Чтение онлайн

Я хотел бы быть автором картины «Пролетая над гнездом кукушки» Милоша Формана…

Я бы хотел быть автором картины «Бумажная луна» американца Богдановича, картины «Девушка с коробкой», снятой Борисом Барнетом в 1927 году.

Я хотел бы быть автором «8 1/2 » Феллини и мечтал бы быть автором любой ленты Бергмана. (II, 16)

Я НЕ ХОТЕЛ БЫ…

(1988)

Есть хорошие режиссеры, которые снимают прекрасные картины, автором которых я не хотел бы быть…

Ну вот хотя бы прекрасные картины Элема Климова «Иди и смотри» и «Прощание». Отличные работы, я их понимаю. Но автором бы не хотел быть.

Я не хотел бы быть автором фильма «Мой друг Иван Лапшин»… Это хорошая картина, прекрасная. Но это – не мое. (II, 16)

Я ХОЧУ

(2005)

Я хочу в Москве есть пельмени, а купаты – на Кавказе.

Есть два ошибочных пути в творчестве: делать, как у людей, либо как угодно, но не как у людей.

Меня интересует, как ты конкретно думаешь. А все остальное, среднеарифметическое, могу получить в Интернете. (I, 118)

«Я ШАГАЮ ПО МОСКВЕ»

(1964)

В фильме «Я шагаю по Москве» мне поручили одну из центральных ролей.

С Георгием Данелия у актеров сразу установился творческий контакт, мы понимали его с полуслова. Он требовал от нас предельной искренности и добивался этого порой самым неожиданным образом. Снималась комедийная сцена в парке. По сюжету мы должны были смеяться весело, отчаянно, до слез. Испробовали все – ничего не получалось. И тогда наш режиссер, опустившись на четвереньки, как-то боком, чрезвычайно быстро пополз к кустам. Мгновение стояла мертвая тишина, а потом грянул оглушительный смех. Оператор Вадим Юсов спешил заснять нужные кадры. Эта сцена получилась очень живой в фильме.

Интересно снимал Данелия сцены в ГУМе. Толпы любопытных собирались вокруг нас, как только начинали устанавливать свет. Тогда принесли запасную камеру и в дальнем углу магазина инсценировали съемку. Этот «обманный маневр» сделал свое дело: нужная нам площадка мгновенно опустела, и мы могли спокойно работать перед камерой, скрытой от посторонних глаз на втором этаже. Люди не замечали, что идет съемка, они не замечали, что были ее участниками, и вели себя как обычно: подходили к прилавкам, разговаривали, рассматривали товары и так далее. Это позволило и нам чувствовать себя перед камерой легко и свободно. (II, 1)

(1968)

Пожалуй, чаще всего вспоминается мне время, когда я ходил, «шагал по Москве»…

Этот фильм как-то сразу завоевал успех, и не последнюю роль здесь сыграла прекрасная песня, заслуженно ставшая популярной. Мне кажется, вся картина была под стать этой песне: изящная, легкая, вальсообразная… (I, 1)

(2010)

Интервьюер: Замечательный режиссер Георгий Данелия в своих мемуарах рассказал о том, что во время съемок «Я шагаю по Москве» старший брат, считавший себя уже опытным кинодеятелем, подговорил Вас попросить повышения гонорара. Можете рассказать со своей стороны, как это было?

Я очень люблю и Гию Данелия, и его фильмы, и его мемуары. Но вот этой истории – честно! – не помню.

Данелия как замечательный рассказчик мог слегка и приукрасить…

Нет-нет, я не говорю, что он привирает. Это вполне могло быть, но было ли на самом деле, просто не помню. Я был так молод, и эти съемки стали для меня такой радостью!..

Мне много чего другого врезалось в память. Как ночью я с сердцем, замирающим от ужаса, таскал из маминой тумбочки «кончаловку». И тут же ночью за углом нашего дома меня уже ждали Данелия, Гена Шпаликов и Вадим Юсов. Оценив мой героизм, все вместе шваркнули по хорошему стаканчику «кончаловки»!.. А Вадима Ивановича Юсова я натурально спас. Он сидел на двухметровом практикабле – операторской вышке. Снимет эпизод, прильнет к камере, посмотрит и отодвинется назад, потом опять посмотрит и опять отодвинется. Я вижу: еще чуть-чуть, и он грохнется с этой высоты на спину! Крикнул, предупредил его. Он был так впечатлен моим поступком, что мы и по этому поводу выпивали.

Съемки «Я шагаю по Москве» – это была песня.

Данелия – молодой, веселый, легкий. Мне очень повезло, что первая большая актерская роль, первая главная роль была в фильме, который снимал именно он. Данелия работал шутя, играя, не надувая щек. Я был совсем молодой и так ощутил атмосферу тех съемок… Тогда впервые понял, что хочу этим заниматься. И тогда уже начинал что-то предлагать для своей роли. Я сам придумал, что мой герой к герою Стеблова выйдет с лисьей маской на лице. Чтобы это было неожиданно. Данелия сразу сказал: «Можешь попробовать», а потом, через паузу: «Э-э, брат, да я дам тебе рекомендацию во ВГИК на режиссерский». И дал, но не сразу. Я тогда учился в «Щуке», во ВГИК пошел позже. (II, 67)

Я – НИКИТА МИХАЛКОВ

(1989)

Интервьюер: Что думаете, глядя на эту фотографию (на фотографии Никита Михалков времен «Я шагаю по Москве»)?

Я думаю, что мечты этого человека в общем-то сбылись. Они, вероятно, не были никак оформлены…

Но я не изменился по ощущению жизни, по ощущению мира. Я этого не осознавал, наверное, так, как могу осознать сейчас, с высоты возраста, но у меня не было жгучих разочарований, какие бывают в соединении нынешней жизни с воспоминаниями о молодых надеждах и мечтах.

Тогда Вы, наверное, счастливый человек?

Наверное.

Может быть, у меня никогда не было надежд, перешагивающих мои возможности. Ведь самое горькое, страшное и печальное – когда человек себя переоценивает. И время, ставя все на свои места, приводит к реальной самооценке. И тогда можно либо сетовать – ты не так талантлив, не так жил, не так любил… либо можно обвинять других – не дали быть, не дали состояться, не дали развиться и так далее.

И то и другое, по-моему, катастрофа в человеческой жизни.

У меня этого не было. (II, 18)

(1989)

Да я иду своей дорогой, как и раньше шел.

Знаю, сколь велико количество людей, считающих меня снобом. Я не пытаюсь панибратствовать, не хочу подыгрывать: если мне не интересна игра, я просто не стану в ней участвовать.

Меня можно упрекать во многих чертах моего характера (эгоцентризме, например), не принимать смесь расчетливости с безалаберностью; есть и такой грех: подчас трудно сдержать остроту, и она, попадая в цель, иногда ранит больнее, чем хотелось. Словом, проблема укрощения темперамента в разных направлениях, конечно, существует.

Но при всех негативных качествах, которых, повторяю, наверняка очень много, едва ли кто-нибудь может про меня сказать, что я когда-либо ставил в зависимость от сиюсекундной политической ситуации свои творческие помыслы, планы, желания.

Моя профессиональная свобода основана прежде всего на том, что я никогда ничего не делал, чтобы кому-то понравиться или чтобы мне за это что-то дали. (I, 28)

(1991)

А унижение, которое я испытывал, ходя по инстанциям, хихикая и лебезя, бия чечетку в кабинетах, уговаривая, объясняя, пия водку с людьми, с которыми неинтересно это делать.