Чтение онлайн

– А при чем здесь смуглые?
– Кушкину нужны были точные сведения.

– Родственники Магии рыскали в поисках меня по всей Москве. Вышли на братву и те сдали меня, естественно, за кругленькую сумму. Так сказать, перепродали мою смерть.

– Много ты задолжал братве?
– спросила Настя.

Уланов в уме подсчитал:

– Что-то около десяти штук баксов.

– Если не отдашь?

– Достанут.

– А вернешь?

– Обещали отпустить с миром.

– Останутся только твои несостоявшиеся родственники?

– С ними я разберусь. Это вам не Чечня, здесь Москва - земля русская. А в родном доме и стены помогают. Магию я им не прощу. По одному буду уничтожать сук...

Уваров закончил печальную повесть о своих приключениях. Было уже поздно, и Настя ушла на кухню приготовить ужин. Надо было что-то решать. Конечно, проще всего сказать Уланову: мы тебе помогли, а теперь уходи и забудь сюда дорогу. Правда сейчас ему уйти трудно, ослабел. Но это дело времени, были бы кости, мясо нарастет.

Настя бросила на Уланова одобрительный взгляд. Он говорил, как и должен был говорить настоящий мужчина, женщину которого замучили, забили камнями, и он обязан был отомстить. Тем более, что в нынешних условиях, особенно там, в Чечне, до справедливого суда далеко, а до Бога (или Аллаха?) высоко.

Мужчина должен защищать свою женщину... Эта простая истина особенно грела Насте душу, так как ей самой пришлось выйти на тропу войны с некоторыми мужчинами, что было противоестественно.

Они поужинали в молчании. Уланов понимал, что решение принимает не он, а кто-то из этих двоих, скорее всего дамочка. Выглядит довольно крутой, не злится, не нервничает, недоброжелательность не источает. В этой совсем молодой женщине чувствуется сила, недаром же Кушкин, мужик с военной выправкой, смотрит ей в рот. Мелькнула было мысль, что Кушкин из особистов, но что-то в его облике не вязалось с вальяжными, холеными офицерами из особых отделов, которых Уланов знал. Но что у заместителя Анастасии военная биография, в этом он не сомневался.

– Решаем так, - сказала Настя Уланову, - сидишь у меня на даче, пока не поправишься. Считай, что ты под домашним арестом. Нос не высовывай, чтобы никто не засек: смуглые, любознательная милиция, жадная до баксов братва. Никиту я при тебе держать не буду, он мне самой нужен, у меня свои игры. Да и не маленький ты, чтобы нянчиться...

– Пушку хотя бы оставите?

– Нет, - отрезала Настя, - не высовывайся, вот и не понадобится. Сиди тихо, повторяю. Еды здесь хватит, перевяжешься сам.

Кушкин отдал Уланову свой мобильный телефон, назвал свой номер.

– Это на крайний случай. Позвонишь и через полчаса я буду здесь. Но больше - никаких звонков.

– Оставь пушку, - снова попросил Уланов. И добавил: - Майор...

– Сказано - обойдешься...

– Та-ак, - протянул Уланов, - значит, майор... КГБ?

– Все уже в прошлом, - на физиономии Кушкина была обычная доброжелательная улыбка.
– Как и у тебя...

Особо важная персона

Настя встретила Кэтрин Стоун в "Шереметьево". Увидела её тоненькую фигурку на трапе, приветливо помахала рукой. Она заранее условилась со служащей зала для Особо Важных Персон (Vip), что та встретит её гостью у трапа и поможет ей одолеть формальности. Сделать это было несложно - плати и считай себя Персоной, любуйся подлинниками Ильи Глазунова, в изобилии украсившими стены комнат изолированного от остального аэропорта крыла.

– Кэтрин!

– Настя!

Они немного смущенно поцеловались. Кушкин скромно стоял рядом и ждал распоряжений. Настя его представила и сказала:

– Кэтрин, реши пожалуйста, где ты остановишься. Есть два варианта: у меня или в хорошей гостинице.

