Чтение онлайн

Проснулся внезапно, как от тычка в бок. Глянул на часы: мать честная! Проспал. Без пяти семь!..

Сорвался в ванную, плеснул в лицо холодной водой, растёрся полотенцем так, что щёки запылали.

Так. Ключи, права, телефон. Всё?.. Деньги. Сунул наспех в карман. Теперь всё.

И тут в дверь позвонили. Тьфу ты, как не вовремя!

Николай чертыхнулся, напялил ботинки.

– Иду! – и распахнул дверь.

На пороге торчал Василий.

Вот ещё кого не хватало!

– Здоров, сосед. Извини, спешу, – Николай вышел, не слишком церемонно оттеснив пьянчугу в коридор. – Что хотел?

– Да я… – замялся Вася. – Тут такое дело…

– Если насчёт взаймы – пардон, – сразу взял быка за рога Гордеев. – Сам на нуле.

– Да ну! – Вася аж осерчал. – Я по другому…

А по другому – значит, опохмелиться. Так понял Николай и отсёк и этот заход.

– Слушай, время – край! Опаздываю, – он захлопнул дверь. – Потом, ладно? Вечером. Пока!..

И кинулся бегом, без лифта.

– Колян! – отчаянно донеслось сверху. – Да постой ты! Да стой!..

Но Гордеев уже был далеко.

Что торопился – правда, не соврал. Звонить не стал: больше времени потеряешь. Прыгнул в «Газель», не прогрел толком, машина рыпнулась, заглохла. Николай пустил матом: щелчок по шофёрскому самолюбию. Вновь завёл, придавил газ крепче, помчался к клинике.

Успел. Увидел Марину в регистратуре, как и договаривались. Молодец, докторша!

Вышли на крыльцо счастливые – точно и нет ничего такого в окружающем их тревожном, переменчивом мире. Да так оно, наверное, и было: в этот миг для них двоих существовали только они – и тревоги мира отступили, растворились где-то, потому что пред любовью отступает всё.

– Лимузин подан! – Николай шутливо прищёлкнул каблуками, на манер кавалергарда. Марина с достоинством кивнула.

Так по-королевски это вышло у неё, что Николай вдруг иными глазами увидел и себя и свою до слёз заезженную «Газель».

– Слушай… – выговорил он. – Я как-то не думал… Тебе ничего такого, что я тебя на грузовике катаю? Не ломает?

Марина рассмеялась, приникла щекой к гордеевскому плечу.

– Коля! Чудак ты у меня!..

«На букву «эм» – чуть было не вырвалось у Николая, но он спохватился.

– Ну-ну… – пробормотал растроганно. – Ладно, поехали.

Поехали. Устроились в кабине, Николай завёл мотор:

– Куда едем? К тебе, ко мне?

– Как скажешь, – девушка пожала плечами. – Ты у нас главный.

– Ну, если я… Тогда к тебе?

– Только хлеба купим по дороге.

Заехали в гастроном и купили не только хлеба. Гордеев почувствовал себя ухарем-купцом: раззудись плечо, размахнись рука! – набрал всяких деликатесов: ветчину, шпроты, дорогой сыр, маслины, ананасы консервированные… Увидел арахисовое масло, тут же захотел и его взять, да Марина остановила. Но вино всё же приобрели: знакомое «Токайское».

Дома сервировали стол по всем правилам. Аристократически пригубили вина из высоких бокалов. Говорили о чепухе, посмеивались.

С аппетитом жуя ветчину, Николай вспомнил:

– Да слушай-ка. Хотел тебя спросить: ты Пинского откуда знаешь?

– Александра Яковлевича?

– Ну да.

Николай сделал вид беззаботный, ткнул вилкой в ломтик сыра.

Марина отхлебнула вина.

