Чтение онлайн

«Почему оба эти господина вздрогнули, когда я сказал, что драгоценные камни были спрятаны вне поезда? Может быть, потому, что они знали, что именно так было на самом деле. Торе мог знать об этом потому, что он, может быть, и есть вор. В таком случае, Митчель был или его сообщником, или видел, как он спрятал саквояж на какой-нибудь станции. Или, может быть, Митчель сам спрятал мешочек? Но как могло это случиться, когда я всю ночь не спускал глаз с его отделения? Быть может, я уснул, но это маловероятно. Поэтому мне прежде всего следует узнать, какие отношения существуют между этими людьми и не находятся ли они в заговоре? Что касается убийства, то странно, что оба они нашли возможность бывать в этом доме, странно, что оба так равнодушно отнеслись к моему предположению о том, что вор мог убить даму с целью завладеть драгоценностями. Если Торе убил эту даму, то его поведение перед трупом было удивительно. Но, с другой стороны, он признался, что изучал медицину, а на медиков трупы не производят впечатления; к тому же, как медику, ему легко было перерезать сонную артерию простым перочинным ножом, хотя, впрочем, для этого не требуется особенных медицинских сведений. Поведение Митчеля еще загадочнее. Если бы он был убийцей, то ввиду его необыкновенной способности скрывать свои чувства следовало ожидать, что он спокойно взглянет на труп. Вместо того, он был очень возбужден и близко подошел к трупу, чтобы рассмотреть его, тогда как убийцы, обыкновенно, отступают от своей жертвы. Между тем он назвал имя этой женщины, и оно совпадает с названным ею самой. А так как он охотно назвал имя, то какую цель он преследовал, вырезая так тщательно метки из всех платьев? Если же Роза Митчель – это фальшивое имя, почему так тщательно скрывают ее настоящее имя? Пожалуй, я предложу ему некоторые из этих вопросов».

Размышления Барнеса были в этом месте прерваны словами Митчеля:

– Нам обоим, конечно, любопытно знать, о чем каждый из нас сейчас думал, и я удовлетворю ваше любопытство. Я старался взглянуть на себя с вашей точки зрения и отгадать, какие заключения вы вывели из моего поведения в присутствии покойницы.

– Я не могу ничего вам сообщить о моих заключениях, потому что еще не пришел ни к каким, – заметил Барнес. – Моим правилом было всегда не делать слишком скорых заключений; если сыщик имеет предвзятое предположение, он легко может поддаться искушению выискивать подтверждающие его улики. Я же стремлюсь раскрыть истину и потому избегаю предположений.

– Хорошо, я вижу, что мне придется несколько изменить мое мнение о сыщиках, хотя вообще я прав, и вы составляете исключение.

– Лесть на меня не действует, мистер Митчель. Вы находитесь в настоящее время в очень затруднительном положении, и было бы хорошо, если бы вы могли мне объяснить, каким образом вы знаете убитую?

– Это я и сделаю. Я видел эту даму только один раз в своей жизни. Нет еще двух лет, как я поселился в Нью-Йорке и прошлую зиму стал женихом мисс Ремзен. Месяц спустя я получил письмо за подписью «Роза Митчель» с извещением, что подписавшаяся может открыть тайну, касающуюся моей семьи и способную заставить мисс Ремзен взять назад данное мне слово. Она назначила цену за свое молчание и приложила свою фотографию, чтобы я мог узнать ее, так как имела дерзость объявить мне, что лично придет за деньгами. Это она и сделала, и с тех пор до сегодняшнего дня я ее уже не видел.

– Можете вы доказать это?

– Я могу вам показать письмо и фотографию, если вы пойдете со мной в кладовые для хранения – Гарфильдо.

– Это мы можем сейчас же сделать. Вы заплатили деньги?

– Да.

– Подумали ли вы, что очень опасно платить за шантаж? Это может служить доказательством того, что человек чувствует себя во власти вымогателя.

– Совершенно верно; и я был во власти этой женщины.

– Это очень важное признание – особенно в связи с ее убийством.

