Чтение онлайн

— Мы же на службе, — удивился он. — За нас платит Управление. Заранее.

— А, — только и ответила я. Что ж! Это к лучшему!

А вот Рой нахмурился. Кажется, он вообще любил хмуриться. Но я его понимала. Наверное, он думал, что оплачивать еду придется самим, поэтому пообедал так скромно. Наплевав на всех, я попрыгала возле повозки, разминаясь. Иначе к вечеру совсем не разогнусь. И мы покатили дальше. Через какой-то час дорога испортилась, из более-менее ровной превратившись в ухабистую. То и дело под колеса попадали камни, заставляя нас подпрыгивать на лавках. Мы отъезжали от города все дальше и дальше. Я совсем не знала здешних мест, но предполагала, что мы приближаемся к предгорьям. Как будто подтверждая мои мысли, повозка накренилась. Ее передний край задрался. Мы начали подниматься вверх. Я закуталась потеплее и нахохлилась. Так мы и ехали, то резко поднимаясь, то продвигаясь почти ровно. Уже давно стемнело. В темноте движение совсем замедлилось, но опытные возницы, привязав к оглоблям фонари, принуждали лошадок идти вперед. Останавливаться на узких горных дорогах не имело смысла. Такая долгая езда утомляла. Но, зато больше не было риска отсидеть себе что-нибудь. Нас так трясло и бросало по сиденьям, что получался своеобразный массаж. Рой вполголоса чертыхался, а вот Док отличался бешеным хладнокровием. Во мне же нарастало глухое раздражение. Но, скрывать эмоции от окружающих я научилась давным-давно. Иначе в моем окружении было нельзя.

Наконец, повозка остановилась. Я мысленно вознесла похвалу Амадею. Спрыгнув на землю, огляделась. Мы остановились на маленькой площадке, с трех сторон защищенной отвесной скалой. Разумно. Подкрасться незаметно можно только с дороги. Возницы, суровые как один мужики, стаскивали с повозок сложенные полотнища и растягивали их, связав между собой. В трещины в скале были вбиты крюки. К ним и крепили другой край навеса. Получилась крыша, способная защитить от дождя и снега. Никакой растительности здесь не наблюдалось. Дрова для костра тоже привозились с собой. Удар огнивом и на сухих поленьях заплясало пламя.

— Вандер, готовить умеешь? — позвал меня врач. Он сидел на корточках у кострища. Перед ним была раскрыта внушительных размеров сумка. Я подошла, в ней лежали сверточки, свертки и свертищи. Понять, что там было невозможно, потому что закручены они были в одинаковую бумагу без надписей.

— Так умеешь или нет? — прищурился снизу вверх мужчина.

— Умею, — неуверенно ответила я.

— Отлично, — облегченно выдохнул он. — Тогда вот тебе продукты. Котелки я сейчас принесу.

Напросилась, помощница! Варить нескольким здоровым мужикам это вам не тетушку, тонкую и звонкую, накормить. Присев, я полезла рассматривать провиант. Крупа, сушеное мясо, приправы, чай. Такой же сухпаек, который выдали мне домой.

— Вот. Держи. Посуда и ножи, — радостный врач сгрузил указанное рядом со мной. Я внимательно посмотрела в его глаза и он смутился.

— Прости. Вообще я должен контролировать приготовление пищи в дороге. Это входит в мои обязанности. Но я терпеть не могу готовку. А ты вроде как девушка. Поди обучена.

Тон у него был извиняющимся, а лицо каким-то трогательным. Мне неожиданно стало смешно. И Арти Хенри расслабился и отошел.

Задумчиво помешивая булькающую кашу в котелке, я думала. В последние дни мне поразительно везло на хороших людей. И все они были так или иначе связаны со Стражей. Незнакомый офицер на первом этаже Управления, офицер Гроклай, теперь вот доктор. Были, конечно, и другие. Но доброе отношение этих трех компенсировало все. Они были людьми. Не озлобленными зверьками, среди которых я выросла и жила. А людьми, способными проявлять сочувствие к незнакомому человеку. Даже к женщине, априори существу второго сорта. Это поражало. Можно подумать, что им просто не приходилось выживать. Они были сыты, обуты, одеты. Их обеспечивало государство. Но мне казалось дело в другом.

— Дочка, каша-то не подгорит? — прогудел рядом голос.

