Чтение онлайн

Я позвонил в дверь обратно. Открыли. Я вошел. Они танцевали. Я выпил что-то, вышел на балкон и сказал: «А вот это вы можете сделать?» Перелез через балкон на одиннадцатом этаже и повис не наверху, на перилах, а внизу, отпустив одну руку. Мне было четырнадцать лет…

И когда они наклонились, чтобы вытащить меня, я абсолютно точно помню, что ужас на их лицах носил совершенно другой характер: что будет, если из «их квартиры»… и так далее. Это не испуг, что человек разобьется, а испуг, что разобьется у нас.

Я не взял их руку. Подтянулся сам обратно и ушел. (III, 2)

(2007)

Мне очень нравилась Лена.

Она была не по годам хорошо сложена, что называется, созрела, и это распаляло подростковое воображение, создавало обманчивое впечатление, будто заветное, то, о чем так сладко мечталось, вот-вот произойдет.

Разумеется, я не мог признаться Лене, что учусь в младших классах. Почему-то казалось, она не станет общаться с малолеткой. Чтобы не рисковать, накинул себе пару годков. Все бы ничего, внешне я соответствовал заявленному возрасту, но… и так-то учился неважнецки, серединка на половинку, а тут для конспирации взял в руки учебники старшеклассников и окончательно поплыл… (II, 57)

«ЩУКА»

(1993)

Интервьюер: Как Вы попали в Щукинское училище?

У меня никогда не возникало вопроса, кем я стану.

Я до Щукинского училища работал в театре, играл актером в Театре Станиславского, учился в их студии.

Еще будучи школьником, играл беспризорника в пьесе Крона «Винтовка 392116». Играл я, конечно, ужасно, как понимаю теперь… Но импровизацией, подражанием, дуракавалянием я занимался усиленно.

В Щукинское я поступил в то же лето, когда снимался в фильме «Я шагаю по Москве», в шестьдесят втором году… Позже, перейдя во ВГИК, я понял, что Училище было замечательным…

Что Вы читали, если помните, на вступительных в Щукинском?

Помню прекрасно. Я читал Михаила Светлова: «Молодой уроженец Неаполя, / Что оставил в России ты на поле…». Из прозы я читал Пришвина «Иван-да-Марья», а басню читал Михалкова. Это был шаг к моей независимости: собственно говоря, а почему я должен читать другого, только потому…

Отборочными турами руководил такой преподаватель – Бенинбойм. Мастерами были Леонид Моисеевич Шихматов и Вера Константиновна Львова.

Но папа ваш никак не участвовал в том, что Вы поступили в Щукинское?

Ни-ког-да мой папа не участвовал ни в том, чтобы меня «поступать» в институт, ни в том, чтобы меня «освобождать» от армии.

Никогда!

Родители совершенно не влияли на мой выбор. Не поощряли, не запрещали, так что я не могу вам рассказать душещипательную диккенсовскую романтическую историю.

Кто-нибудь учился с Вами, кто стал потом известным актером?

Известной актрисой стала Настасья Вертинская, она же стала моей первой женой… (III, 2)

(2000)

Интервьюер: А почему в свое время Вы ушли из Щукинского училища?

Я не ушел. Меня выгнали с четвертого курса. Из-за съемок в кино.

Мы в тот момент начали самостоятельно ставить спектакль, а меня запретили пускать в училище. Постановку я заканчивал тайно.

У меня уже тогда созрела мысль уходить на режиссуру, и я понимал, что если я окончу «Щуку», то обязан буду после училища еще три года проработать в театре (по законодательству), прежде чем поступать в другой вуз.

Поэтому я не стал ничего делать для того, чтобы Захава, тогдашний ректор, переменил свой приказ, хотя он очень хотел. Мне говорили: да пойди ты к нему. Но я делал вид, что обижен.

И с четвертого курса «Щуки» поступил сразу на второй курс ВГИКа. (II, 33)

Ъ,Ь (2010)

Твердость и мягкость.

Если в смысле «кнута и пряника», то пользуюсь и тем и другим. Но, вообще, я не очень понимаю, что такое мягкость. Сострадание – да. Понимание человеческих проблем – да. И в связи с этим – помощь. Я многим помогаю, зачастую этого не помню, и бывает, с одной стороны, неловко, а с другой – невероятное счастье испытываешь, когда подбегает человек, или звонит, или пишет: «Спасибо Вам! Если бы не Вы…»

Вот сейчас кто-то скажет: «Сколько же у него денег, что он не помнит, кому сколько дал…» Или: «Еще бы, при его-то связях легко помогать!..» Типично холопская психология. Мне радостно, когда какие-то люди говорят: «Мы за Вас молимся, свечки ставим». Но все это вряд ли имеет отношение к мягкости…

Про твердость я знаю больше. Она разная бывает. Твердым (и даже жестоким) я научился быть еще в достаточно молодом возрасте. Например, когда снял Калягина с роли Обломова. Актера, который уже начал сниматься! Не буду пересказывать в подробностях. Факт, что я вырвал из сценария страницы с его текстом: «На вот тебе подарок, и до свидания». Никто не мог поверить, что я это сделал. Через много лет та же история повторилась с Дапкунайте. Кому могло прийти в голову, что я буду снимать в роли Маруси другую актрису? Ни ей самой, ни ее агентам, никому вокруг.

А я это сделал и не жалею. (XV, 46a)

ЭВОЛЮЦИЯ

Вооруженная эволюция

(2009)

Я вообще считаю, что для России в противовес вооруженной революции важна вооруженная эволюция… Интервьюер: Какая? Ну, в смысле, защищенная… (I, 137)

ЭГОИЗМ

Социалистический эгоизм

(1990)

Что может быть страшнее на свете нашего, я бы назвал так, социалистического эгоизма?!

Что может быть безысходнее старости в нашей стране? Оскорбительнее добывания справки, лекарства, билета, да чего угодно. «Почему так? – спрашиваем мы себя. – Отчего?»

А ответ прост.

Наш социалистический эгоизм – это результат вытравливания из массового сознания людей понятий греха, стыда, возмездия и веры в то, что жизнь человеческого духа бессмертна. А раз так – то и нечего и некого, кроме очередного начальства, бояться и незачем задумываться и маяться угрызениями совести – совести, усыпленной, убаюканной речами о социальной справедливости и вечной правоте выбранного курса…