– Я это очень хорошо знаю. Ну вот, мы уже и пришли.

Они вошли в банк, и Митчель попросил ключ от своего шкафа. Он никогда не брал его с собой, так как считал более безопасным оставлять ключ у служащего этого учреждения. Спустившись в большую кладовую, Митчель достал из шкафа шкатулку и повел Барнеса в соседнюю комнату. Здесь он открыл шкатулку и выложил на стол несколько пакетов, среди которых сыщик, к своему великому удивлению, увидел футляр из юфти, перетянутый ремнем, с тисненным золотом именем «Митчель». Неужели это и был футляр с украденными камнями?

– Вот бумаги и вот фотография, – сказал Митчель и протянул ее Барнесу, который тотчас же узнал убитую. – А вот и письмо. Прочесть вам его?

Барнес кивнул головой, но его мысли были заняты кожаным футляром в то время, как Митчель читал:

Митчель передал письмо сыщику, который внимательно перечитал его и осмотрел конверт и почтовый штемпель, указывавший на то, что письмо не было подделано и написано год назад.

– Вы заплатили требуемую сумму?

– Это требует подробных разъяснений. Получив письмо, я подумал, что ничего не потеряю, приняв эту особу и выслушав ее историю. Я, конечно, решил не давать ей денег, поэтому и не имел в доме такой суммы. Но, выслушав эту особу, я изменил мнение. Я увидел, что она имеет возможность на основании документов, которые она мне показала, распространить скандальную историю, способную привести к осуществлению ее угрозы. Я, конечно, хотел избежать этого. Но когда я ей сказал, что не приготовил для нее денег, она пришла в ярость, говоря, что я ее завлек в западню, чтобы выдать полиции. Я увидел, что мне следует тотчас же покончить с ней, и выразил готовность дать ей деньги на поездку в Европу, а остальное выплатить драгоценными камнями.

– Драгоценными камнями?! – воскликнул удивленный Барнес.

– Да, драгоценностями. Это вас удивляет, но вы не знаете моего конька. Я собираю драгоценные камни, и у меня их здесь в этой кладовой больше, чем на миллион долларов. Так что хотя я и не имел деньгами десять тысяч долларов, я легко мог дать ей три бриллиантовых кольца, что я и сделал, снабдив ее письмом к одному парижскому ювелиру, который должен был их купить у нее. Одним из условий договора было, что эта особа обязалась никогда не возвращаться в Нью-Йорк.

– Но, мистер Митчель, при вашем уме и проницательности вы должны были знать, что эти люди никогда не держат своих обещаний.

– Конечно; но я потребовал все документы, так что вполне обезоружил ее. Вы сказали, что сделанное мною признание, будто я находился во власти этой особы, очень опасно для меня. Этим вы, конечно, хотели намекнуть на повод к убийству. Но теперь вы видите, что дело обстоит иначе, так как я могу доказать, что уже год назад я освободился от ее власти.

– Как вы можете это доказать?

– У меня есть квитанция от этой особы на сумму десять тысяч долларов, полученных ею взамен некоторых семейных бумаг.

– У вас ли еще эти бумаги?

– Я предпочитаю не отвечать на этот вопрос.

– Хорошо; так ответьте мне на следующий: откуда у вас этот кожаный футляр и что в нем?

При этом Барнес указал Митчелю на привлекший его внимание футляр. Митчель смутился, однако ответил:

– В нем находятся драгоценные камни.

– Драгоценные камни? Так я и думал. Можно мне на него взглянуть?

– Только не с моего позволения.

– Тогда без него, – и Барнес быстро раскрыл ящичек. Он был выложен внутри черным атласом и в нем находились камни, сходные с перечисленными в списке, найденном в кармане убитой; но что еще было важнее – в нем находилась бумага, в которой Барнес признал точную копию бумаги, спрятанной у него в кармане. Однако он был очень удивлен, заметив, что Митчель, несмотря на свой отказ, не мешал ему осматривать камни, а, напротив, совершенно спокойно и с равнодушным видом сидел на стуле.