Чтение онлайн

157

были за его столом (...) Их уважали и вероятно не любили” (Х,71)

В заключение можно сделать следующие выводы. В целом, если иметь в виду не политический, а мировоззренческий смысл пушкинской работы, образ Петра в ней, даже без учета структурных и текстологических особенностей рукописи, представлен нравственно слабым, а жизненный опыт реформатора - неудачным. С учетом же возможного существования двух редакций “Истории Петра” постепенные изменения, происходящие в пушкинской оценке личности царя, становятся более понятными и правданными. В отличии от Карамзина, в условиях жесткой политической цензуры, поэт не мог избрать путь открытого просвещения, и вынужден был выражать свое авторское отношение к происходящему в форме скрытой иронии, понятной наиболее образованным современникам.

158

Заключение

“История Петра” - важнейшее произведение Пушкина, способное ответить на многие вопросы, связанные с последними годами жизни поэта и общей оценкой его творческого пути. Главная причина, затрудняющая понимание пушкинского труда и породившая обычную практику поверхностного отношения к нему, заключается в методологической ошибке - в предъявлении к “Истории Петра” требований, не свойственных тогдашнему состоянию исторической науки. Перед Пушкиным не стояла, в качестве основной, задача критического анализа исторических источников, поэтому вопрос о научной компетентности поэта и наличии у него так называемого объективного взгляда на Петра не может играть существенной роли в определении творческой судьбы “Истории Петра”.

Вместе с тем, у Пушкина было “верное понимание” истории, близкое к суждениям, изложенным Карамзиным в предисловии к “Истории государства Российского”. Жанр, в котором поэт писал свой груд, можно определить как действительную историю: от художественной истории ее отличает отсутствие вымысла, от научной - строгой аргументации. Пушкин сознательно отказался от рационального представления событий прошлого. Его метод предполагал полноту и достоверность исторического повествования, основанного на добросовестности исследователя. При этом критерий нравственной оценки позволял ориентироваться в многообразии характеров и суждений. В результате история представлялась не в виде законченной схемы, подчеркивающей жизнестойкость той или иной общественной идеологии, а как непрерывный процесс, диктуемый вневременным характером нравственного закона и духовной жизни. Иными словами, поэт прежде всего старался передать многоплановую картину эпохи, поскольку смысл происходящего уже был определен Священным писанием - основным культурным и духовным ориентиром

159

пушкинского современника.

Правильное понимание пушкинского историзма позволяет также по-новому взглянуть на смысл и задачи, стоящие перед поэтом при написании “Истории Петра”,- на мировоззренческий уровень пушкинской работы. То, что Петр являлся символом просвещения и завоевателем новых российских земель, не должно закрывать глаза на главное - вместе с ним решался вопрос об изменении национальной культуры, о жизнеспособности рационального и религиозного отношению к миру. Конечно, в стране, где рационализм быстро набирал силу, и наконец, откровенно обозначил свою атеистическую природу, сама постановка такого вопроса и изучение “Истории Петра” на должном уровне были невозможны.

Между тем, именно в исторической работе Пушкина, наряду с открытием многих интересных подробностей прошлого, содержатся ответы на ключевые проблемы современности, тесным образом связанные с художественной деятельностью поэта. Образ Петра в творческом сознании Пушкина занимает центральное место. Это обстоятельство тесно связывает “Историю Петра” с остальным творчеством поэта. Художественные и публицистические работы Пушкина, написанные до “Истории Петра” и содержащие упоминание о реформаторе, являются своеобразным ключом к пониманию исторического труда поэта, и наоборот, - “История Петра” разъясняет многие идеи Пушкина, поднятые им в ранних и в более поздних произведениях. К тому же, важным следствием полноценного изучения пушкинского наследия 30-х годов с учетом исторических занятий поэта является более точное определение главной темы пушкинского творчества - исследование героя петровской эпохи, основанного, прежде всего, на анализе “духа времени”, а не противоборствующих сил в обществе.

