Чтение онлайн

Филин заложил штурвал вправо. Голова Чижа ушла влево: сова, выполняя боевой разворот, направилась к городу X, опережая приказы и технические ограничения.

***

Фюзеляж дрожал, тарахтели изношенные уплотнители фонаря, Филин, в пологом пике, разогнал сову до семисот двадцати километров в час, выжимая максимум из планера и двигателей, ревущих на форсаже. Водо-метаноловая смесь под давлением поступала в цилиндры, сгорая вместе с десятками литров высокооктанового бензина и прорвой воздуха. Коки винтов неистово вращались, из выхлопных патрубков вырывались языки синевато-оранжевого пламени. Сова неслась к цели, рискуя рассыпаться от перенапряжения словив флаттер или полыхнуть яркой вспышкой от перегрева двигателей. Но Филин знал свое дело, идя буквально по краю, удерживая машину на грани.

Разменяв несколько километров высоты на внушительную скорость, Филин вывел сову к окраинам города X. Под крылом горели пригороды. Всполохи и пламя отражались в темных водах реки. Клубы дыма сносились ветром на восток. Лучи прожекторов рыскали во мраке ночного неба. Ухали бризантные разрывы зенитных снарядов. Но армаде все было нипочем: десятки, сотни темных силуэтов сбрасывали смертельный груз на землю. Внизу разверзся ад.

Филин свечкой взмыл к тучам, туда, где неспешно плыли бомбовозы врага. Союзная артиллерия не разбирая где свой, где чужой крыла разрывами черных тучек все вокруг. Буквально ввинтившись на высоту и растеряв всю скорость, сова завалилась на крыло, камнем рухнув вниз. Филин убрал тягу до нуля, словил в прицел силуэт врага, четко выделявшийся на фоне пожарищ, дал упреждение, вдавил кнопку спуска и небо рассекли зеленоватые трассы автопушек. Крыло бомбардировщика отломилось и фюзеляж, закрутившись волчком, унесся вниз.

Чиж поздравил Филина с победой, но тот лишь отмахнулся. В висках стучала кровь, а ярость распирала сердце. Герою хотелось лишь крушить, ломать, мстить! Надежда покидала его с каждым новым разрывом на земле.

Разогнавшись в отвесном пике, Филин дернул штурвал на себя и добавил тяги. Нос совы задрался ввысь. Машина кувыркнулась в воздухе и сделав полу бочку стабилизировала полет в горизонте. Все это время глаза героя не отрывались от темных силуэтов врага. Закончив маневр, Филин тут же нажал на гашетку. Зеленоватые трасы, осветив сумрачное небо, разбились снопом искр о штурманскую кабину. Вторая очередь прикончила пилота. Увернувшись от столкновения с неуправляемой машиной, Филин встретил, в лобовой очередного бомбовоза. Вражеские бортстрелки опомнились от неожиданного появления совы и открыли огонь из всех стволов в надежде сбить ночного охотника. Филин увернулся от красных трассеров размазанной бочкой. На секунду низ стал верхом и наоборот. А затем полет выровнялся, и пушки совы нашли новую жертву.

Снарядов было еще в достатке, и Филин надеялся утолить свою жажду мести. Он напрочь забыл про убеждения и тщетность сопротивления. Его интересовала только боль и разрушения нанесенные врагу. Он превратился в изверга, демона олицетворяющего войну. Его карающая длань не щадила ни кого! Возможно, не будь он так возбужден то провел бы параллель между собой и власть имущими, которых сам же осуждал. Но сейчас было не до этого. Вот седьмой бомбардировщик развалился пополам разорванный вспученными от пламени баками. Никто, никто не уйдет сегодня от совы!

– Враг на шести, враг на шести!
– Закричал Чиж.

Филин обернулся, выглянув из-за бронеспинки кресла. Истребитель врага: ночной, двухмоторный, практически брат близнец совы, призванный защищать свои бомбардировщики выходил на огневую.

Филин машинально, дернул штурвал на себя, намереваясь через вертикальный вираж зайти врагу в хвост, но не успел. Секунда... Вспышка... Время будто замерло. Филин видит, как красные трассы преследуют сову. Все настолько медленно, что можно различить лопасти вражеских винтов. Хлопок. Мгновение. Тьма. Филин открывает рефлекторно зажмуренные глаза. Свист ветра проникает в уши. Фонарь разбит. А на лице что-то теплое. Выяснять нет времени. Сова закладывает вертикальный вираж, красные трассы проходят мимо. Филин не завершив маневр заваливается на крыло и дав штурвал от себя устремляется вниз, выходя на встречный курс с вражеским истребителем.

