Чтение онлайн

— О чем думаешь? — Белый стоял позади, прислонившись к скалистому своду.

— Это же орел был, да?

— Утром? Да.

Пока мы поднимались сюда, я все поняла. Не знаю, что наплел Эшул во дворце, но прилетел он по мою душу. Но командир меня ему не отдал.

— А у тебя не будет проблем из-за меня? — спросила я извиняющимся тоном. Где я и где он? Почти беспризорница и офицер, вхожий к самому королю.

— Нет, что ты, — тепло улыбнулся он. А потом посерьезнел. — Запомни, Солнце, я никому не дам тебя в обиду.

— Почему? — вопрос вышел неслышным, одними губами. И именно на них Максимус и смотрел. И молчал.

Глаза. Глаза у него были как бездонное синее небо. И у орла на заставе тоже. И одинаковые светлые волосы.

— Скажи, Белый, ты ведь тоже орел? Ты младший сын короля. Ты, а не Эшул.

9

Уже третий день мы ходили по горам. Максимус не ответил на мой вопрос. Нам помешали проснувшиеся сослуживцы. И теперь мы почти не разговаривали. Только если он что-то объяснял, показывал какие-то метки или следы. А я задавала вопросы, которые они у меня вызывали. Сухой с Кислым чувствовали что-то неладное между нами и переглядывались между собой. Одному Весельчаку было все нипочем. Всегда довольный жизнью, он излучал позитив в любых ситуациях.

К исходу третьего дня, мы вышли на юго-западный склон Эльбоча. Совсем близко к территории недружественного Стрелея. Тропка была маленькая, практически незаметная. Но Белый шагал уверенно. Да и я уже стала замечать прежние следы, находить какие-то знаки на скалах и снежном горном покрывале. Училась.

— Сейчас нижние метки осмотрим и в нашей нычке переночуем.

— Нычке? — удивилась я.

— Мы так пещеру одну прозвали, — объяснили мне. — Собственно, это и не пещера вовсе, трещина в скале. Но ветер туда не попадает, поэтому спим там, если ночь застает. Вон там, чуть правее по склону, под ледяным языком, вход.

Мы стали спускаться вниз. Буквально через сотню шагов Белый остановился и присел, подняв согнутую в локте руку вверх.

«Остановиться»- всплыла в голове расшифровка жеста. Мы замерли.

Командир сделал вращательное движение кистью руки и сложил пальцы уточкой.

«Чувствую опасность».

Я забыла как дышать, напряженно осматривая местность. Было тихо. Очень тихо. На полусогнутых ногах, вприсядку, мы придвинулись к старшему.

— Что чуешь? — напряженно спросил Сухой.

— Не знаю, — Белый отвечал сквозь полузакрытые губы. — Ничего не вижу, но чувствую какую-то пакость. Что-то изменилось.

— Вроде так же все, — неуверенно прошептал Весельчак.

Командир помолчал.

— Ладно, вперед. Аккуратно. Солнце за мной. Весельчак в хвосте, — приказ был отдан и мы перестроились. — До уступа и обратно. Вниз не пойдем.

Знаете, как ходят по дому матери, опасаясь разбудить спящего младенца? Мы шли еще медленнее и тише. Друг за другом. Под нашими ногами не скрипел снег, не сдвигался ни один камешек. Адреналин бушевал в моей крови, заставляя содрогаться внутренности. Почти дойдя до снежного бугра, прикрывающего, очевидно, скальный выступ, под сапогами Сухого сдвинулся и поехал вниз по склону свежий пласт снега. Мы дружно отскочили с его пути. С шумом обгоняя нас, снег покатился вперед. Разбившись о скальный уступ на два рукава, сбил с него белую шапку и помчался дальше, наращивая мощь.

— На скале! — раздался вскрик Белого. — Ложись!

Отвлекшись от зарождающейся лавины, я бросила взгляд на небольшой обнажившийся уступ. Теперь, без прикрывающего их снега, на нем стали видны закрепленные установки. Арбалеты!

— Ложись! — вновь заорал Максимус и, обернувшись ко мне, толкнул со всей силы, падая сверху.

Снежная шапка, сброшенная природой, спустила тетивы арбалетов. Если бы мы были на пару десятков метров подальше! У нас бы была еще одна секунда, чтобы среагировать. Но на таком расстоянии шансов практически не было. Я почувствовала, как распластанное на мне тело командира конвульсивно дернулось. Короткий вскрик и хрипы ребят.

