разухабистая музыка, он остановился перед дверью с вполне уместной табличкой «Директор».

– Узнаю тебя, мой мальчик! Даже сейчас ты постучался, даже сейчас.

Голос был добродушен, и Малыш сразу вспомнил, как услышал его в первый раз. Хозяин этого голоса орал на него под Полтавой лет десять назад. Они выстроились в поле, шведы против русских, и полковник тогда не был ещё полковником и даже генерал-поручиком - он был капитаном Преображенского полка.