Чтение онлайн

За его спиной раздался тихий смешок. Смирдин оглянулся и увидел сочувственно улыбающегося ему Пушкина.

— Теперь понимаете меня? — спросил тот своего окончательно растерявшегося гостя.

— Ох, понимаю!.. — с не меньшим состраданием отозвался издатель. — Отказать госпоже Пушкиной — преступление!

— Вот видите! — кивнул поэт. — И главное — это в принципе невозможно, как ни старайся! Особенно когда ей нужно заказать себе новое бальное платье…

Они двинулись по коридору, вздыхая и обмениваясь понимающими взглядами. Пушкин предложил Смирдину пройти в гостиную и выпить вина, но тот отказался: теперь ему надо было спешить, чтобы успеть сходить в свой магазин за деньгами и вернуться. Поэт проводил его до дверей, и, прощаясь, они еще раз кивнули друг другу с самым заговорщицким видом. А потом издатель зашагал по набережной, все быстрее удаляясь от дома Пушкиных, а Александр вновь поднялся на второй этаж и постучал в будуар жены:

— Натали, можно к тебе? Расскажи мне, что ты сделала с бедным моим тезкой!

— Заходи! — Пушкина, уже плотно затянутая в корсет и одетая в светло-лиловое платье для прогулок, сидела перед трюмо одна. Горничная куда-то вышла, но судя по тому, что волосы у Натальи все еще оставались распущенными, должна была скоро вернуться, чтобы сделать ей прическу. — Твой тезка обещал тебе сегодня сто червонцев, — сказала она, и лицо ее приняло виноватое выражение. — По-моему, он меня испугался… Зато теперь мы и квартиру оплатим, и Маше купим теплую одежду на зиму.

— Это все замечательно, но не слишком ли много мы требуем? — с некоторым беспокойством спросил Пушкин.

— Саша, это не много… — Наталья вдруг хитро прищурилась: — Летом нам понадобится еще больше денег. Не только на дочь… но и на сына.

— На… сына? — Александр не сразу понял, что она имеет в виду, и Наталья почти минуту торжествующе улыбалась, глядя в его удивленные глаза, пока, наконец, он не догадался, в чем дело, и не бросился обнимать ее.

— Смотри же, в этот раз ты будешь меня слушаться! Не как в прошлом году, когда мы ждали Машу! — предупредил Пушкин жену, все еще прижимая ее к себе. — Будешь много гулять, а на балы ездить, только если совсем нельзя будет отказаться.

— Как скажешь, Саша! — пообещала супруга, но улыбка на ее лице оставалась легкомысленной. — Я только в декабре один раз съезжу… Мне тетушка Екатерина обещала подарить новое платье…

Александр притворно закатил глаза и рассмеялся.

Глава XVI

Вот уже третий месяц Наталья Пушкина почти каждое утро просыпалась от веселого щебетания птиц за окном и от пробившегося в щель между шторами и упавшего ей на лицо теплого солнечного луча. Она вскочила с кровати и, на цыпочках подбежав к окну, раздвинула занавески. За окном колыхалось свежее зеленое море летней листвы, трепетавшей даже при самом слабом ветерке. В редких просветах между густо растущими листьями сверкало красноватое утреннее солнце и поблескивала искрящаяся под его лучами Нева. День опять обещал быть ясным и жарким — столица как будто бы забыла о своей постоянной мрачности и пасмурности и решила как следует побаловать людей настоящим летом! «Хотя, кажется, кто-то из горничных жаловался на плохую погоду», — смутно припомнила вдруг Наталья и пожала плечами. Может, и так. Может, и правда это лето было не таким уж солнечным, но у нее в памяти остались только погожие дни! Что и неудивительно — ведь все эти месяцы она была так счастлива… Снимать дачу на Каменном острове было просто замечательной идеей, здесь так хорошо, так весело и в то же время спокойно! Хотя, конечно, стоило это недешево, иначе они с Александром и малышами смогли бы провести здесь все лето и даже начало осени, а так им скоро придется уехать отсюда в квартиру на Мойке… Ну, да ничего, финансовые трудности — не настолько страшная беда, чтобы они не смогли с ними справиться! Чем она, Наталья, и займется сразу же после возвращения домой…

Молодая женщина полюбовалась еще немного просвечивавшими сквозь ветки бликами на воде и отступила от окна. Не стоило терять времени — надо было звать горничную и одеваться, чтобы пораньше отправиться на прогулку. Наталья потянулась к шнурку звонка, но не успела его дернуть: в дверь постучали.

— Натали, к тебе можно? — услышала она голос мужа.

— Нужно! Через две минуты! — отозвалась молодая женщина и, подбежав к зеркалу, принялась торопливо расчесывать растрепавшиеся за ночь длинные волосы. И лишь после того как они ровной темно-каштановой волной легли ей на плечи, она распахнула дверь и улыбнулась терпеливо ждущему на пороге Александру:

— Рано ты сегодня проснулся!

— Ты тоже, — улыбнулся он в ответ, целуя ей руки и одновременно захлопывая за собой дверь.

— Дети уже встали? — спросила Наталья, усаживаясь в одно из кресел и жестом приглашая мужа занять другое, напротив.

Александр кивнул, и его лицо приняло хитрое выражение:

— Встали, гуляют с няньками и собакой.

