Чтение онлайн

Она быстро разобрала свою сумку, достала спортивный костюм. надо было исхитриться, не очень заметно снять с себя теплое белье, но подумала: "и в самом деле, чего стесняться?" Разве ты не знаешь, зачем сюда приехала, в этот чудной домишко? И она неторопливо разделась, осталась в легких трусиках, все аккуратно сложила на полки в шкафу, так же аккуратно повесила на плечики одежду Олега Петровича, которую тот разбросал по стульям. Ей нравилось притрагиваться к его сорочке, галстуку, к пиджаку из толстой ткани - такие были в моде. И только после этого натянула на себя спортивный костюм, глянула в зеркало и объявила:

– Я готова.

Алексей и Элеонора уже ждали их. Элеонора переоделась в нечто, напоминавшее рубашку. Это "нечто" было сиреневым, нежным и очень коротким, выше колен.

– Я вижу, Эля уже в боевой готовности, - улыбнулся Олег Петрович.

– Алеше эта моя рубашонка очень даже нравится, - играя голосом, ответила Элеонора. Она, не смущаясь, изящно приподняла пальчиками свою "рубашонку", предоставив всем возможность полюбоваться её длинными стройными ногами и сиреневыми трусиками.

Настя почувствовала себя рядом с нею сопливой, разнесчастной золушкой.

Алексей, налил в стопки, сказал:

– Твой первый тост, командир.

Олег Петрович посмотрел на свет рюмку, сразу же откликнулся.

– За удачную охоту пить не положено. Это потом... Выпьем за нас, - он чуть повернул голову к Насте.
– Мы с Алексеем старые друзья, многое уже вместе испытали, попробовали, верим друг другу без остатка. Алексей давно знает Элю...

Элеонора улыбнулась в этом месте тоста Олега Петровича и намекающе подмигнула Насте.
– Мое же знакомство с нею ограничивается прошлой охотой, - продолжал Олег Петрович.
– А Настя для всех нас вообще человечек новенький, свеженький, но я хочу надеяться, что вместе, - он произнес последнее слово с нажимом, - мы составим неплохую компанию. Конечно, если вы, девочки, примете наши правила игры. А какие - узнаете. Согласны?

– Я - за, - подняла рюмку Элеонора.
– Если эти правила не будут для нас слишком... тяжелыми.

– На прошлой охоте они оказались для вас вполне приемлемыми и даже, смею надеяться, приятными, - поигрывая глазами, ответил ей Олег Петрович.

Элеонора небрежно повела плечиками:

– Ах, эти... Против них возражений нет.

– А у тебя, Настенька?
– спросил Олег Петрович.

– Я не знаю, о чем вы говорите, Олег Петрович. Но постараюсь не разочаровать вас.
– Настя и в самом деле не поняла, о чем идет речь, но наверное, о чем-то интересном и ей неизвестном.

– Настя!
– грозно нахмурился Олег Петрович.
– С этой минуты я для тебя - Олег... И будь добра, не смеши людей выканьем. Так как, согласна?

– Конечно... Олег.

Они наскоро поужинали и разошлись по комнатам. Настя сбросила покрывало с кровати, сняла костюм и попросила Олега:

– Погаси, пожалуйста, свет.

Она боялась, что не понравится ему, ведь у неё нет никакого опыта, есть только острое желание подчиниться. Пока он в темноте раздевался, она шептала про себя тихо-тихо: "хочу понравиться ему, хочу... хочу..." После Володи у неё был один парнишка, из её класса, которому она отдалась от тоски и ещё потому, что была весна, буйствовала сирень, и она сдала в школе последний экзамен. Парнишка был неумелым, неопытным, он её всю измял, измучил, пока, изнемогшая, она не помогла ему. Удовольствия получила немного, так, небольшое возбуждение, которое быстро прошло. Парнишка очень смущался и норовил побыстрее уйти. Потом ещё был молодой преподаватель в школе, где она работала. Но и с ним ничего хорошего не получилось, он не нравился Насте, просто подкатился к ней в те минуты, когда она изнывала от тоски. И она решила, что в сексе ничего хорошего нет, многое придумано. О Володе предпочитала не вспоминать...

Олег не стал её ласкать, целовать и гладить, как она ожидала и надеялась, он одним движением снял с неё трусики, перевернул на спину и вошел в неё с силой, грубо. Он был - она это потом поняла - настоящим мужиком, без сантиментов и телячьих нежностей, привыкшим брать, не спрашивая на то разрешения. Настя застонала от неожиданности, и...

Что было дальше, она не очень помнила, ей казалось, что по ней прокатился каток, и этого она не сможет выдержать. Но внезапно ей стало легко, она будто воспарила над землей и взмолилась:

– Еще... Еще...

Почувствовав, что Олег приостановился, чуть замер, она зашептала пересохшими губами:

– Не сдерживай себя, миленький мой....

Ей вспомнилась, как видение уплывшего прошлого, женщина на берегу озера с её иступленными стонами, и ей страстно захотелось, чтобы Олег ей сказал что-нибудь грубое, как тот парень. Словно бы угадав, чего она хочет, Олег потребовал:

– Дай, сучка! Глубже!.. До конца!..

И она счастливо ответила:

– Возьми!

Когда она потом, после всего, тихо-тихо лежала рядом с уснувшим Олегом, она поняла, что только теперь стала женщиной. Все, что было с Володей, не зацепило, не запало ей в душу. И женщиной становятся не тогда, когда на тебя впервые наваливается какой-то мужичок, воспользовавшийся обстоятельствами и настроением.

Теперь она это точно знала. Но если бы её сейчас спросили, любит ли она Олега, настя затрудниалсь бы с ответом. А вот что она влюбилась в него - это точно.

Сладкое похмелье

На следующий день Настя проснулась от того, что из соседней комнаты, служившей столовой, доносился звон чашек, бутылок, тарелок. Олега не было, и угол, в котором были поставлены с вечера ружье и положены тулуп, валенки, меховой комбинезон и прочая охотничья амуниция, опустел, казался обобранным.

Настя набросила спортивный костюмчик - халат взять не сообразила - и высунулась из своей комнаты. Элеонора поставила на стол огромный таз с горячей водой и мыла в нем посуду. Батарея пустых бутылок, составленных у входа, зримо напоминала о вечерней "баталии".

– Просыпайся, соня, - бодро приказала Элеонора.
– Порядок наведем и сядем кофейку попить.

Настя брезгливо глянула на объедки, которые Элеонора сваливала в бумажный мешок.

– Но-но!
– прикрикнула на неё Элеонора.
– Убираться - это наша, бабья работа. Головка бо-бо?

Настя кивнула. В голове был неясный шум, чувствовала она себя усталой и разбитой.

Элеонора налила ей полрюмки коньяка:

– Опрокинь, станет легче.

Настя с трудом осилила коньяк и ей действительно стало легче. Она вроде бы возродилась, жизнь снова приобрела краски: через окна пробивалось яркое солнце и в оттаявших в хорошо натопленном доме оконных стеклах виден был белый искрящийся снег.

– Не так люблю пить, как похмеляться, - улыбнулась, глядя на неё Элеонора, - чувствуешь, как забегала кровь по венам, все жилки затрепетали?

– Угу, - пролепетала Настя, прожевывая ломтик лимона. Ей и в самом деле стало лучше, отступила тошнота, руки освободились от сковывавшей их тяжести.

– Значит так, - деловито распорядилась Элеонора, - все убираем, мужик любит чистоту и порядок, пьем кофе, идем гулять - приводить себя в норму...

Она бросила быстрый взгляд на Настю: