Чтение онлайн

– Михаил Иванович просил сказать, когда вы освободитесь, - сообщила Нина.

– Приглашай.

– Слушай, Кушкин, - сказала Настя, - тебе Никита ни о чем не докладывал?

– За кого ты нас держишь, Анастасия Игнатьевна?
– возмутился Кушкин. У нас маленькая, но Служба! И по нерушимым её правилам ни Никита, ни Артем, ни охранники офиса не имеют права сообщать мне что-либо о тебе, минуя тебя.

– Извини, Михаил Иванович, но мне пока сложно усвоить все правила вашей Службы. Но одно я знаю точно: береженого Бог бережет.

Она написала на листочке бумаги: "Поедешь на дачу и передашь нашему другу пистолет без биографии. Пистолет найти сможешь?"

Кушкин прочитал записку без всякого выражения, недолго думал, чиркнул зажигалкой, зажег бумажку, подождал пока догорела и растер пепел в пепельнице. Спросил:

– Это надо?

– Очень, - твердо сказала Настя.

– Хорошо. А теперь... Впрочем, на улице прекрасная погода, пойдем подышим свежим воздухом, а то ишь побледнела в кабинетной атмосфере.

Кушкин хотел сообщить ей что-то важное, и Настя тут же поднялась, вышла в приемную, взяла плащ, предупредила Нину:

– Мы с Михаилом Ивановичем скоро вернемся.

Воспитанная Нина вопросы задавать не стала. Настя обратила внимание на то, что Нина сидит за столиком без передней панели - её кругленькие, аккуратные коленки бросались в глаза каждому, кто входил в приемную. Она на ходу распорядилась:

– Михаил Иванович, этот эротичный столик Нины Геннадиевны замените на глухо закрытый.

– Будет сделано!
– с удовольствием ответил Кушкин.

Они завернули за угол, пересекли Страстную площадь и вышли на Суворовский бульвар, к фонтанам. Там было много отдыхающих на скамейках, выгуливали чужих ребятишек чинные гувернантки - новое занятие в демократической России, пенсионеры вели свои нескончаемые дискуссии о разорении страны и о том, как её поднять с колен.

– К чему такие сложности, Михаил Иванович?
– спросила Настя.
– Я ведь не девочка, чтобы бегать по бульварам в рабочее время. И ты говорил, что кабинет не прослушивается...

– В кабинете "клопов" и прочей дряни нет - проверяем регулярно. Но сейчас такая специальная техника, что могут слушать из соседних зданий. А улица наша узкая, между домами тридцать-сорок метров.

– Тогда говори, зачем на свиданку вызвал.
– Настя вынуждена была согласиться с доводами своего соратника.

Не особенно вдаваясь в подробности Кушкин сообщил, что его приглашали в родную "контору". Первый предмет интереса - полковники Строев и Юрьев. Какие задания выполнял по их приказам, как долго, что он думает о гибели в автокатастрофе Юрьева, какие у него сведения сейчас о полковнике Строеве...

– Что ты рассказал?
– Настя встревожилась.

– Все как есть. Перечислил, какие получал задания от Строева в последние годы, тебе их знать не обязательно, и упомянул о твоей охране и слежке за тобой.

– Ну и...

– Здесь собеседник притормозил и потребовал подробности.

– Выдал ему детали вплоть до цвета моего нижнего белья?
– Настя шутила, а на душе было совсем тревожно.

– Не ерепенься, - слегка осадил её Кушкин.
– Я получил приказ и его выполнял. А зачем и почему - это уже не мое майорское дело, а по меньшей мере полковничье.

– Все у вас четко и просто...

– Было... Ну, ладно, пойдем дальше. Сказал, что сейчас о Строеве ничего не знаю, где-то за рубежами, связь прервана давно, чем он там занимается - мне неизвестно. Это соответствует действительности.

– Об Алексее что интересовало?

– Примерно то же самое. Но главным образом, что я думаю о причинах автокатастрофы.

– И что ты думаешь?

– Мое мнение: автокатастрофа странная. Полковник Юрьев был осторожным человеком и прекрасно водил машину. Когда полковники-чекисты внезапно погибают - значит, это кому-то нужно.

– С тобою согласились?

– Думаю, что да. Мы ведь все-таки профессионалы.

– Это первый предмет интереса... А второй?

– Ты, уважаемая Анастасия Игнатьевна.

– Даже так?

– Так точно, госпожа генеральный директор. Что да как, откуда взялась, чем занималась... Чем занимаешься сейчас, они знают. Знают все, вплоть до встречи с чернокожим президентом.

– Что же, расскажи и мне, пожалуйста, обо мне, любимой.

– Изложил то, что знаю. Откуда взялась, это известно. Где и как получила журналистское образование - тоже. Выполняла наши просьбы по подготовке сенсационных материалов для газеты. за что тебя ценили и берегли, ибо было вероятным сведение счетов обиженных с корреспонденткой. Для себя именно этим я объяснял приказ охранять и беречь тебя. Возможно, тебя готовили к какой-то другой роли, к работе за рубежом, к примеру, под журналистским прикрытием. Я, мол, так думал...

– Поверили?

– Это та правда, которую я знаю, - сухо ответил Кушкин.
– И учти, сейчас я не на допросе, смягчи тон.

– Извини, Михаил Иванович, не хотела обидеть. Просто разволновалась.

– Пока нет серьезного повода... За Алексея Дмитриевича Юрьева, отрапортовал я, вышла по любви, тем более, что он был твоим начальником, то есть "лежал" рядом и ты, умная женщина, нагнулась и подобрала подарочек судьбы. Очень тяжело переживала его внезапную смерть.

– В самом деле?

– А как же иначе. Советую заказать службу в церкви на сороковой день.

– Мысль дельная, - согласилась Настя.
– Еще что?

– Интересовались, не возьмешь ли ты на работу по старой памяти одного нашего сотрудника редактором. Я сказал, что это невозможно - ты берешь к себе только тех, кого лично знаешь, и не один год. Тогда потребовали, чтобы я взял человека хотя бы в охрану внизу, на контроле, администратором. Они знают, что охрана офиса - моя епархия.

– Значит, у меня внизу в офисе за конторкой будет сидеть майор в штатском?
– насмешливо поинтересовалась Настя.

– Чуть пониже - капитан.

– И отмечать, кто к нам ходит-приходит? Это пожалуйста, секретов у нас нет. Натравлю на него Эльку, быстро его приручит - нам докладывать будет.

– Осторожнее, Настя, - осадил её Кушкин.
– С нашей "конторой" шутки плохо кончаются. Но и отказывать им полностью не стоит - могут насторожиться.

– Объясни, зачем им все это нужно?

– Хочешь мое мнение? Я до конца не уверен, но думаю, что они разыскивают Строева. Для того и человека внизу посадят, вдруг Строев возобновит контакт с тобой. Полковник знает многое, чем-то крепко насолил. Он им нужен живым, но, такое у меня создалось впечатление - лучше мертвым.