— А Катя и Саша?

— Уехали что-то купить. — Пушкин чуть заметно поморщился, говоря о старших сестрах жены, уже два года живших вместе с ними в Петербурге и, вопреки ожиданиям их матери, до сих пор не нашедших себе женихов. Александр изначально был не в восторге от этой идеи — им с Натальей и так редко удавалось побыть наедине, но спорить с грозной Гончаровой-старшей по-прежнему было очень вредным занятием. Пришлось уступить в надежде, что рано или поздно Александра и Екатерина все-таки выйдут замуж и станут жить отдельно от младшей сестры.

— Так мы одни остались? — уточнила Наталья.

— Да. В доме, кроме нас, никого. — К Пушкину снова стало возвращаться хорошее настроение.

— А дети давно ушли гулять?

— Минут десять назад. Их не будет часа два, — заверил ее супруг, и она расплылась в улыбке. Два часа — целых два часа! — они могли побыть наедине, не отвлекаясь друг от друга! В последние месяцы, после того как на свет появилась их младшая дочь Наташа, это случалось всего раз или два!

Уже в следующую минуту супруги сидели вдвоем в одном глубоком кресле, крепко обнявшись. Наталья уткнулась лицом в плечо Александру, прижалась к нему и почувствовала, как ее густые непослушные волосы, словно живые, пытаются освободиться от сдерживающих их шпилек. Она замерла, стараясь не двигаться и даже не дышать, чтобы все-таки сохранить прическу, но Пушкин провел ладонью по ее голове, и первая шпилька покинула свое законное место, с тихим звоном упав на паркет. Еще через несколько мгновений за ней последовала вторая, а потом и третья.

— И зачем я волосы прибирала?.. — с трагическим видом вздохнула Наталья, еще крепче прижимаясь к мужу.

Ответить ей Александр не успел. За окном внезапно что-то сверкнуло, и не успели супруги понять, что происходит, как загрохотал гром, и по оконному стеклу в бешеном темпе застучали крупные капли дождя.

— Ну вот… — капризно поджала губы Наталья. — Не быть нам сегодня вдвоем, сейчас дети вернутся…

Пушкин тоже казался раздосадованным, однако вскоре его лицо снова озарилось улыбкой.

— Значит, будем играть с детьми, дорогая, — сказал он, и в его глазах заблестела так любимая Натальей хитринка, с которой он всегда развлекал и их собственных, и чужих малышей.

Его супруга вздохнула, однако слишком расстроенной все же не выглядела, она тоже любила проводить время с детьми. Однако перед тем как встать, поправить прическу и выйти встречать возвращающихся с несостоявшейся прогулки малышей и их нянек, Пушкина успела подарить мужу быстрый, но полный страсти поцелуй.

А потом они вместе спустились на первый этаж — прямо навстречу промокшим, но довольно смеющимся Маше и Саше. Увидев родителей, те бросились к ним со всех ног, торопясь рассказать, как они гуляли, как услышали гром и испугались, как больше всех испугалась их любимая легавая и как все вместе они спешили домой, чтобы не намокнуть и не простудить младших Гришу и Наташу. Через минуту Маша висела на шее у отца, Саша обнимал присевшую перед ним на корточки и обхватившую его руками мать, и оба они, перебивая друг друга, делились с ними своими впечатлениями. Две молоденькие няньки, Прасковья и Татьяна, державшие на руках младших детей, поглядывая на все это, неодобрительно поджимали губы и качали головами. Обе давно пришли к выводу, что их господа безнадежно разбаловали своих детей, и поначалу не стеснялись сказать Наталье, какое ужасное будущее ждет бедных Марию и Александра-младшего, когда они вырастут. Но беспечная мать в ответ на эти упреки только смеялась и напоминала девушкам, как они сами были детьми и любили играть вместе с ней в Полотняном заводе. Татьяну с Прасковьей разговоры об их детской дружбе и совместных шалостях смущали, и вскоре они перестали делать Наталье замечания, хотя между собой по-прежнему говорили о том, что детей надо воспитывать в большей строгости.

Старшие дети, между тем, продолжали радостно смеяться и визжать, прыгая вокруг родителей. Наталья взяла на руки трехмесячную Наташу, ее супруг подхватил годовалого младшего сына, и все семейство неторопливо направилось вверх по лестнице в детскую.

— Ну что, мои милые Машка, Сашка, Гришка и Наташка? Во что будем сегодня играть? — поинтересовался по дороге Александр Сергеевич.

— В грозу!!! — в один голос закричали Маша и Гриша, все еще находящиеся под впечатлением от только что пережитого страха перед молниями и громом.

— Интересно, как вы собираетесь в нее играть… — с сомнением в голосе пробормотала мать.

— Ну что ты, Натали, мы сейчас придумаем, как можно играть в грозу! — уверенно заявил Пушкин, вызвав у детей новый радостный вопль. Они в отличие от матери ни минуты не сомневались, что отец будет играть с ними и в эту игру, и в любую другую. Еще не было такого случая, чтобы он чего-то не знал или не умел!

— Сейчас у нас тут будет гроза не хуже, чем на улице! — пообещал детям Александр Сергеевич, открывая дверь их комнаты и пропуская вперед жену с маленькой дочерью на руках.