Нет, нет, нет!

— Ле-жи…,- просипел командир мне в ухо.

Выждав ровно десять секунд, я свалила его с себя и завертела головой. Весельчак, Сухой, Кислый — все они лежали на камнях.

Святой Амадей, нет! В плече Белого и из спины торчали два болта. Толстые, короткие, они пробили куртку из толстой кожи и добрались до тела. Я перевернула его набок.

— Пос-мо-три пар-ней, — проскрипел он.

Убедившись, что все, по-прежнему, тихо, я поползла к ребятам. Заглядывая каждому в глаза, не видела в них жизни. Переползала от одного к другому и осматривала. Сухой и Кислый — у каждого из груди торчали точно такие же болты. Весельчак убит от попадания в голову. Их глаза уже стекленели от морозного воздуха. А мне хотелось выть. Стражники, которые приняли меня как равную. Учили и относились как к младшей сестре, сейчас остывали на холодных камнях. Меня начала бить крупная дрожь. Но, Белый! Белый жив! Я должна ему помочь! Я поползла обратно к нему. Увидев в его глазах немой вопрос, отрицательно покачала головой. Командир зажмурился, на скулах вспухли желваки. Из-под стиснутых век блеснула влага. Но он тут же открыл глаза и она моментально высохла.

— Надо уходить. Это была ловушка. Специально для нас. Надо уходить, Солнце, — отрывисто дыша, заговорил он.

— А парни? — плача, спросила я.

— Мы не вытащим их сами. Нужно добраться до заставы. За ними придут, — здоровой рукой, он сжимал раненое плечо.

— Почему ты не перекинешься? — напрямую спросила я. Я была твердо убеждена, что он орел. Белый на секунду прикрыл глаза, а потом ответил:

— Я не могу. Пока во мне наконечники, я не могу.

— Куда идти? — я вытерла слезы. Горевать будем потом, надо, и верно, выбираться. Оборотень-не оборотень, сейчас на него надежды нет.

— В нычку. Дальше я не дойду. Нужно вынуть стрелы. Помнишь, где она?

Я кивнула. Придерживая его, помогла встать. Если раненое плечо не мешало передвигаться, то простреленная спина практически не позволяла ему шевелиться.

— Какого демона ты снял рюкзак? — шипела я, пока мы, спотыкаясь, брели к трещине. — Спину бы сберег.

— Если б не сбро-сил, то раз-да-вил бы тебя, — слова давались ему с трудом. Он стискивал зубы при каждом шаге, но шел, повиснув на мне. Если б нас кто-то увидел, то показалось бы, что идут двое пьяных. Шатаясь и придерживая друг друга. Или жена тащит домой загулявшего мужа. Если бы это было так!

Он был очень тяжелым. И понимал это, но выпрямиться, чтобы мне было легче — не мог. А у меня на спине был еще рюкзак. Бросать его было нельзя, там аптечка и еда. Белому нужно обработать раны. Мы шли, уже не заботясь о своих следах. Если нас захотят найти — найдут.

Я чуть было не прошла мимо вода в пещеру. Осознала только когда услышала сипение в ухо:

— При-шли…

Узкая расселина уходила вглубь скалы. Я протиснулась в нее первой, практически затаскивая совсем обессилевшего командира на себе.

— Сколько надо идти вглубь?

— Сто шагов, — выдохнул он.

Сто шагов! Целая вечность! Святой Амадей, не оставь меня!

Я поняла, что пришли по резко раздвинувшимся стенкам скальной трещины. Не знаю, как природа образовала эту пещеру, но она походила на норку животного. Узкий проход, оканчивающийся вполне широким котлом.

Оттащив подстреленного орла к стене, уложила его на бок. Свет, нам нужен свет. Я все делала быстро. Мозг работал как-то сам, подсказывая очередность действий. Маленький походный факел разгорелся и осветил пространство. Низкий свод, расколотый все той же трещиной, узкая, но широкая пещера. Сверху свет не проникал, значит, до поверхности скала не раскололась. Через проход тоже лучи не пробирались. Слишком узок и извилист был вход. Зато здесь было сухо и чисто. Только камень, вековая пыль и все.