– Ну, я же как-никак детский врач. А с детьми психология нужна. Я этим всегда интересовалась: в журналах статьи смотрела, книжки покупала… И вот как-то иду по улице, гляжу: ба, вывеска – доктор Пинский и всё такое. Не постеснялась, зашла, представилась – здравствуйте, коллега. Очень интересуюсь психологией… и так далее.

– И когда это было?

– Год назад. Чуть меньше?.. Да, в июне.

– Так… А потом?

– Да это, собственно, и всё. Он мне дал список литературы, от себя дельные советы. Потом я ему как-то звонила ещё раза три, за консультацией. Очень толково помог.

– Угу… А сам он к тебе?

– Да зачем ему… А ты почему спрашиваешь?

– Да так, – Николай сделал невинные глаза. – Как-никак соратники теперь. Работаем!

– И есть прок?

– Ещё какой! Ты обратила внимание, что я теперь сплю спокойно?

– Да, да. Не донимают больше кошмары?

– Нет. Теперь совсем другие сны.

Николай сказал так расчётливо – чтобы Марина заинтересовалась. Она и заинтересовалась:

– Да-а?.. И что же?

– О, это отдельная история!..

И Гордеев, отпив полбокала, пустился в эту самую историю. Понятно, он не стал говорить всего, а выборочно поведал свой самостоятельный опыт – путешествие по заколдованному лесу, только без упоминания о Пинском, о маньяке и о самой Марине. Но сам лес, всю местность он как раз постарался описать по возможности точнее, предполагая, что в Маринином сознании колыхнётся нечто знакомое…

Но ничего не колыхнулось. Марина слушала с живым интересом, поддакивала, наивно смотрела Николаю прямо в глаза. Когда он закончил, она воскликнула:

– Как любопытно! – и приникла губами к фужеру.

А Николай понял, что она понятия не имеет о приключениях своего «Оно», о похищении Пинским… Он засмеялся:

– Вот так-то, – и наполнил бокалы.

И вновь потекла у них лёгкая незатейливая беседа. Николай охотно поддерживал её, улыбался, шутил… а сам всё думал: ах, зараза ты, зараза, Яковлевич, зачем же ты воровал мою женщину?!..

Ясно, что вопрос был риторический, Николай и не пытался отвечать на него. Но он считал, что завтра, на встрече с Пинским пусть не всё, но кое-что прояснится. Утро вечера мудренее! – утешил он себя расхожей мудростью.

Мудрость не сработала. Утро ничем не оказалось мудренее вечера.

Они вообще стали теперь как близнецы, Николаевы утра. Как клоны, говоря современным языком. Марине в восемь надо было уже быть в поликлинике, поэтому трезвонил у них будильник в полседьмого – чтоб не спешить и всё успеть.

Николай любил секс по утрам. Марина – нет. Говорила, что у неё от этого на весь день какая-то вялость и разбитость. Николай, будучи джентльменом, уступил, и, проснувшись, они обнимались, миловались, Коля ласкал подружке самые нежные её места – против этого она не возражала. Завершался сей петтинг глубоким, страстным поцелуем.

Затем они стремглав вскакивали и, покуда один умывался, другая готовила завтрак; затем менялись местами: Марина в ванную, Николай в кухню. Дама свершала свой сложный дамский туалет, он завтракал, одевался, и к тому моменту, как ей выйти в парадном образе, был полностью готов.

Марина же выходила из ванной вся сияющая и благоухающая. Она как будто и помолодела в эти дни – с радостным удивлением всё чаще Николай замечал в ней черты той прежней, семнадцатилетней Марины. Он говорил ей об этом, а она улыбалась и отвечала, что и ей во взрослом мужике вдруг начинает казаться далёкий уже, юный Коля – точно для них двоих время повернуло вспять…

А может, и в самом деле стало так.

Николай подкатил к крыльцу поликлиники почти впритирку.

– Слушай, – сказал всё-таки он, – а над тобой правда не будут посмеиваться: что это у нас Марина Владимировна на грузовиках раскатывает? Что это за ухажёр такой у неё?..

