Чтение онлайн

Для ТВ Бог – не меценат, не ростовщик и не удобное убежище. Для ТВ Бог – все это вместе взятое. Потому что ТВ претендует на место Бога. Новое качество ТВ как Бога заключается в том, что оно – или объект освященного идеологией культа, или нечто подобное коллективистскому хобби. Нечто ежедневное, регулярное, когда нужно экзальтированное, если есть необходимость, – случайное, но всегда контролирующее зрителя.

В мире, созданном ТВ-Богом, тщательная отделка мысли намеренно граничит со стилизованной небрежностью. Это и влияние модного постмодернизма, и подстраховка на случай, если ТВ заподозрят в серьезности. ТВ осознает, что по сути своей является глобальным развлечением, камуфлирующим пропаганду.

О ТВ-любви к учительствованию

Телезрителю диктуется строгая стратегия поведения, и он никоим образом не может влиять на этот процесс, поскольку общение с ТВ отмечено, за исключением интерактивных передач, одновекторностью.

ТВ редко когда практикует радикализм, столь характерный для книги, ведь зритель всегда может эмигрировать на другой канал. Поэтому доверительное собеседование на ТВ, как правило, терпимо и похоже на прием у собачьего психолога. Чтобы хоть как-то вычленить себя из монолитности ТВ-мышления, апологет той или иной мысли принимается настаивать на какой-то выпяченной идее или специально выдуманном концептуальном казусе, к которым на ТВ принято подходить с выражением презрительной усталости и обязательно иронии разного качества.

Искусственно созданные драматические перипетии, установка на развлечения не исчерпывают главных приемов. ТВ наследует от книги пафос учительствования, но все же более тяготеет к синтезу, в котором наставничество приправлено необходимой долей развлечения.

Не следует думать, что в подобной эстетической ситуации книга сумела сохранить свой нейтралитет и философскую эмансипированность. ТВ повлияло на книгу в большей степени, чем сама реальность, потому что ТВ за свою небольшую историю в обсуждении печатной мудрости сформировало собственный чрезвычайно доходчивый и крайне привлекательный стиль.

Классика на ТВ – вопрос равно бравурный и болезненный. Любовь телевидения к классике, как правило, подразумевает обильное цитирование книжек, извлечение из них ответов на любую проблему современности. Пушкина-Чехова, Вольтера-Солженицына удобно цитировать: открыл любую страницу – и наткнулся на искомое – духовно интересующее, даже самое произвольное – морально-философское высказывание, которое становится ценным лыком в строку. В каждом исходном произведении обнаруживается достаточно материала для самых грандиозных обобщений, и многозначительных штрихов к любой банальной теме тоже набирается немало.

Сколько ТВ-сюжетов об открытии детских садов, собачьих крематориев завершалось вольтерьянским призывом о нужности возделывать свой сад. Если бы родственники К. Станиславского подали в суд, то отчисления за случайную мысль режиссера («Театр начинается с вешалки»), озвучиваемую ТВ ежедневно по любому поводу, сделали бы их миллионерами.

Классики говорили много и хорошо говорили, но ТВ делает их номинальным источником всех знаний. Ошибочность, ирония и провокационность подобного типа цитирования заключается в том, что на ТВ начинают в ногу маршировать мысли Пушкина, Ницше и Фрейда.

Вырванные из текстов классиков цитаты идеально ложатся на тему любого доклада для «Рождественских встреч» или обсуждения проблемы «помоги сексуальным меньшинствам». Сама по себе цитата хороша, она даже кажется неизменно бодрой и свежей. Печально лишь одно – в этой процедуре неустанного разъятия произведений на удобные цитаты любая этическая категория, моральный императив и сама идея Бога пахнет прозекторской.

На ТВ фрейдистские непубликуемые страсти человека смешиваются с толстовским богоискательством, деконструктивистские теории целуются с не менее пошлыми социологическими концепциями. Зритель утрачивает целостность, становится хаотичным в мысли, затемненным в душе. Ему и боязно, и приятно пребывать в этом темном хаосе.