Зеленые и красные трассы встречаются в середине пути, обмениваются приветствиями и продолжают путь к адресатам. В последний момент Филин уходит со встречного курса. Снаряды врага попадают в левый двигатель и крыло. Топливо вспыхивает, оставляя огненный след за мотогондолой. Закрылок и элерон оторванные осколками уносятся вдаль. Сова проседает на крыло. Филин уклоняется от столкновения с обломками вражеского истребителя, по инерции все еще несущимися вверх.

Сова, теряя мощность, выходит из боя. Филин, помогая штурвалом, не дает израненной машине проседать на левое крыло.

– Чиж, ты как?
– Радист не отзывается.

Филин оборачивается, заглядывая за бронеспинку. Чиж мертв, его голова размозжена покрыв собой кокпит. Герой смахивает с лица кровь друга. Густые капельки разбиваются красными кляксами на циферблатах приборов. Сегодня Филин потерял даже больше, чем думал. Сегодня он выгорел изнутри.

Сова, подрагивая изорванным крылом, тянет к родному аэродрому. Её путь пролегает сквозь смерч огня, бушующий над городом. Подъемной силы не хватает, машина теряет высоту. Филин борется с покалеченной машиной, помогая её не свалиться вниз, не рухнут в пламя, но как-то машинально... ему все равно: выживет он или нет.

Радиомаяк базы молчит. От аэродрома ничего не осталось его поглотило вездесущее пламя. Филин даже представить себе не может, что где-то огня нет, что там царит мир. В его голове вся вселенная сжалась в тугой комок и объята адским пламенем... Оранжевым, красным, синим! Все горит. И Снегирь и наземный персонал и часовые, и наблюдатели, и повар, и город и весь мир и душа, его душа горит!

Филин переключает систему слепой посадки на маяк запасного аэродрома расположенного в десятке километров от основного. К его удивлению маяк отвечает, выводя сову на курс.

Буквально соскребая землю выпущенным шасси, Филин тянет к ВПП. Катапультироваться он не может: слишком низко.

Без пяти пять утра после короткого запроса по рации, сова касается бетона полосы. Филин останавливает тяжелую израненную машину, и, не желая видеть развороченные останки друга, покидает кокпит с закрытыми глазами. По щекам покрытых коркой запекшейся, черной крови, текут слезы отчаянья.

Филина подхватывают какие-то солдаты... наземный персонал? И проводят в медпункт. Военврач заключает, что с героем все в порядке. Он спрашивает у него о новостях. Что с городом? Что с основным аэродромом? Но Филин отмахивается, говоря, что ему нужно подышать свежим воздухом, прийти в себя. Он бредет к контрольно пропускному пункту. Рядом садятся уцелевшие самолеты из его эскадрильи. Их не много. Все с повреждениями. Вот Большого Грача укладывают на носилки...

Филин хочет в город, на улицу где жила Ласточка. Неважно, что там пламя. Он влетит в него на бегу и все будет хорошо. Все будет просто отлично!

Вдруг до его ушей доносится знакомый голос. Он ускоряет шаг, он бежит... У шлагбаума стоит мотоцикл в коляске Воробей и Синица, перепачканные, перепуганные но живые. Рядом, спорит с часовым, Ласточка. Она что-то доказывает солдату, предъявляет требования, взывает к его человечности. Филин, перемахнув шлагбаум, подбегает к ним. На секунду останавливается, что бы Ласточка признала в закопченном, измазанном кровью, человеке своего любимого. Пауза длится не долго: влюбленные сливаются в объятиях и Филин понимает: что как бы ни было плохо, как бы жизнь не издевалась над тобой, она всегда может преподнести нечто хорошее, удивить, дать надежду.

Светало. Спасаясь от дыма и пепла, утреннее небо заполонили пернатые стаи черных Адольфов и красных Иванов. Ковром из крылатых точек они неслись на юг. - Души погибших летят на встречу лучшего, - прошептала Ласточка, пристально вглядываясь в далекий горизонт. Филин кивнул. Двумя месяцами позже война закончилась.