Она легко коснулась щеки Николая губами.

– Не начнут, – засмеялась. – А начнут – так мне на это наплевать.

И пальцем смахнула с его лица след помады.

…Разворачиваясь на пятачке меж домами, Николай улыбался. Развернулся, покатил. Куда?.. Он приостановился, размышляя.

А хотя чего долго думать! Ведь Бородулин говорил – вчера должно быть убийство. А раз так, то стрелка на брегете должна сдвинуться. Вот и проверим!

«Газель» взревела и понеслась.

На подъезде к дому Николай издали усёк щуплую фигурку Василия, спотыкливой похмельной походкой спешащую к ларьку. Мама дорогая! Гордеев аж притормозил, подождал, когда сосед удалится – и тогда даванул акселератор. Видеться с этим деятелем страх как не хотелось.

На его возможные звонки Николай решил не открывать, а вероятность того, что алкаш узнает его авто на площадке, расценил как ничтожную – Василий вряд ли ближайшие дома сумеет друг от друга отличить, не то, что машины.

Нетерпение подхлёстывало – Николай явно ощутил это ещё в лифте. Но он не поддался ему, а, войдя в квартиру, аккуратно разулся, отцепил мобильник, положил его и ключи на тумбочку, вымыл руки, вытер полотенцем, и лишь после этого открыл шкаф и достал часы. Отщёлкнул крышку.

Ф-фу! Стрелка на месте.

Он испытал колоссальное облегчение. Сам поразился! Не ждал от себя, что способен на такие чувства.

Это и вправду было крепко. Облегчение сменилось слабостью. Обмякли ноги. Николай положил часы на стол, лёг на диван, и сразу же подплыла сладкая дремотная истома. Он не противился, закрыл глаза. Думать она не мешала.

Та-ак… – думал он. Значит, этот козёл никого не убил. Уже хорошо. Но почему?.. Неужто это я его так шуганул в том мире? Марина вот о самой себе ничего не знает… Но Марина обычный человек, а ТОТ-то, тварь, тот должен всё знать, всё помнить! Он знает, что сражался со мной там. И что? Понял, что так, нахрапом, ему со мной не сладить? И отступил. И приготовился к удару с той стороны, откуда никто не ждёт. И потом – раз! – и всё.

Николай беспокойно заелозил на тахте, промычал что-то. Дьявол, всё может быть! Ведь этот гад, он не дурак, совсем наоборот. Он может затаиться так, что я и представления не буду иметь, где он. А он за это время… Может, и к Марине как-то хитро подкрадётся, сволочь?!

Гордеев вскочил. Слабости как не было! Сердце колотилось.

Учитель!! Учитель, шут тебя возьми, лукавый старикашка, где ты?! Как бы сейчас мог мне помочь! – а ты таишься, темнишь, старый хрыч… И где искать тебя, скажи на милость!

Во рту пересохло. Николай прошёл на кухню, нахлебался воды из-под крана. Открыл форточку, сел и закурил.

Он отлично понимал, что в диковинных этих мирах он странник, едва начавший свой путь. Что во многом его ещё мотает там без руля и без ветрил. А значит, искать Учителя… ну, не то, чтобы иголку в стоге сена, но что одну звезду средь бесчисленного сонма светил. И как же её найти?..

Какое-то время Николай курил, лицо его было отрешённым. Пепел с сигареты упал на стол.

Почему сам Учитель не придёт на помощь своему воспитаннику… Почему? Николай думал. И чем дольше он думал, тем больше крепла уверенность: придёт! Придёт непременно, только…

Что «только» – додумать не успел, потому что задринькал оставленный на тумбочке мобильник.

Чертыхнувшись, Николай встал, уронил пепел теперь на пол. Кинул окурок в раковину и поспешил в коридор.

Звонил Пинский.