О независимости ТВ

Преодолевая хаос, ТВ предлагает особый массмедийный жанр – интерактив. Его философские возможности пересматривают сложившуюся систему культурных координат, в которой заданные сюжетом литературные ценности были исторически высоки. В интерактиве царит импровизация. Разворачиваемое перед зрителем действо можно списать на игры случая или волю Божью. При этом интерактив, разрушая границу между зрителем и экраном, создает полную иллюзию зрительского авторства реальности, предлагаемой ТВ.

Увеличение плотности ТВ-информации диктует клиповый формат подачи материала, а также влияет на обработку самой информации. Уже сейчас у любого контента появился «вес» – количество запросов. Если раньше любое художественное произведение оценивалось субъективно, то теперь у него появляется свой индекс – счетчик просмотров в Интернете или на ТВ, маркировка, выявляющая ценность контента: сколько человек посмотрели, прочли, послушали.

Пассивное внимание рядового телезрителя фокусируется на той или иной проблеме, обыватель активизируется и вступает в интерактивную игру. Количество голосов в пользу того или иного вердикта увеличивает аудиторный масштаб восприятия ТВ-реальности как единственной, которую зрителю по силам вершить. Плохо это или хорошо – сегодня эти вопросы звучат, по меньшей мере, праздно.

Одна из наиболее обсуждаемых в определенных социальных группах тем – объективность ТВ-информации. Основной упрек: телеолигархи – владельцы и проводники информации, выгодной в большей степени государству и отчасти элитам, – заинтересованы в том, чтобы не существовало альтернативных новостей. Вновь и вновь ставятся непраздные вопросы: что есть альтернативные новости; насколько они могут быть неангажированными; нужны ли они и т. д. Создается иллюзия, что «независимые» блоги и интернет-сайты компенсируют потребность человека в объективной информации, однако на поверку обнаруживается факт приблизительности подобной информации. Хотя бы потому, что разнообразные «партизанские» блоги действуют от имени «когниториата» – работников нематериального труда, сетевых интеллектуалов, чьи интересы и запросы редко когда совпадают с потребностями массовой аудитории. Именно поэтому альтернативные новости если и имеют спрос, то у весьма ограниченного количества пользователей, которые не влияют на общие политические тенденции и социальный контекст.

Следует уточнить один немаловажный аспект проблемы. Сильные и претендующие на авторитетность интернет-бренды являются собственностью крупных корпораций, которые настойчиво ужесточают цензуру информации. В этом смысле убежденность, что интернет-информация является неангажированным источником объективных знаний и действенной альтернативой ведомственной ТВ-информации, терпит фиаско. Интернет и ТВ отмечены равными изъянами. Мечтательная мысль о бесконечных возможностях Сети в качестве поставщика честных новостей сталкивается с очевидным ограничением – цензурой, которая настойчиво осуществляется под эгидой государственной безопасности (защита госсекретов, антитеррористическая деятельность, борьба с порнографией и т. д.)

ТВ дает потребное для обывателя разнообразие. Иная проблема – есть ли необходимость в этом разнообразии. Однако вопрос этот относится к сфере этики, а не эстетики. И вопрос этот в равной степени можно адресовать как книге, так и ТВ.

Телесвидетель телевсего

Современный обыватель – телесвидетель телевсего – открыт для притяжения самой произвольной идеи. Цивилизация приучает зрителя к неопределенности пределов, им занимаемых, к опасности быть вытесненным из круга привычной жизни. Общественные кризисы настойчиво проводят мысль, что рамки существования человека предельно фиктивны, и не более чем вывеска, под которой человек как-то живет и что-то делает. Очередной кризис может без труда сменить эту вывеску, и только ТВ компенсирует драму социального существования, дает иллюзорную надежду на сохранение хоть некоторой стабильности, внимательно отслеживает направления социального движения, во всяком случае, мобильно реагирует на актуальные проблемы времени.