Птицы знают лучше
Шрифт:
Раздались торопливые, шаркающие шаги, которые сопровождались странным позвякиванием и шелестом, как будто по полу волокли сверток ткани или мешок. Саша вжалась в спинку дивана.
В комнату вбежал большой взъерошенный филин с совершенно придурковатым выражением круглой мордочки. Светло-бежевый, почти белый, с рыжеватой пестринкой, он выглядел ожившей мультяшкой. С собой, держа клювом за ухо, филин притащил плюшевого медведя. Эта деталь еще больше усилила нелепую сказочность момента.
– Ротбартина видит тьму в людях, – торжественно объявил мэр. Саша мысленно закатила глаза: "Сова в роли детектора лжи? Ой, все!".
В отличие от прочих сов этого безумного мира филиниха ей понравилась. Мягкая и пушистая, птица нисколько не оправдывала свое чеканно-угловатое имя, по крайней мере – на первый взгляд. Вспомнив утреннюю встречу с сычом, Саша бесстрашно протянула руку и почесала мультяшке-Роде голову между перьевыми ушками.
Внезапно здоровенный клюв, напоминающий ножницы для металла, сомкнулся на ее пальцах.
– Вот это поворот… – протянул доктор Литанов. Саша подумала, стоит ли паниковать, и не стала этого делать: сова держала ее пальцы очень бережно, хотя при желании могла бы запросто их оторвать.
– Отпусти, – строго велела Саша.
– А-а, – качнула головой Родя.
– Фу такой быть! – еще строже сказала Саша. С кошкой подруги Веры это обычно срабатывало. Филиниха моргнула пару раз, разжала клюв и задумчиво почавкала, словно решала, вкусные руки ей попались, или не очень.
– Глупая сова, – Саша засмеялась, не удержавшись. Ротбартина обиженно фыркнула в ответ.
– Начинаю верить, что ты – не из нашего мира, – кивнул Вадим. – Ляпнуть такое чужому Защитнику прямо в лицо…
***
Доктор Литанов ушел, пообещав "конфиденциально проверить загадочную гостью". Саша пожала плечам. Из больницы она вернулась не так давно, и проверок уже перенесла столько, что скорее это ей следовало считать всех вокруг заразными.
Настроение немного поднялось: пока что ее не только не убили, но даже осчастливили кружкой чая и куском пирога с мясом.
Вадим Алексеевич молча выслушал рассказ о разбитом такси и теперь изучал ее вещи. Косметику и украшения он отодвинул в сторону, платье повертел в руках, рассматривая ярлык. Особое внимание уделил Сашиному паспорту. Охранники Антон и Анатолий стояли рядом со столом босса, перебирая содержимое бумажника. Cмартфоном не заинтересовался никто. "Вероятно, приняли его за навороченное зеркало. Дикари", – мысленно вздохнула Саша, а вслух сказала:
– Деньги забирайте, но карточки оставьте, пожалуйста. Они – на мое имя, и магазины – сплошь женские, зачем они вам?
Господин мэр приподнял брови:
– Ты что… рассчитываешь и дальше гулять по мирам?
Саша открыла рот с твердым намерением заявить "Да!" и замерла, прикусив губу.
Родной город. Съемная, но все равно родная квартира. Не самые любящие, но – родители же. Все это было черт-те где, но мысли о них служили якорем ее рассудку. Последней надеждой. Признай вслух, что надежды нет, и – можно смело идти дружить с мыльцем, веревочкой и табуретиком.
Вадим качнул головой и поманил Сашу к себе, указав на стул. Она подчинилась.
– Забудь о подобных фантазиях. Я дам тебе шанс жить в моем городе нормальной человеческой жизнью. Ты не будешь якшаться с тьмой ни в каких ее проявлениях, – он сделал паузу. Саша очень надеялась, что мысль про темную сторону и печеньки не отразилась на ее лице. – Если не научишься думать о себе, как о местном жителе, тебя ждет Первомайская площадь. Повезет – сразу. Не повезет… особый отдел "Зари" – много хуже.
Мэр демонстративно собрал в кучку паспорт, содержимое бумажника, и смахнул все в ящик стола. Из другого ящика достал какой-то бланк и написал в нем несколько строк, пока Саша растерянно хлопала глазами, не находя слов.
– Сходишь в ближайший полицейский участок, скажешь, что потеряла все документы. И запомни: я вычеркнул Петербург и отца, теперь ты – сирота из глухой провинции, моя дальняя родственница. Город покидать запрещаю.
Наверное, господин мэр ждал благодарностей за оказанную милость. Но девушка напротив него только мрачно шмыгнула носом.
– Санкт– Петербург! – с горечью сказала Саша, глядя на неправильную карту России за спиной своего мучителя. – В моем мире он называется Санкт– Петербург!
– Прекрати истерику! – бросил Вадим, влепив ей пощечину.
***
Саша замерла, прижав руку к лицу. Если не считать пинки и щипки хулигана, влюбленного в нее в третьем классе, никогда прежде ее не били мужчины. Слез не было. Только колючая, холодная злость. Вероятно, этот человек не умел по-другому. Не исключено даже, что желал ей добра. Но весь тот интерес, который она испытывала меньше часа назад, он выбил из нее начисто.
– В доме есть свободные комнаты, располагайся, – как ни в чем не бывало указал на дверь господин мэр.
– У меня есть выбор? – тихо спросила Саша. Вадим снова приподнял бровь:
– Считаешь, готова выжить сама по себе? Могу выделить милую маленькую квартирку в переулке Крылова.
Охранник Антон закашлялся, охранник Анатолий тяжело вздохнул. Видимо, речь шла о каких-то жутких трущобах. Но лучше последние трущобы, решила Саша, чем соседство с этим человеком. Она молча кивнула.
– Толик, отвези, пожалуйста, – махнул рукой господин мэр, всем своим видом давая понять, что странная гостья для него больше не существует.
***
– Сурово ты с ней, – подал голос Антон, когда за девушкой закрылась дверь. – Из-за того, что похожа?..
– Слишком похожа, – с горечью пробормотал Вадим.
– А по-моему как раз – не очень. Чересчур упрямая. И цвет волос – совершенно другой, – пожал плечами охранник.
– Вы просто забыли. Вы все забыли, какой сильной она была прежде. До того, как проклятие добралось до нее.
Глава 5. Ночь, улица, фонарь
Солнце еще только призадумалось насчет заката. а на улицах уже горели фонари, правда пока – через один.
– Скажите… во всех городах страны такая же иллюминация? – осторожно спросила Саша водителя.
– Во всех городах всех стран всего мира – такова жизнь, – будничным тоном ответил тот. – Впредь советую воздержаться от подобных вопросов.
Саша прижала рюкзак к груди – последний клочок нормальности в окружающем ее дурдоме. Эти люди устроили чудовищное световое загрязнение, которое вредило природе. Эти люди спали при свете, который лишал их гормонов, ответственных за молодость и долголетие. И после такого эти люди запретили ей думать о возвращении?