Ага – сказал себе Гордеев и взял телефон.

– Да!

– Коля?.. – голос в трубке был умело благодушен.

– Я, – Николай прошёл в комнату.

– Жду тебя. Как договаривались.

– Понял, – сдержанно ответил Николай. – Через полчаса буду, – и отключился.

Ну-ка, что у нас с заказами на сегодня… Николай даже садиться не стал, только закрыл глаза и чуть сосредоточился – такие задачки он теперь щёлкал шутя, как косточки из компота. Тут же интуиция и выдала ответ: нет ничего.

Он сразу перезвонил с домашнего диспетчерше.

– Тамара Михайловна? Здравствуйте, это Николай. Тамара Михайловна, я сегодня занят, не могу. Так что… Ну, вы меня поняли. Всего доброго, до завтра!

Быстро прибравшись на кухне, Николай обулся и вышел из дому. В лифте он вспомнил почему-то о том, как они с Пинским растекались мыслью насчёт Тамары Михайловны: какова-де её роль во всей истории… Он усмехнулся.

Уже на улице подумал: а не попробовать ли на ней интуицию? И решил попробовать. Сел в машину, расслабился, закрыл глаза.

Что-то сработало. Сместился мир, поплыло странное, бежевое марево, то ли туман, то ли дым. Оно было совсем непрочное, клубилось, рвалось, и в его разрывах взор угадывал иные движения, столь же неясные…

Стоп. Николай вернулся. Тряхнул головой. Не то! Занесло куда-то не туда, а куда – разбираться нет времени. Поехали!

…да уж… – текла его мысль – Пинский мужик не промах. Сейчас-то мы союзники, но кто же знает, какой у него дальний прицел, какие планы на меня… А планы есть, тут и говорить нечего. Но вот что в них!.. Занырнуть в подсознание? Вряд ли. К Пинскому-то! Ого-го!.. Как бы, кстати, он уже не просёк меня с этим своим воеводством. Вот посмотрим, скажет ли он об этом что-нибудь, хотя бы намёком… А впрочем, что об этом толковать – пока нам надо взять маньяка. Прочее – потом.

Мысль перескочила на убийцу. Николай попытался вспомнить его вид – там, в лесу, в облике чёрного рыцаря. Рослый, плечистый… Молодой. На кого похож?

Да ни на кого. Николай пожал плечами и сам этого не заметил. Глухаревский – крепкий, но ростом пониже. Барков – сухощавый… Ягодкин, Шарапов… ну пусть даже Леонтьев – нет, никто не похож. Хотя, конечно, в том мире всякое возможно, хрен их знает, может, аллегория какая…

Тут Гордеев поймал себя на том, что ему очень не хочется видеть преступника в ком-то из писателей. По крайней мере, в Баркове и в Глухаревском, после разговоров с ними. Нормальные мужики, приятные в общении… Ну, маньяки многие такие и есть – обычные люди… Люди, чёрт возьми! Люди ли они – вот уж воистину чудны дела твои, Господи… Так, приехали. Яковлевичу о своих размышлениях – ни гу-гу!..

Пинский выглядел свежим и как всегда невозмутимым. Гостя принял с обычным спокойным доброжелательством, встал, поприветствовал. Когда сели, Николай ожидал, что тот поведает ему о новых тайнах, но вместо этого психолог поинтересовался:

– Есть какие-нибудь новости, что-либо стоящее?

– Есть, – подтвердил Гордеев и передал содержание беседы с Барковым. Про Бородулина же, естественно, умолчал.

– Вот ка-ак… – протянул Пинский. Легонько побарабанил пальцами по столу. – Да, ушлые ребята. Неужто почуяли твои проникновения?

Эта фраза слегка напрягла Гордеева, но ответил он равнодушно:

– Не знаю… – и тут же перевёл стрелки на вопрос: – А что за эти дни по криминальной статистике?

– По нашему делу – ничего, – Пинский покачал головой.

