Чтение онлайн

На помощь разбитым спешил Белобородов с толпою в 425 человек [257] , но опоздал и прибыл тогда, когда войска преследовали остатки разбитой шайки Паргачева. Белобородов вступил было в дело и атаковал отряд Гагрина «с превеликим криком, при пушечной пальбе», но встретил контратаку, веденную «с таким стремлением, что она [толпа] с тою же скоростью, с какой вперед стремилась, в бег обращена, оставя пушки» [258] .

Белобородов бежал на Каслинский Демидова завод, где начал строить укрепление [259] . Окрестное население приходило с покорностью, принимало присягу и распускалось по домам. Из числа пленных виновные в подстрекательстве и бунте 803 человека были отправлены в Екатеринбург, 235 человек отпущены по домам, а 255 человек хорошо вооруженных присоединены к отряду; все укрепления, построенные мятежниками в разных селениях, были разрушены. Гагрин видел ясно, что большинство населения не преступно, что оно вовлечено в мятеж обманом и верит искренно, что называющий себя государем есть действительно император Петр III. Чистосердечное раскаяние многих давало надежду, что убеждения не останутся бесплодными, и потому Гагрин, выбрав нескольких человек, наиболее уважаемых, передал им манифест императрицы и увещание главнокомандующего и отправил их в Шайтанский завод и Илимскую казенную пристань, где находились еще мятежники, под предводительством есаула Павла Зубринского.

«Зубринский, – доносил А.И. Бибиков [260] , – велел оное прочесть при собрании (конечно, от неосторожности), а посланные сказывали, что на Уткинском заводе тем наказания никакого не сделано, кто добровольно явился. Сие произвело такое действие, что как только начальник воровской Зубринский намерился бежать, то прочие до того не допустили», а майор Гагрин тотчас же отправил в эти селения команды под начальством капитанов Дурново и Морсошникова. На Шайтанском заводе и Илимской пристани было взято четыре орудия, 388 человек добровольно покорившихся и захвачены главнейшие предводители и зачинщики: Петр Паргачев, Павел Зубринский, Сергей Шепелев, Антип Менщиков и Федор Кощунов.

1 марта майор Гагрин ночевал на Уткинском заводе и 3-го числа вступил в Гробовскую крепость. Здесь он получил уведомление, что полковник Василий Бибиков высылает ему на помощь отряд из Екатеринбурга, «но как я, – доносил майор Гагрин [261] , – и к разбитью злодейской толпы их не требовал, а по теперешнему обстоятельству оные [силы] мне не надобны, о чем к нему с прописанием резону рапортовал».

«Полковник [Бибиков], – стыдясь, писал Охлебинин [262] , – что сей предводитель [Гагрин] с малою командою произвел толь великие успехи, спешил себе сколько-нибудь предоставить славы». Он командировал майора Фишера на Каменский завод со всеми силами, какие только были в Екатеринбурге, и приказал ему, преследуя мятежников, идти на соединение с майором Гагриным. Последний не принял этого содействия и, оставив Фишера в Коневской крепости, сам пошел на Каслинский завод, где Белобородов успел собрать до тысячи человек. Утром 12 марта майор Гагрин штурмовал Каслинский завод; мятежники были разбиты, и Белобородов бежал в Саткинский Лугинина завод. Он потерял 57 человек убитыми, 420 человек захваченными в плен и добровольно явившимися, 300 лошадей и четыре знамени, которые были публично сожжены [263] .

Таким образом, очистив от мятежников весь край, от Кунгура к Екатеринбургу, и приведя к покорности большую часть заводов [264] , Гагрин победоносно вступил в город с своим небольшим отрядом, состоявшим всего из 120 солдат и 670 человек полувооруженных крестьян. Заслуги Гагрина были оценены императрицею, и он был произведен в премьер-майоры [265] . Екатеринбург был избавлен от предстоявшей ему гибели, и тогда полковник Василий Бибиков не постыдился написать канцелярии главных заводов правления, «что посланными от него командами злодеи из слобод выгнаны» [266] .

Со вступлением майора Гагрина в Екатеринбург мятежники рассеялись в разные стороны, но край этот еще нельзя было считать окончательно усмиренным. Белобородов с небольшим числом своих сообщников ушел, через селения Верхние и Нижние Киги, на соединение с Пугачевым, а бывшая с ним толпа, разделившись на мелкие шайки, бродила по разным направлениям и частью соединилась с толпою атамана Грязнова, хозяйничавшего в окрестностях Челябинска.

Занятие Челябинска отрядом генерала Деколонга. – Действия мятежников. – Бой у деревни Пергиино. – Отступление Деколонга. – Выселение челябинских жителей. – Жалоба главнокомандующего на бездействие Деколонга. – Намерение императрицы заменить его Суворовым. – Отказ графа П.А. Румянцева отпустить Суворова из своей армии. – Развитие мятежа. – Блокада Долматова монастыря. – Занятие инсургентами Курганской слободы и других пунктов на границах Сибирской губернии. – Деятельность сибирского губернатора Чичерина по усмирению восстания.

После неудачного приступа атамана Грязнова к Челябинску 10 января он, как мы видели, отступил к Чебаркульской крепости, оставив небольшую толпу башкирцев для блокады города [267] . Блокада эта продолжалась не долго, и 13 января генерал Деколонг, после незначительной перестрелки, занял Челябинск с своим отрядом.

Он пришел туда почти случайно.

