Чтение онлайн

Глеб выглядел ошарашенным. Негнущимися пальцами он развязал галстук и расстегнул три пуговицы на рубашке. Сглотнул.

— Полина, у меня только один вопрос: как ты это допустила? Почему не остановила Рафаэля?

Но она уже смотрела на сына, который казался ожившим трупом, — настолько серым и мертвенным было его лицо.

— Мамуля, почему ты меня не предупредила? — сдавленно спросил Рафаэль. — Я же доверял тебе, я же хотел помочь. Если бы я знал, что Надя… Ты использовала меня втёмную? Как ты могла?

Он сыпал упрёками и пятился к двери, ведущей в гараж.

— Сынок, послушай! Всё это не имеет значения, ведь ты не сделал ничего плохого, — она кралась к сыну, как охотник к пугливой добыче. — Твой отец — Глеб, а не Андрей. Ты не обязан заботиться о сёстрах, они тебе никто. Важны только мы с тобой — ты и я.

На глазах Рафаэля заблестели слёзы. Рот искривился в горькой ухмылке:

— Как же я вас всех ненавижу! Мать — лживая интриганка, отец — идейный стукач. И даже биологический отец — деревенское чмо, переспавшее с сестрой невесты перед свадьбой. Как вы меня все задолбали!

Он развернулся и скрылся за дверью. Через секунду послышался рёв двигателя.

— Малыш! — закричала тётя и бросилась вслед за ним.

Две машины одна за другой на безумной скорости вылетели со двора на шоссе.

В коттедже стоял умопомрачительный аромат. Нина пекла слоёные пирожки с мясом и напевала незнакомую Наде песню.

— Я ещё и плов приготовлю, — весело поделилась Нина. — Юсуф очень любит.

Надя подошла к ней:

— У вас есть что-нибудь успокоительное?

Нина по её виду поняла, что случилось что-то страшное. Достала бутылёк валерьянки, накапала в рюмочку:

— Выпей, поможет. И ложись спать, утро вечера мудренее.

Надя сделала, как посоветовала Нина, но валерьянка не очень-то помогла. Руки дрожали, губы тряслись. В ушах звучали слова тёти: «урод от кровосмесительной связи». Урод, урод… И ошарашенное лицо Глеба. Надя не хотела этого ребёнка и мечтала поскорей от него избавиться, но теперь ей казалось, что внутри неё зреет бомба с часовым механизмом. Нужно изъять эту бомбу, пока не поздно, обезвредить механизм, вычистить всё подчистую, чтобы даже воспоминания не осталось! Она подошла к зеркалу, подняла футболку и ударила ладонью по плоскому животу.

Она зачала от сына своего отца. Ни о чём более страшном, постыдном, извращённом и безнравственном она не слышала. Как её угораздило? Чем больше она размышляла, тем больше соглашалась с Глебом и Рафаэлем, которые напали с упрёками на тётю Полю. Она обязана была предупредить сына и племянницу, что их родство более глубокое, чем у двоюродных брата и сестры! В крайнем случае должна была прервать флирт на ранней стадии. Она же видела, что они любезничали друг с другом, и знала, что Рафаэль — обаятельный распутник, а Надя — наивная дурочка. Но вместо этого тётя словно поощряла их и подталкивала к близости. Закрывала глаза на недопустимые отношения. Почему? Всё это не умещалось в голове.

За окном стемнело. Нина закончила возиться на кухне и ушла спать. В коттедже пахло жареным луком, чесноком и восточными приправами. Надя понюхала своё плечо: и кожа, и одежда пропитались запахами непривычной еды. Затошнило. Она рванула в туалет и постояла минуту над унитазом, ожидая спазмов, но тошнота отступила. Желудок успокоился. Надя скинула одежду, в которой ходила целый день, и залезла под горячий душ. Намылилась с головы до ног, два раза промыла шампунем волосы, яростно почистила зубы.

Ничего. Всё будет хорошо. Тётя Поля, видимо, осознала свою вину, поэтому и оплатила всех этих дорогущих врачей из пафосной клиники. Через несколько дней приедет герр Юханссон из Швеции и сделает Наде операцию. Она вернётся в Юшкино без урода. Переживёт этот кошмар. Справится. И когда-нибудь расскажет Любаше по секрету, что Рафаэль — их единокровный брат. А маме лучше ничего не говорить: неизвестно, как она воспримет новость, что младшая сестра соблазнила её жениха двадцать пять лет назад.

Надя разыскала в шкафу белый махровый халат, надела его и босиком вышла на улицу. Здесь дышалось намного легче. Лето подобралось к самой верхушке, от земли шло тепло, листья деревьев налились густой зеленью, а луна висела в небе, как потёртая серебряная монета. Подставь карман — и она упадёт туда приятной тяжестью. Ночь будоражила Надю. Все её мучительные, противоречивые, запутанные чувства обострялись и заставляли сердце трепетать. Она знала, что никогда не забудет эти дни и ночи.

Из дома донеслась лёгкая, едва различимая музыка. Надя повернулась на звук, прислушалась и уловила знакомые ноты. Глеб играл в пустом доме свою любимую мелодию.

Было ли это призывом — пусть неосознанным, но искренним? И если да, то могла ли она не откликнуться?

Она зашла в гостиную из сада. Не спряталась за кустами, чтобы незаметно полюбоваться игрой музыканта, как в прошлый раз, а переступила порог и сделала десять шагов по мягкому ковру. Шелковистый ворс ласкал голые ступни, приглушённый свет торшера окрашивал всё вокруг в золотистые тона. Она остановилась в центре комнаты. Глеб заметил гостью и прервался. Хрустальная бусинка подвисла в воздухе, а потом сильные мужские пальцы снова легли на клавиши, и бусинка упала, разбилась о мрамор сверкающими осколками. За ней вторая, третья, четвёртая. И, как всегда в этот момент, на глазах навернулись слёзы — от острой и глубокой печали.

Он доиграл мелодию и медленно, словно нехотя, оттолкнулся от рояля. Развернулся на крутящемся стуле и бессильно уронил руки на колени. Он тоже успел переодеться: на нём были джинсы и простая белая футболка, подчёркивавшая подтянутую фигуру. Это в костюме он выглядел взрослым и солидным, а в джинсах казался молодым и уязвимым. Надя смотрела на него, а он рассматривал свои руки, как будто боялся поднять взгляд.

Надя взялась за узел пояса. Помедлила несколько секунд, набираясь храбрости, и развязала. Разве не за этим она сюда пришла? Разве не за этим он её позвал? Он играл ночью «Мой большой секрет» — она никогда не поверит, что он выбрал эту музыку случайно. Полы халата разошлись, обнажив узкую полоску тела. Надя не произнесла ни слова, но, без сомнения, Глеб догадался о её намерениях. Любой бы догадался.

К щекам прилила кровь, сердце стучало всё быстрее и быстрее. Теперь, когда её жизнь разрушена, имя опозорено, а тело осквернено, почему бы не заняться тем, чего она по-настоящему хотела? Тем, о чём запрещала себе думать с самой первой их встречи. Тем, в чём действительно нуждалась, — быть с ним одним целым, отдаться ему, принять всё, что он способен ей дать.

Он бросил на неё быстрый взгляд, неразборчиво выругался и отвернулся. Сцепил зубы, играя желваками, и соединил руки, лежавшие на коленях. Прикрылся переплетёнными пальцами, как щитом, но его напряжённая поза, строгий профиль и отчаянное желание скрыть чувства лишь подсказали Наде правду. Он хотел того же, что и она!