Николай про себя перевёл дух. Не врут часы! Хорошо.

– Ничего… – повторил Пинский. Руки его замерли на столешнице. – Пока тихо ведут себя наши гении. Пока, увы.

Николай кашлянул, придал лицу вид крайней рассудительности.

– Не нравится мне что-то Глухаревский, – заявил он, – хитер парень, держится ловко… не разберешь – что там, за фасадом кроется?

– Глухаревский – кадр интересный, – согласился аналитик. – Умен, хитер, силен физически и чрезвычайно скрытен. Судя по содержимому подсознания – имеет садистские склонности. И ко всему прочему богат до неприличия.

Тут Николай вопросительно приподнял брови.

– Зарабатывает как декан коммерческого вуза он недурственно, – пояснил свою мысль Пинский. – И потом… доказательств нет, конечно, но я уверен, что и на лапу берет, не стесняясь.

– Все равно, – покачал головой Николай, – верится с трудом. На зарплату «шестисотый» купить?.. Ну, пусть и на взятки. Не смешите меня!

– А-а, так ты не в курсе?..

– Что такое?

– Не так давно, с годик назад, у Глухаревского умер дядя в Америке. Не в Штатах, правда, а в Канаде, но… Был он достаточно крупным предпринимателем, занимался недвижимостью. Своих детей у него не было, ну и оставил нажитый капитал племяшу и жене – в равных долях. Миллиардером он, конечно, не был, но уж миллиона три – в долларах США, разумеется, у него точно имелось. Так что Владик теперь обеспечен до конца жизни.

– Да уж, – Николай слегка ошарашенно улыбнулся. – А у меня вот тоже дядя помер, да гнилуху однокомнатную оставил, так я и то рад до упаду…

Бегло улыбнулся и Пинский, но ничего не сказал. Тогда Николай спросил:

– Чего ж он тянет эту лямку свою?

– Чужая душа – потёмки, – психоаналитик поднял брови. – Возможно, нравится ему работать, преподавать, общаться со студенческим людом, с коллегами. Опять же студенточки привлекательные вокруг него крутятся…

С этим не поспоришь. Гордеев кивнул:

– Все может быть.

За все время разговора от Николая не укрылось, что аналитик бросает озабоченные взгляды на часы, словно ждет кого-то еще… Так оно и оказалось.

Секретарь сообщила, что прибыли посетители, и Пинский дал указание немедленно пропустить. А Гордееву сказал:

– Николай, ты не уходи, я тебя прошу…

Вошли трое – рослые, плечистые, крепкие, под стать Николаю. Примерно его возраста, может, чуть постарше. Выражение лиц – серьезное и в то же время благосклонное. Гордеев сразу почувствовал: профессионалы. Из тех профи с твердыми яйцами и стальными мускулами, что обычно служат в спецподразделениях полиции, службы безопасности, армии и флота, либо подаются в бандиты и террористы.

– Прошу знакомиться, господа… Николай Григорьевич Гордеев, мой друг и ассистент.

Трое чуть улыбнулись. Первый, брюнет с карими глазами, протянул руку:

– Борис.

– Вадим, – сероглазый брюнет.

– Артем, – шатен с голубыми глазами, прямо хоть в Голливуд его.

– Сотрудники детективно-охранного агентства «Витязь», – закончил за всех Пинский.

Николай кивнул: ясно, откуда.

– Ну, а коли так, то давайте к делу, – подал голос хозяин кабинета. – Распределим наши обязанности. Николай у нас штурман, лоцман и одновременно дозорный – прокладывает курс и наблюдает. Я – координирую деятельность каждого. Вы, трое, будете вести наблюдение за каждым из намеченных объектов. Я всегда полагал, что человек, тем более специалист, пользуется своей интуицией, а не только логикой. Так вот, перед вами три фотографии лицевой стороной вниз. Двое из вас выберут карточки наугад. На самом деле так я включу работу вашего подсознательного наития, а уж оно само предпочтет подходящую кандидатуру… Борис, ты первый!

Еле заметная усмешка промелькнула лишь у одного – Вадима. Губы дрогнули и тут же застыли.

Борис на секунду замер, разглядывая фото, затем выбрал крайнюю справа карточку. Оказалось – Шарапов. Подошел Вадим, не мудрствуя лукаво, выбрал одну из оставшихся двух – с фотографии глядело надменно улыбающееся лицо Глухаревского. Таким образом, Артему достался Барков.

Как видно, Борис у них был старший. Сунув шараповский лик в карман рубашки, он вскинул глаза на своих бойцов, и всё, похоже, ему стало ясно. Так он и сказал:

– Всё ясно. Вопросов нет. У вас вопросы к нам?

Пинский развёл руками: тоже нет. Тогда едва заметно Борис кивнул – и «витязи» коротко распрощались.

Когда они вышли, Николай скосил взгляд на хозяина. Тот уловил это и расценил как вопрос.

– Это ребята Валерия, – счёл нужным пояснить. – Те самые. Я тебе говорил…

Николай кивнул:

– Я понял. Ну, а мы с вами чем займёмся?

Психолог, казалось, затруднился с ответом. Провёл пальцами по уголкам рта, чего раньше не делал.

– Да, – молвил он. – Я помню… Мы намеревались совершить очередной визит в Астрал. Но, видишь ли, Николай… Я думал об этом, серьёзно думал. И решил, что надо бы день-другой подождать. Пусть ребята понаблюдают, сделают твёрдый вывод. Ты же, Коля, за эти дни отдохни как следует. Не думай ни о чём, постарайся даже не ездить.

– Не ездить не могу. На какие шиши мне жить тогда?

– Ну, хорошо. Работай, но постарайся наши дела выкинуть из головы. А я уж подготовлюсь к решающему действу… Подозреваемых парни обложат плотно, можешь не сомневаться. И кто-то да проколется. Вот тогда мы с ним и войдём в клинч. Он от нас не уйдёт!..

Опять мягко заиграл сигнал вызова из приёмной. Пинский поспешил ткнуть пальцем в селектор:

– Да?

– Александр Яковлевич, – прозвучало из динамика, – к вам посетитель. Назначено.

– Да-да, Лена, хорошо. Сейчас приму.

Гордеев уже стоял.

– Не смею задерживать, Александр Яковлевич.

– Всего хорошего, Коля! Так значит… ты меня понял? Будь на связи, обязательно! Я тебя вызову… то есть позвоню, сам… Позвоню непременно. Будь осторожен! Не забывай, что враг хитёр. Счастливо!..

Занервничал, завибрировал наш аналитик – ядовито ухмыльнулся Николай, выходя из кабинета. Видать, сверхпосвящённые поддалбливают… Та-ак, а кто у нас посетитель, интересно?..

Посетитель оказался скромного вида тихим мужчинкой. Сидел себе смирненько, чуть ли не ручки на коленках сложил. Невротик! – почему-то презрительно подумал Николай и прошёл мимо.

Севши в машину, он опустил стекло и закурил. Ну-ка – сказал себе – давай-ка поразмыслим.

Почему Пинский передумал выходить в Астрал? Неужто почуял меня там? Тогда зачем он похищал Марину?.. Тьфу ты, чёрт, сказка про белого бычка какая-то! Что-то не то… Легко сказать! А что «что-то» – вот в чём вопрос.

Тут одна занятная мыслишка поддела его. А именно: странное невнимание Пинского к его, Николая, покойному дяде. Ведь по идее, этот пункт должен свербить посланца дэвов больше всего! А он как в рот воды набрал. Почему?..

Да по кочану! Поди-ка вот ответь… Николай скривился, стал тушить окурок в пепельнице, и на этом его застал звонок.

