Чтение онлайн

Лишь один из подданных кагана уцелел - и то потому, что не успел вернуться домой со своим словарём.

Теперь он сидел среди гари, задумчиво перебирая листы, в которые ветер совал закладки из сажи.

Через три дня молодой хазарин сложил рукопись в ковчежец и, повесив мешок на плечо, растворился в степи.

А князь повернул домой, ничуть не беспокоясь о судьбе исчезнувшего города.

Шли годы, и князь по-прежнему наводил ужас на своих подданных. Он высох и постарел, но был так же крепок в седле.

Ходили слухи, что в полнолуние он летает над своим теремом и воет по-волчьи.

Князь и правда выл - тоска наполняла его, и не было друга, с которым он мог бы вспомнить прошлое.

Поэтому он повадился говорить со змеями, что выползали на тёплые камни по весне.

– Ну ты, змея, - говорил он, - здравствуй. Мы опять встретились, ни от кого не ждал вестей, а от тебя, змея, и подавно… Но всё же, расскажи, как там, в родной земле, среди корней роз и между костей - бараньих и человечьих?

Немногие из слуг выдерживали это зрелище, да и любой бы побоялся приблизиться к князю, когда в горле у него шипело и клекотало, а во рту ворочался змеиный язык.

Змеи внимательно слушали его и одновременно поворачивали к князю свои головы.

Как-то он с дружиной выехал на охоту.

Кони встали перед белыми костями, что лежали среди высокой травы.

Князь приказал своим слугам отъехать прочь, но его хромоногий слуга не успел убраться вовремя и услышал, как князь говорит кому-то:

– А у тебя хороший яд? Ты не заставишь меня долго мучиться?

Слуга не мог шевельнуться от страха.

Карлсон встал прямо у черепа коня, и точно жёлтая молния метнулась у его ног. Мгновение он оставался недвижим, а потом упал, как падает дерево. Он упал медленно и неслышно, ведь колышущаяся трава и ветер заглушают тут все звуки.

Степь отпоёт.

2022

Звезда охламона

Карлсон ехал по России. Так ему как-то посоветовал один русский - «проездиться по России». Но этот русский был вполне безумен, да и дорога вполне подтверждала его безумие. Молодая графиня тряслась рядом в карете - сначала ему казалось, что это будет забавное путешествие, но вскоре он возненавидел спутницу. Она оказалась тупа, как пробка. При этом графиня безумолку трещала о магнетизме, беседах с умершими, о грядущем и о том, что от Солнца оторвался кусок и теперь вот летит к нам. Когда Карлсон в очередной раз услышал, что отрывной календарь Брюса кончается в будущем году, он перебрался на козлы.

Где-то под Смоленском карета уронила колесо в русскую грязь, и кучер, философски подперев голову кулаком, уставился вдаль.

Карлсон пошёл, зачерпывая ботфортами жижу, к барскому дому, который он приметил ещё с дороги.

Он шёл по липовой аллее, пересекавшей парк.

Карлсон уже видел такие парки в русских усадьбах - там, в потайном уголке, можно было наткнуться на каменную женщину со стрелой в руке, на урну с надписью на цоколе: «Присядь под нею и подумай - сколь быстротечно время», а то и на печальные руины жилища, оплетённые плющом.

Здесь и вовсе над воротами висела масонская звезда, кованная неловким кузнецом, отчего все лучи у неё были розны.

Карлсон ещё раз проклял эту страну и идею путешествовать по ней с графиней фон Бок.

Но в имении их приняли радушно.

Среди русской грязи их всегда принимали радушно. Чем страшнее были дорожные колеи, тем щедрее были разносолы окрестных помещиков. Они были похожи на робинзонов, что залучили к себе странника, и радостно предлагали ему лакомства, смертельные наливки, а кое-кто норовил подтолкнуть к Карлсону крепостных Пятниц в расписных юбках, раздувая покамест самовары…

Но у Карлсона был свой самовар, довольно, впрочем, обременительный.

Всё так и произошло - приём был душевный, почти удушающий. Карету, разумеется, никто не чинил, зато кормили как на убой. Карлсон уже сложил в голове сюжет про молодого русского дворянина, его тётку, каких-то соседей, что оказываются в итоге людоедами. Надо бы с кем-нибудь поделиться - если он сумеет уйти отсюда живым.

Молодой хозяин, отставной сержант гвардии Григорий Охламонов, впрочем, вовсе не интересовался кулинарным искусством, зато интересовался графиней.

Карлсона это вполне устраивало, и он принялся учить молодого русского умению обращаться с женщинами.

От этих иностранных наставлений Охламонов запереживал. Его даже стошнило, когда Карлсон начал рассказывать о своих любовных успехах в Венеции, но потом молодой помещик как-то привык и втянулся.

Однако теперь вместо графини к Карлсону приставал помещик, живший по соседству. Его все звали просто «Дядюшка». Дядюшка был человеком странным и всё время видел один и тот же сон - про свою свадьбу. Однако ж после обеда сон этот, и даже само воспоминание о нём покидало дядюшку Юрия Петровича - до следующего утра.

Помещик быстро смекнул, что все великие и таинственные европейцы, что приезжали в Россию, имели прозвание на букву «К», и он докучал Карлсону вопросами о том, не он ли осветлял брильянт князю Потёмкину. Шпанские мушки его тоже интересовали, а также действительно ли Карлсон бежал из знаменитой венецианской тюрьмы через крышу. В первый же день дошло до главного:

– Может, вы и летать пробовали?
– спросил Юрий Петрович.

– А вот, извольте!
– и Карлсон, поднявшись в воздух, сделал круг по комнате.

И с тех пор гость пропал, по десяти раз на дню его преследовали одной просьбой:

– А летать-то будете? Перед обедом, а? А после?

– Летать - это мне уже не интересно. Видите эту вилку?

– Ну?

– Хотите, я её съем?

– Да что мне вилка?
– дядюшка теперь не отставал от него.
– Вы бы воспарили б…

Чтобы спастись от дядюшки, Карлсон норовил улететь на реку и пугать там деревенских баб, полоскавших бельё.

Но через неделю одна из деревенских девок привела кузнеца, и тот достал низколетящего Карлсона оглоблей.