Получив уведомление сибирского губернатора об отправлении в Челябинск орудий, предназначенных для оренбургской линии, и не подозревая, что город этот уже окружен мятежниками, генерал Деколонг с 10-ю и 11-ю легкими полевыми командами выступил из Верхнеяицкой крепости в Челябинск, с намерением присоединить орудия к себе и произвести поиск над мятежниками. На пути Деколонг получил два сообщения Веревкина: одно о бунте челябинских казаков, а другое – о появлении шайки Грязнова под городом. Ускорив свое движение, Деколонг лишь только вступил в Челябу, как получил просьбу о помощи от начальника екатеринбургских заводов, полковника Василия Бибикова. Не считая возможным бросить Челябинск, к которому, по слухам, должен был вернуться Грязнов, с вновь набранным на заводах ополчением и 20 пушками, Деколонг приказал следовавшим с сибирских линий майору Жолобову с 12-ю легкой полевою командою и майору Фишеру с двумя гарнизонными ротами повернуть к Екатеринбургу и идти на помощь полковнику В. Бибикову. Сам же Деколонг остался в Челябинске с тою целью, как говорил он, чтобы рассеять шайку Грязнова [268] , но до 1 февраля почти не выказывал никакой деятельности.

Грязнов с толпою до 4 тысяч человек снова подошел к Челябинску и, расположившись в шести верстах, в деревне Першиной, почти ежедневно высылал небольшие партии с целью отрезать сообщение с городом, в котором находился весьма значительный гарнизон. Деколонг объяснял свою бездеятельность тем, что большинство мятежников конные, а у него конницы всего 240 человек, с которыми предпринять наступление невозможно. Окрестное население, не видя защиты от войск, частью по принуждению, а в большинстве добровольно посылало к Грязнову депутатов и, прося принять в покровительство, переходило на сторону самозванца. Оно находилось почти в безвыходном положении: от правительственной власти защиты нет, а мятежники грабят всех непокорных и покровительствуют покорившимся. Ясно, что держаться стороны мятежников было выгоднее, и Грязнов почти ежедневно принимал депутатов, приказывал им высылать из селений казаков и увеличивал свои силы.

Таким путем присоединились к мятежникам Карачельский форпост, Воскресенское село, Кургамышская слобода и др. Челябинск оказался отрезанным от главных путей, и Деколонг досиделся в нем до того, что стал опасаться за недостаток продовольствия для отряда. Попытка его рассеять мятежников, собравшихся в деревне Першиной, была безуспешна, хотя в донесении своем он старался доказать, что одержал победу.

Выступив 1 февраля из города и подходя к Першино, Деколонг нашел неприятеля готовым его встретить и расположенным впереди деревни в боевом порядке. По высотам были расставлены орудия, прикрытые набранной из крестьян пехотою, а впереди для встречи отряда была выслана башкирская конница. Тесня башкирцев, Деколонг хотя и дошел до деревни Першиной, овладел одной высотою, захватил 2 орудия и 180 человек пленных, но остальных мятежников не прогнал с поля сражения. На дальнейшие атаки он не решился «за наступившим вдруг большим туманом, а более по малости конницы, на оное покуситься и в видимую опасность вдаваться не рассудил». С двумя легкими полевыми командами, гарнизоном и городскими обывателями можно было сделать что-нибудь более простой прогулки до деревни Першиной и возвращения с потерею всякой надежды защитить город, который «с пустырями» имел более шести верст в окружности. Опасаясь к тому же остаться без продовольствия, Деколонг решился покинуть город на произвол мятежников. Предлогом для своего удаления он избрал письмо, полученное от полковника Василия Бибикова, сообщавшего, что «тамошняя окрестность и самый Екатеринбург от злодейских обращений весьма опасны». Бибиков писал, что если Деколонг не придет скоро к нему на помощь, «то не иное что в городе найдет, как самих бунтовщиков», ибо крестьяне весьма сомнительны и ожидают только «от злодейской толпы оказии».

Опираясь на то, что от Военной коллегии и от главнокомандующего войсками А.И. Бибикова приказано было ему защищать главнейшим образом екатеринбургские заводы, как приносящие «знатную пользу государству», Деколонг оставил Челябинск, но не пошел к Екатеринбургу, а к Шадринску. «Хотя бы в Челябе и надлежало оставить достаточный гарнизон, – доносил он генералу Чичерину [269] , – по но малости войск оного уделить никоим образом было не можно».

Узнав о намерении Деколонга оставить городских обывателей без защиты, Исетская провинциальная канцелярия просила разрешения переселиться также или в Екатеринбург, или в ближайшие к нему места, с письменными делами, денежной казной и «со всеми верноподданными ее величества рабами» [270] . Начальник отряда изъявил на то согласие, и 4 февраля на видных местах улиц Челябинска было выставлено объявление, в котором Деколонг говорил, «что, имея важные и справедливые резоны, должен оставить город», взяв с собою всех верноподданных и прямо служащих ее императорскому величеству, идти внутрь провинции до Шадринска или где способнее его высокопревосходительство избрать изволит с войсками свое пребывание иметь».

Таким образом, в самом начале Деколонг свои действия или, лучше сказать, бездействие объяснял желанием удержать Исетскую провинцию от мятежа, развивавшегося на его глазах; потом говорил, что спешит к Екатеринбургу и потому не может оказать другим помощи, а в действительности пошел к Шадринску. Отступая к этому пункту, он ничего не защищал и даже не прикрывал ничего, кроме одной из числа многих дорог в Сибирь, а уходил из Челябинска потому, что боялся столкнуться с мятежниками. Он требовал, чтобы все те жители, «кои прямо и непоколебимо» желают служить императрице, «те б к походу с его высокопревосходительством, через 24 часа в самой крайней готовности, без тягостей и имея только на одни сутки себе пищи, конные верхами, а прочие пешие, с ружьем, какое у кого имеется, были готовы и ожидали бы на всякий час к выступлению повеления».