– Коля?.. – весёлый Маринин голос. Гордеев просиял.

Марина доложилась, что звонит контрольно – всё в порядке, происшествий нет.

– Молодец! – с чувством одобрил Николай. – Звони ещё, на всякий случай. Раза два-три. А в девятнадцать ноль-ноль я как штык. Целую!..

За время разговора как-то нечаянно родилась мысль: сгонять к Бородулину, перетереть новости с ним. Авось что и подскажет.

Так и сделал. Звонить не стал, благо недалеко. Завёл движок, давнул на газ – и всех делов.

Бородулин был на месте, сидел в кабинете какой-то задумчивый, философический такой. Николаю, однако, он обрадовался.

– А-а, детектив-доброволец!.. Заходите, прошу. Очень кстати! Есть новости.

– Как любопытно, – усмехнулся Гордеев. – И я к вам с тем же…

Решили, что первым поделится хозяин.

– Я говорил уже, что у меня есть свои источники?.. Говорил. Так вот, осмелюсь доложить: эксперты провели анализ повреждений жертв в результате ножевых ранений. Вывод – орудие убийства представляет собой обоюдоострый режущий предмет, предположительно кинжал. Но самое главное – лезвие изготовлено из серебра, либо стальное, но покрыто серебряным слоем! Причем самой высокой пробы – три девятки!.. Догадываетесь, о чем это говорит?

– Ну, тут Эйнштейном быть не надо. Ритуальный характер убийств. Используется предмет магического назначения.

– Верно! А значит что? – и сам же ответил с напором: – Значит, убийца – оккультист, мистик!

Николай хмыкнул: эка, дескать, невидаль. Но сам призадумался.

– Ну, допустим, – после паузы молвил он. – Но, в сущности, это и так известно – каждый из наших писак, так или иначе, мистик.

– Верно, – мотнул бородой консультант. – Так вот вам с Пинским и карты в руки – ищите, кто из них самый продвинутый.

– Пинский… – проворчал Николай. – Пинский что-то мудрит… Я как раз этим и хотел поделиться.

– Прошу, прошу, послушаю охотно.

Гордеев кашлянул, сосредоточился и начал рассказывать, старался как можно подробнее. Бородулин слушал внимательно, подпёр голову кулаками, отчего борода разъехалась в стороны.

Выслушав всё, он не удивился, но сказал так:

– Тайны мира сего… Засучил, значит, ножками наш Александр Яковлевич, завибрировал. Интересно… Отчего бы это?

– Да я вообще-то ваше мнение хотел услышать.

– Моё мнение… – Бородулин прикурил, пыхнул дымом. – Моё мнение такое: дело к развязке. И развязка Яковлевича пугает. Почему? Он боится убийцу, вот почему. А почему боится – это уж, звиняйте, хлопцы, не знаю.

– Боится… – Николай глубокомысленно сдвинул брови. – А я вот почему-то не боюсь. Никто из подозреваемых мне страха не внушает.

– А Пинскому внушает, – настоял бородач. – Мне вообще кажется, что в этой истории есть ещё какая-то третья сила. Яковлевич, возможно, о ней знает, но тебе не говорит. Возможно, что убийца с этой силой как-то связан… А может, и нет.

– Третья сила… – Николай насупился. – Что вы имеете в виду?

– Да конкретно ничего, – Бородулин пожал плечами. – Мысли вслух. А вы ищите. Шерше ля икс!

– Интрига усложняется?

– Она и была сложной, только для нас она немножко проясняется. Вот-вот прояснится…

Гордеев с силой потягал себя за нижнюю губу – таким увесистым сделалось его раздумье. Чуть было не спросил: «Ну и что теперь делать?..», но устыдился. Вместо того сказал банальность:

– Ладно. Безвыходных ситуаций не бывает… – распрощался и поехал домой, то бишь к Марине. Ключ запасной она ему дала.

