Чтение онлайн

Рядом другие охотники свежевали кабана. Все работали молча, дружно, каждый знал, что ему делать, охотничья бригада была слаженной, сработавшейся. И Настя вдруг подумала, что вот перед нею - настоящие мужики, без нервных вывихов, охотники и добытчики, которым по нраву запах крови и законы леса.

К своему удивлению, она не почувствовала отвращения или тошноты при виде уродливо распластанной, наполовину освежеванной лосихи, лепешек загустевшей крови на белоснежном снегу, отрезанной головы с ушами-лопатками. Она вдруг вспомнила любимого ею Сальвадора Дали: вкус крови слаще меда...

Олег и Алексей расстелили брезент, положили на него крупно нарезанную колбасу, луковицы, черный хлеб, поставили алюминиевые кружки, бутылки.

– Оторвитесь, мужики, - скомандовал Олег Петрович.
– Дамы прибыли с поздравлениями. Давайте на крови законные сто грамм.

– Одну минуточку!
– остановил его один из пожилых егерей. Он лично проверил ружья, не остался ли в каком стволе патрон. И лишь после этого скомандовал шутливо:

– На исходный рубеж шагом марш!

Все вытерли руки от крови снегом, разобрали кружки. Настя поймала себя на жгучем желании выпить, но вспомнила совет Элеоноры и позволила Олегу налить себе всего ничего.

Закусив, мужики погрузили туши на вездеход. Настю и Элеонору отправили на базу на санях. И много лет спустя Настя вспоминала, как сказочно было ехать по чуть пробитой лесной дороге на санях, когда справа и слева березы в серебряном инее, а впереди - угасающие сиренево-розовые просторы солнце уже садилось на пики дальних сосен.

И на базе ей было жутко интересно, потому что никогда ничего подобного не видела. Олег и один из егерей отправились на кухню жарить печенку, Алексей умело накрывал на стол, доставая припасы из сумок и рюкзаков, остальные мужики, отрубив от туш положенное владельцам лицензий, солидный кусок мяса - директору охотхозяйства, остальное разделили на равные доли по количеству участников охоты и по честному тянули жребий - кому что. Голову лосихи отдали Олегу - "убийце", как шутили, но он от неё отказался, и её тоже разыграли.

Потом каждый сложил свою долю в полиэтиленовые мешки, в рюкзаки. Мужики сняли ватники, вымыли руки ледяной водой из проруби и степенно вошли в столовую, приглаживая разлохмаченные головы ладонями.

Олег поставил на стол огромную сковороду с печенкой, Настя попыталась было накладывать куски на тарелки, но Элеонора её остановила:

– Не мельтеши, мы всего лишь гости на мужском пиру.

Когда налили в стаканы, Олег Петрович поднялся и спросил:

– Ну как, мужики, нормально? Без обид?

Настя сообразила, что он интересуется, довольны ли все своей долей в общей удаче.

– Нормально, Петрович!
– заверили его мужики.
– Все по-честному, по-охотничьи.

Перед второй рюмкой начальник охотхозяйства теперь спросил уже Олега Петровича:

– Ну, а вы как, уважаемые? Есть претензии?

Олег Петрович со своей стороны заверил, что все "нормально" и лучше быть не может.

Настя не удержалась, выпила наравне со всеми. Хмельное не ударило, не подрезало настроение, наоборот, ей стало очень уютно, и все люди казались очень милыми, вроде бы и хорошо знакомыми.

Шофер вездехода откровенно пялил на неё глаза:

– Ух ты!

– Ну?
– захихикала Настя.

– Не была бы ты бабой Олега Петровича, я бы тебе показал "ну"!
– Глаза у шофера разгорались все жарче.

Элеонора позвала:

– Настя! Иди сюда!

И когда Настя села рядом с нею, негромко, но резко выговорила:

– Не балуй! А то паренек всерьез подумает, а это - ни к чему... Мужички сами же его и "поучат", чтоб место знал.

Олег поднялся с рюмкой в руке, удивительно трезвый и сдержанный:

– Что же, мужики, хорошее всегда быстро кончается. Давайте по последней!

Охотники уже и сами начали собираться, разбирать амуницию. Прощаясь, растроганно жали руки, напоминали, чтобы в следующий раз про них тоже не забыли.

Начальник охотхозяйства сказал Олегу Петровичу:

– Когда напаритесь, баню заприте, как обычно.

– Там все готово?

– По первому классу, даже ледок в проруби сняли, чтобы не поцарапались. Веники, полотенца, простыни - на обычных местах, в шкафах. Посуду и стеклотару отсюда не берите - все есть. Да что я говорю вам, Олег Петрович, не первый ведь раз...

– Супруга твоя расстаралась?

– Она. Огурчики соленые, помидорчики, капустка своя... Как вы любите.

Олег Петрович одобрительно кивнул:

– Передай нашу благодарность. После, перед отъездом, рассчитаемся.

Настя, "городское дите", никогда не была в деревенской бане.

– Что надо с собой взять?
– тихо спросила у Элеоноры.

– А ничего. Сунь ноги в валенки, набрось тулупчик... Баня - вон она, двадцать метров, пробежимся по морозцу...

Олег Петрович и Алексей подхватили собранные заранее сумки:

– Ну, вперед и выше!

Настя с разбега влетела в предбанник и ахнула от восторга. Просторная комната, обшитая "вагонкой", источала ароматы липы, мяты и ещё каких-то незнакомых Насте запахов. Стены были мягкой, ласковой желтизны, дерево не стали покрывать лаком и оно словно бы светилось изнутри. Умельцы, сооружавшие баню, тщательно подобрали, подогнали узоры на досках и они образовали причудливые естественные рисунки, чем-то напоминавшие картины модернистов. Стены украшали трофеи былых охотничьих битв - оленьи и лосиные рога, кабаньи головы, на специальных полочках-подставках чучела птиц. И над всем витал легкий дух теплого воздуха, ароматного дымка, вялого листа.

Посредине комнаты стоял грубо сколоченный деревянный стол. Но это была та "грубость", от которой за версту несло изяществом и вкусом. На столе в глиняные - под стиль!
– тарелки аппетитно были разложены нарезанное ломтиками сало, огурцы, помидоры, моченые яблоки, в жбанах коричнево темнел квас.

Из комнаты вели три двери: одна в парилку, вторая - в бассейн, третья - по ступенькам к проруби в реке.

Настя едва не завопила от восторга, подбежала к Олегу Петровичу, чмокнула его в щеку.

– Бог мой, я ничего подобного не видела!

– А что ты вообще видела, девочка?
– снисходительно откликнулся Олег Петрович.

Тулупчики повесили на оленьи рога, приспособленные под вешалку, валенки сунули под лавки. Все вместе дружно выставили на стол бутылки, разложили по тарелкам принесенную с собою закуску.

Настю немного беспокоило, где она сможет натянуть на себя купальник, но все решилось неожиданно просто. Элеонора небрежно, не придавая этому никакого значения, расстегнула пуговицы своего роскошного халатика, сняла его, осталась, в чем мать родила и сладко потянулась: