Чтение онлайн

— Можно мы тебе поможем?

— Как хотите, — безразлично сказала Уиллаби и снова бросила взгляд на детей с автоматонами.

Уиллаби заготовила достаточно материалов. Здесь были ветки, бечевка, она откуда-то даже достала старый цилиндр, дырявый красный шарф и треснувшие очки. Финч принялся связывать бечевкой ветки, а Арабелла взяла немного снега и стала лепить снеговику уши.

— Не нужно уши! — прикрикнула Уиллаби. Она выглядела очень злой.

— Хорошо-хорошо, — поспешила успокоить ее Арабелла и начала залепливать вмятины в теле снеговика.

С помощью Финча и Арабеллы снеговик стал расти и приобретать еще более пугающие черты. Уиллаби командовала, а Финч и Арабелла строго следовали ее инструкциям. Вскоре у снежного монстра появились длинные худые руки со скрюченными пальцами, на его голову был надет цилиндр, вокруг шеи намотан шарф, на нос переместились очки. Он стал напоминать зловещего джентльмена.

— А почему они сами не лепят? — спросила Арабелла, кивнув на прочих детей. — Так же неинтересно.

Уиллаби даже покраснела от гнева. Но все же ответила:

— Это мои кузены и кузины. Они очень ленивые. Эти бездарности даже в школе не учатся. К ним приходят сюда все учителя.

— А ты была в школе в последний день? — встревоженно спросила Арабелла.

— К вашему сведению, — проворчала Уиллаби, — учителя очень злятся из-за того, что вас не было!

Арабелла заметно погрустнела, и Финч решил сменить тему:

— У нас были важные дела, — сказал он. — Кстати, ты не видела здесь высокую даму в черном? У нее еще детская коляска…

— Мадам Шпигельрабераух? — спросила Уиллаби. — Она вошла в дом через заднюю дверь.

— Ты знаешь ее? — удивился Финч.

— Да, — кивнула девочка. — Папа рассказывал, что она его воспитывала, когда он был ребенком. Он говорит, что она очень хорошая. А господин Уолшш ее не любит.

— Какой именно господин Уолшш? — уточнила Арабелла.

— Старый господин Уолшш, — угрюмо сказала Уиллаби.

— Твой дедушка?

— Он не позволяет мне называть его дедушкой.

— А почему он не любит мадам Клару?

— Он винит ее в том, что папа связался с мамой и появилась я.

Финч и Арабелла не знали, что на это сказать. Финч думал, что нужно ответить что-то утешительное и ободряющее, но нужные слова никак не подбирались.

— О! Дети! Вот вы где!

Фанни появилась из-за угла дома. Она выглядела взволнованной — вероятно, решила, что дети уже проникли как в сам особняк, так и в личный кабинет старого господина Уолшша. И к этому времени их уже снова должны были схватить.

Увидев, что Финч и Арабелла заняты всего лишь тем, что помогают девочке лепить снеговика, она заметно успокоилась. Кажется, в ее понимании, лепка снеговика представляла собой вполне подходящее для правильных детей правильное занятие. И за него их никто не будет пытаться убить.

— Прощайтесь с вашей подругой, дети! — сказала она. — Пора отвезти вас домой!

Финч и Арабелла попрощались с Уиллаби и, под пристальным надзором Фанни Розентодд, направились к экипажу.

Когда они скрылись за углом, раздался смех, и Уиллаби Уолшш обернулась. Ее кузены и кузины тыкали пальцами и хохотали, потешаясь над ней.

— Гадкая толстуха! — вопили они. — Поглядите! Гадкая толстуха слепила себе женишка!

Уиллаби отвернулась и скрипнула зубами.

— Смейтесь-смейтесь, пока можете, — пробурчала она. — Скоро он вас сожрет. А потом мы посмеемся. Правда, мистер Маньяк-Вскрыватель-Глоток? Мы с вами посмеемся, когда он их сожрет? Когда он их всех сожрет.

Вдова Лилли из второй квартиры носила шали. Она сама их вязала — почти только этим она изо дня в день и занималась, и у нее их за долгие годы скопились сотни. Сотни одинаковых черных шалей.

Вдове Лилли было около сорока лет, но выглядела она гораздо старше. Морщины от внутренне переживаемого горя напоминали следы от пера ручки без чернил, процарапанные на бумаге. Темно-русые волосы выглядели серыми и тонкими, вдова Лилли собирала их в узел на затылке. А еще она была близорука и носила очки в круглой оправе.

Эта тихая, погруженная в себя женщина ни с кем особо не общалась. Обычно от нее можно было услышать лишь глухое бормотание: «Здравствуйте, здравствуйте», «Дела, да? Все хорошо, хорошо…» При этом почему-то вдова Лилли была единственной во всем доме, кому миссис Поуп не выказывала откровенных знаков презрения. Консьержка будто бы вообще не замечала ее, всегда отворачивалась и вообще старательно игнорировала. Как будто ей было или неприятно, или больно на нее смотреть.

Квартира вдовы Лилли представляла собой довольно угрюмое зрелище. Повсюду комьями лежала пыль, по углам висела паутина, а каминные часы так давно не шли, что их стрелки даже успели заржаветь.

В центре крошечной гостиной на выцветшем круглом ковре стоял засыпанный клубками ниток, мятыми газетами и вырванными книжными страничками диванчик, на котором сидел очень старый автоматон. Его завод давно иссяк, а ключ где-то потерялся. Механический слуга не шевелился…

Финч неуютно ежился и с тревогой глядел на вдову Лилли, покачивающуюся в кресле-качалке у пустого камина. Женщина была не в себе, он не знал, как себя с ней вести, и слова мистера Франки о том, что она «совершенно безобидна, как мышь с перебитыми лапками», не слишком-то вдохновляли.

— Мэм, — негромко проговорил мальчик. — Вы узнаете его?

Вдова Лилли подняла на него взгляд, полный слез. Фотокарточка в ее руках дрожала.

— Это он, — сказала она. — Он убил моего мужа.

Финч нахмурился. Его мрачные опасения подтвердились…

…С того момента, как Фанни Розентодд привезла их с Арабеллой на улицу Трум, прошел уже почти час.

Фанни захотела лично удостовериться, что они отправятся прямиком к себе и не натворят дел по пути. Она провела детей до дома и даже вошла вместе с ними в подъезд.

У стойки миссис Поуп стоял приятель консьержки, старший констебль Доддж. Он как раз жаловался лысой кошатнице на выходки напарника, который «совсем слетел с катушек» и «растерял все крохи здравого смысла».

Оказалось, что младший констебль Перкинс всего за один день как-то (и главное — зачем-то!) выследил и изловил в Горри едва ли не всех преступников и проходимцев, чьи портреты висели на стене мистера Додджа, приволок их в «Фонарь констебля», и им (двум констеблям) пришлось, не поднимая головы, пять часов подряд оформлять «этих типчиков». А после пришлось еще дожидаться арестантского фургона из участка с улицы Грэйсби. Тамошние констебли также были не слишком довольны «самоуправством» и «неожиданной результативностью» Додджа и Перкинса, ведь на них свалилось столько хлопот накануне снежной бури. Они восприняли все это, как подложенную им форменную свинью, да и господин Помм, инспектор Горри, не слишком-то любил чрезмерно ретивых подчиненных. В общем, удружил Перкинс мистеру Додджу так удружил и еще смеет удивляться, почему это его старший коллега так зол, ведь они — «Он мне так и заявил, представляете, миссис Поуп?!» — просто выполняют свою работу.