Я встрепенулась от неожиданности. Рядом усаживался один из возниц. Здоровый бородатый дядька с яркими голубыми глазами. Я глянула в котелок. С ужином все было в порядке. Я слишком задумалась, забыла о нем. Добродушно улыбающийся дядька подавал мне миски, а я щедро накладывала в них парящую на холоде кашу. Остальные, повинуясь нашему зову, подходили и рассаживались на уложенные вокруг кострища бревнышки.

— Хороша каша! — похвалил меня сидящий рядом возница, отправляя в рот ложку за ложкой. — Сразу видно, ты не только драться мастерица. Как тебя зовут-то? Меня дядька Вимас.

— Марианна.

Хвалили меня нечасто, поэтому я смущенно уткнулась в свою порцию. Когда все доели, доктор снял с огня котелок с чаем и, что-то добавив туда из маленькой бутылочки, разлил всем по большой кружке.

— Настойка листьев цехина, — пояснил он мне, заметив недоверчивый взгляд. — Первые дни в горах легко простудиться.

Эта травка мне была знакома. Цехин, растущий вдоль рек и у озер, собирали и пили многие. Он помогал при переохлаждении, лечил кашель. В моих детских воспоминаниях были обрывки сцен с матерью. Деревенская жительница, она умела пользовать всякие дикоросы для лечения. Давала мне и цехин. Жаль, таких картинок в голове было мало.

— Док, а почему вы нынче едете? Вы ж недавно только вернулись, — бородатый дядька обратился к сидевшему через костер от нас врачу.

— Жизненная необходимость, мой друг, — скупо улыбнулся тот.

— Ммм, — пожевал губами дядька. — Я уж подумал, что из-за отпрыска. Высокому господину лучшего врача назначили.

— Перестань, — доктор нахмурился. — Никак не избавитесь от этих предрассудков? Наслушались бредней всяких.

— Мы люди простые, Док, — дядька примирительно понял ладони. — Слухи ходят. Попадают в уши.

— Чаще уши закрывайте тогда, — грубовато бросил Арти. Отставив свою кружку, он поднялся и пошел к повозке.

Никто явно не ожидал такого тона. Опешили возницы. Мы с Роем и подавно помалкивали в тряпочку.

— Эхэхэээ…,- протянул бородач расстроенно.

— А чего он? — осторожно спросила я.

Дядька вытянул ноги поближе к огню и ответил:

— Это он про сынка государева, дочка. Вишь, не понравилось то, что его в народе хаят. Дока тоже можно понять, он-то поближе к ним будет, чем мы.

— Так он что, правда на Цертоне служит? — раскрыл рот и Рой.

— Говорят, — мужик пожал плечами. — Сам я его в лицо не знаю. Да может и не я вез. Нас на эту заставу пять человек ездит. Кто горы разумеет. Опасно здесь, особенно зимой.

— Не верится. Зачем принцу тащиться сюда? — я покачала головой. Мне этого действительно было не понять.

— Все мы люди, — неожиданно высоким голосом произнес один молчавших до этого возниц. — Ну, государева семейка, может, и не совсем люди. Но и в их семье есть распри. Вот и бежит сынок от папаши. Отсюда его достать трудно. Орлам ли бояться гор?

До меня доходило медленно. Это что же, я буду жить и служить с орлом под одной крышей? Маленькая птичка, которая боялась каждого шороха и не открывала штор, сама полезла в когти хищнику? Все надежды на более свободную жизнь пошли прахом? Надо будет держаться от него подальше…

— Не говори ерунды, Илай, — бородач махнул рукой. — Если все, что говорят про этого принца правда, то он там сидит, палец о палец не ударяя. Не зря ж он от папки сбегает. Работать не хочет. Кой черт ему патрулирование по скалам сдалось? Это уж парни простые, — он кивнул на Роя, — будут исполнять.

— Может быть, — согласился визгливоголосый Илай. — Давайте, ребятки, расходится уж. Завтра путь тяжелый будет. Лишь бы не завьюжило…

Сразу начавшие возницы согласились с ним, обсуждая дорогу. Я встала и потянулась к грязным мискам.

— Оставь, дочка. Повар посуду не моет. Мы приберем. Иди спать, — остановил меня дядька Вимас. Я благодарно ему улыбнулась и пошла к повозке. Рассерженный доктор уже лежал на лавке, расстелив толстое покрывало и завернувшись в него. Я нашла такое же в задке. Их везли специально для ночевок. Тоже свернувшись как гусеница, улеглась на тюках с грузом. На второй лавке пускай Рой спит. А я от них подальше. Береженого Амадей бережет.