Перекусил, сел в кресло и задумался.

Информации все больше и больше – аж голова пухнет – а толку ноль. А с Пинским действительно нужно будет держать ухо востро. Что-то не верил Николай в случайные совпадения – астральное путешествие в подсознание аналитика является предупреждением, как пить дать. Красный всадник – вор, похитивший его невесту. О чем-то это напоминает. Гордеев задумался… ах, да – это же из сказок! Вот, например, пушкинская «Руслан и Людмила». Колдун или Змей Горыныч крадет девушку героя, и тот отправляется на ее поиски. Убивает злодея и обретает свою любовь. Змей… дракон… хм, дракон – да, крылатый монстр… Что-то знакомое такое… такое… нехорошее, что ли?..

Вспомнил!! Вспомнил. Это был сон. Гадкий, поганый. Сон с драконом.

Николай вскочил, подошёл к окну.

Он взаправду вспомнил этот сон. Дракон пригнулся к нему, разинул раскалённую пасть и сказал…

Он сказал:

– Я – ЭТО ТЫ, А ТЫ – ЭТО Я!

Воспоминание обожгло его, больно хлестнуло вдоль спины: его сон, в нем Николай и был драконом, монстром, пожирающим людей! Но как… как понимать это? Он-то причем тут?.. Не он же маньяк?! О чем пыталось поведать ему подсознание?

Это… как-то это все запутанно, мудрено – с ходу и не разумеешь. Головоломка, которую нужно непременно понять, раскусить, в чем тут дело?

Но пока что – нет, не пойму…

С утра пораньше, отвезя Марину на работу, Николай позвонил Бородулину и поинтересовался, нет ли сообщений о новом убийстве.

– Я уже созванивался со своим человеком, – бодро отвечал консультант, – ничего похожего на наш случай.

– И у меня стрелка в часах не сдвинулась с места. Уже второй день сверх того не движется. Неужели он решил нарушить цикл?

– Гм… Вообще-то на маньяков это не похоже.

– Тогда я ничего не понимаю…

– Я тоже, – Бородулин вздохнул. – Боюсь, нам пока только и остаётся, что ждать… А что у вас с Астралом?

Гордеев чуть запнулся. Он, конечно, думал об этом, но что-то было чуть боязно…

– Попытаюсь, – неясно ответил он. – Если что, перезвоню.

Только отключился, как телефон запиликал снова. Диспетчер.

– Слушаю, – сказал Николай.

Тамара Михайловна подкинула ему заказ. Коля по привычке, почти машинально просканировал ситуацию и… ничего не увидел.

Что за мать твою?!

Он даже изумленно присвистнул. Как же так, неужто потерял свой дар? Закрыл глаза, напрягся, посмотрел еще раз – полный мрак, как у негра в… дупле. Интересная петрушка!..

– Тамара Михайловна, вы меня слышите? Я беру этот заказ. Говорите, куда ехать?

И вот ещё сюрприз. Улица Красноводская – опять вода, да еще красная, кровь что ли?..

Положив мобильник, он вдруг вспомнил, что там, в лесу, Пинский был красным всадником. И сразу взбудоражилась его эзотерическая эрудиция – что красный, цвет планеты Марс, божка войны, означает злобу, агрессию, ярость…

Ну, поехали, глянем, что там за красные воды, реки Вавилона!

На Красноводской по указанному адресу располагался двухэтажный кирпичный дом стариной постройки – кажется, еще до царствования Иосифа Виссарионовича. У ближнего подъезда стоял, явно поджидая кого-то, светловолосый рослый, мускулистый парень в джинсах и рубашке с коротким рукавом. На звук мотора он живо обернулся и дружески взмахнул рукой.

Клиент.

Парень оказался улыбчивым, весёлым.

– Привет, браток! На заказ? Это ко мне! Пять минут подождёшь?.. Отлично. Я быстро барахло своё перетащу.