– А как лучше?
– спросила Кэтрин. И тут же добавила: - Я не хочу тебя стеснять. Может быть, в отеле?

– Михаил Иванович,..
– обратилась Настя к Кушкину.

– Вас понял, - добродушно ответил Кушкин.

– Сегодня, Кэтрин, ты побудешь у меня, а гостиница - с завтрашнего дня и на сколько пожелаешь. Михаил, Иванович, завтра к девяти привези ко мне Элеонору Леопольдовну.

Настя объяснила Кэтрин:

– Элеонора служит у меня, она директор нашего рекламного агентства и моя давняя подруга. Все эти дни она будет в твоем распоряжении. Чтобы не было недомолвок, сразу скажу: она и один из моих телохранителей, его зовут Артемом. Москва нынче - город сложный и странный.

– Я готовила для "Глобуса" несколько аналитических обзоров о криминогенной обстановке в Москве. По вашим и западным источникам, сказала Кэтрин.
– Так что знаю...

– Ну что же, поехали в стольный град Москву. Это, конечно, не Париж, но все-таки столица...

Настя бросила Кушкину: "До завтра, Михаил Иванович".

Квартира Насти Кэтрин понравилась. Ее только удивило, что Настя, богатая женщина, живет в самом центре города, в Париже богатые люди обычно обитают на уютных окраинах или в исторически сложившихся фешенебельных районах.

– Да, мы ещё не Париж, - сказала Настя.
– И ты примерно знаешь, что из себя представляют новые русские.

– У нас постоянно пишут газеты об их похождениях. "Новорусские в Париже", - это, я скажу тебе, тема! Зашел такой русский в галерею "Лафайет", в парфюмерный бутик, обвел витрины рукой и говорит: "Заверните!". "Как? Все?" - изумилась девушка-продавщица. "И себя в придачу", - гордо отвечает этот, как вы их называли, купец.

Настя и Кэтрин рассмеялись.

– Наши официанты, - продолжала Кэтрин, - столбенеют от изумления, когда русские посетители говорят: "А сдачу не надо". Как это "не надо", если чаевые включены в счет?..

Они весело щебетали, чтобы скрыть смущение. Из багажа у Кэтрин была лишь сумка. Как и все журналистки, она путешествовала налегке.

Настя показала Кэтрин её комнату:

– Устраивайся. Ванна вон там, а я пока похлопочу об ужине.

Увидев накрытый стол, Кэтрин воскликнула совсем по-французски:

– О-ля-ля!

– Что Бог послал, - скромно ответила Настя.

– Богатым Бог посылает хорошо, - откликнулась Кэтрин.

Она рассказывала парижские новости, Настя - московские. Кэтрин не надо было упрашивать выпить, Настя тоже не особенно себя сдерживала. Обе они чувствовали, что с ними вроде бы сидит за хорошо накрытым столом третий "собеседник". Наконец Настя спросила:

– Это было сложно?

– Нет, - тут же ответила Кэтрин. Она ждала этот вопрос.
– У меня есть приятель... Не друг, а именно приятель - независимый журналист, я подкармливаю его заказами "Глобуса". У вас иногда пишут о папарацци фотографах... Так вот, он папарацци пера, добытчик сенсаций, исследователь помоек. Я с ним поужинала, выпила и "проговорилась". Очень правдоподобная оговорка была: мол, недавно обнаружился герой моей юности, тогда молоденький кэгебешник. Он намертво вцепился в меня и я постепенно "выболтала" подробности...

– Что-нибудь записывал твой приятель?
– с беспокойством поинтересовалась Настя.

– Зачем? У таких, как он, компьютерная память. Или диктофон в потайном кармане. На следующий день мне стало известно, что он улетел в Италию...

Кэтрин потянулась к бутылке, налила в рюмки:

– Выпьем за светлую память?

Она не сказала, чью.

– Не будем фарисейками, - отрезала Настя. Однако она выпила до дна, надо было успокоиться.

Кэтрин тоже выпила молча. Она, чтобы перевести разговор в другое русло, попросила: