Чтение онлайн

За учебным столом я сидел со скромным пареньком, который впоследствии стал инспектором в семинарии и хорошим наставником. Многие семинаристы из нашего класса до учебы служили иподиаконами у своих владык, а москвичи, которые почти все прислуживали архиереям, нередко отсутствовали на уроках. Некоторых способных студентов нашего класса сразу назначили иподиаконами в помощь ректору. Такое послушание было для меня недосягаемым. Такие семинаристы обучались не по нашей учебной программе и легко получали зачеты на экзаменах.

Мне нравилось в Лавре абсолютно все — удивительные древние храмы с чудотворными иконами, необыкновенные службы, пение лучших голосов России на клиросах, строгой красоты здание академии с изображением Матери Божией на фасаде церковного корпуса, даже наша огромная спальная комната человек на тридцать, в которой размещался весь первый класс. Мне досталось место у батареи отопления, страшно горячей, — это меня чрезвычайно радовало и согревало, потому что таких суровых зим, какие стояли тогда в Подмосковье, я не видел ни разу.

Особый предмет моей привязанности — роскошная Академическая библиотека, сидя в которой среди множества книг с неповторимым запахом старины, я воображал себя студентом Духовной академии, о которой втайне мечтал. Там я начал самозабвенно читать книги святых отцов и с головой окунулся в их мудрые глубокие тексты, исполненные духовного величия и благодатной силы.

Но некоторые особенности семинарской жизни сильно смущали меня. На кухне, на складах и прачечных везде трудились девушки, учившиеся на регентском отделении. Озорно выглядывающие из окон раздаточной на кухне, смешливо наблюдающие за пришедшими в столовую семинаристами, они искали себе достойную пару для замужества, и это было понятно. Но смущало другое. Таких девушек я еще не встречал в жизни: русоволосые, с пышными косами, с выражением кротости и смирения на чистых лицах, они сражали семинаристов наповал. Много моих друзей, мечтавших о монашестве, «поплатились» за разглядывание какой-нибудь симпатичной кухонной красавицы.

Среди разноликих семинаристов встречались и особые энтузиасты монашеской жизни. Они заговорщицки подходили и шептали на ухо:

— Ну что, идешь в монахи? А я собираюсь. Видишь вон того парня? Он тоже хочет стать монахом, и тот — будущий монах, и — этот…

Странно, что из этих бойких энтузиастов монашества впоследствии ни одного я не встретил в монастыре, а пришли в него те семинаристы, о которых я не мог и подумать, что они станут монахами, настолько они были скромны и неприметны.

Интересная учеба и дружба с одноклассниками остались в моей памяти как один из самых прекрасных периодов того времени. Я даже начал мечтать о том, чтобы после семинарии поступить в Духовную академию. Но все глупые мечты — ничто перед мудростью Божией, потому что не ведают Божественного Промысла! Однажды в классную комнату, где мы занимались подготовкой к урокам, зашел мой иеромонах:

— Ну что, уроки учишь? — с улыбкой спросил он.

— Учу конечно, а что еще делать? — ответил я и тут же услышал потрясшую меня новость:

— Тебе батюшка благословил писать прошение о переходе в монастырь послушником!

Радость затопила мою душу: «Господи, неужели это возможно? Вот здорово!» Я посмотрел на склоненные над учебниками головы семинаристов:

— А как же учеба?

— Перейдешь на заочное отделение, как и я! — успокоил меня отец Пимен.

— Спаси тебя Христос, отче! — от всего ликующего сердца поблагодарил я моего доброго посланника от батюшки.

— Это еще не все: в ноябре будет Духовный Собор старцев монастыря и ты должен быть на нем… — торжественно объявил он.

Под диктовку опытного иеромонаха я написал прошение на имя наместника Лавры, и отец Пимен ушел с ним, чтобы сдать в приемную референту наместника.

— Жди сообщения из Лавры. Если благословят, тогда нужно будет написать еще одно прошение на имя ректора семинарии о переводе в монастырь!

Забота моего друга очень тронула меня. В его лице как будто Сам Господь помогал мне пройти этот этап совершенно неизвестной для меня жизни! Что бы я делал в Лавре без моего верного товарища? Вид кабинетов и приемных всегда представлялся мне глухой стеной, за которой невозможно встретить живых людей…

Еще в начале учебного года батюшка благословил мне приходить на дневное монашеское правило, которое совершалось в его келье. Вместе с монахами мы по очереди читали три канона: Господу Иисусу Христу, Пресвятой Богородице, Ангелу хранителю, акафист Иисусу Сладчайшему или акафист Матери Божией. Затем старец проникновенно читал главу Евангелия, две главы Апостола и одну кафизму. В завершение правила он умилительно пел «Достойно есть», а все собравшиеся тихонько подпевали. Эти посещения очень укрепляли мою душу, наполняя ее светлой спокойной благодатью и молитвенным настроем батюшкиной кельи.

По вечерам, в той комнатке, где собирались днем на исповедь паломники со всех уголков России, келейник старца, добродушный и ласковый иеромонах, расставлял стулья, а отец Кирилл читал главы Ветхого Завета, сопровождая чтение небольшими комментариями. Иногда, в трудных местах, он спрашивал совета у сидевших в первом ряду монахов-богословов, преподававших в академии. После чтения келейник разносил угощение: рыбные бутерброды с черным хлебом, мандарины или яблоки, что для нас, семинаристов, было большим утешением. Среди посетителей вечерних собраний находились и преподаватели семинарии. Некоторые из них стали потом известными епископами.

Дней через десять меня и еще троих семинаристов из старших классов вызвали в кабинет к ректору. Рядом с Владыкой стоял архимандрит, который проводил со мной собеседование на вступительных экзаменах. Трое семинаристов были моложе меня, поэтому ректор вначале обратился ко мне с вопросом, серьезно ли я настроен принять монашество? Я старался отвечать как можно более убедительно. Владыка задумался, просматривая мое личное дело.

— Так, так, сегодня у нас четырнадцатое ноября, а у вас как раз день рождения четырнадцатого ноября, верно?

— Верно, Владыка.

— Ну, вам Сам Бог велел идти в монахи! Бог вас благословит!

Архимандрит, улыбаясь, поглядывал на нас. Видно было, что он рад нашему решению. Благословение на переход в монастырь получили и трое семинаристов. Одного из них, внушающего доверие крепко сложенного парня, я часто видел на службах в Лаврских храмах, где он присматривал за порядком. Впоследствии он возглавил большую епархию, став выдающимся архиереем. Мы написали здесь же, в кабинете, прошения о переходе в монастырь и отправились в классные комнаты ожидать вызова на Собор старцев монастыря.