Наиболее распространенной ошибкой в подавляющем большинстве пушкиноведческих работ, так или иначе упоминающих об “Истории Петра”, является утверждение, что поэт работал над ней в течение 1835-1836 годов. Но Анненков не оговорился, когда назвал пушкинский труд пятилетним 212. Новым здесь является лишь обнародование

160

конкретных дат. 14-го ноября 1831 года следует считать официальной, а 10 марта 1832 - фактической датами начала подготовительной работы поэта над “Историей Петра”.

Многих исследователей и читателей вводит в заблуждение точно определенное Поповым начало работы Пушкина над рукописью. На сегодняшний день нет никаких оснований относить даты, проставленные в первой и третьей тетрадях “Истории Петра” к 1835, а не к 1836 году. В пользу же последнего варианта говорит то, что он не оставляет без внимания отдельные важные документы. Но как бы то ни было, дата начала работы поэта над рукописью остается спорной и не отрицает возможности существования более ранних, чем 1835 год, занятий Пушкина “Историей Петра”.

Кроме того, если учитывать все многообразие структурных и текстологических особенностей “Истории Петра”, можно сделать предположение, что существующее нарушение в порядке заполнения рукописи, скорее всего, объясняется случайным соединением двух различных редакций “Истории Петра”. Вероятно, Пушкин закончил первую из них в декабре 1835 года, о чем свидетельствует дата, поставленная поэтом в конце рукописи, и начал новую, в январе 1836 года, уничтожая по мере переработки предыдущий вариант. Так он поступал и с “Историей Пугачева”. Жуковский после смерти Пушкина, подготавливая “Историю Петра” к публикации, естественно соединил обе редакции в единый текст. Это в свою очередь позволяет по-новому взглянуть на всю пушкинскую работу.

Во-первых, текст; у которого есть две редакции, нельзя назвать конспектом. Поэтому определение “незавершенная работа”, сопровождающее “Историю Петра”, должно иметь тот же смысл и содержание, какое оно имеет в отношении любою другою неоконченного произведения поэта. Это, естественно, избавляет пушкинский труд от определения “подготовительные тексты”. Скорее всего, следует говорить о черновиках или черновых тетрадях;

Во-вторых, наличие повторной редакции само по себе говорит об

161

“освоении Пушкиным образа великого реформатора”. Вместе с тем, произвольное соединение двух рукописей, отражающих разные этапы проникновения в исследовательский материал, создает впечатление неровности оценок Пушкина и служит основанием для обвинения его в неспособности создать целостный образ Петра. При новом подходе, учитывающем структурные и текстологические особенности пушкинской работы, можно снять эти обвинения с поэта.

Как показало проведенное исследование, политический и жизненный опыт реформатора в “Истории Петра”, если его рассматривать с позиции историко-художественного метода Пушкина, выглядит неудачным и безнравственным. В отличие от Карамзина, в условиях жесткой политической цензуры, поэт не мог избрать путь открытого просвещения, и вынужден был выражать свое авторское отношение к происходящему в форме скрытой иронии, понятной наиболее образованным современникам. Если сначала, в молодые годы Пушкина, тема Петра выполняла роль политического аргумента от истории в общественном противостоянии поэта и власти, то с приходом Николая она превратилась в главную проблему пушкинского творчества.

Таким образом, в данной книге впервые рассмотрена связь исторического труда Пушкина с развитием его творческих интересов, исследовано влияние “Истории Петра” на создание других произведений поэта, а также предпринята попытка по-новому взглянуть на многие спорные проблемы пушкиноведения, особенно касающиеся последних лет жизни и творчества поэта, в результате чего сделан вывод, что мы имеем дело с самостоятельной и хорошо продуманной исторической работой Пушкина, которая не только дает полное представление о его отношении к реформатору и снимает вопрос о двойственной оценке самодержца, но и заставляет задуматься над тем, чем на самом деле обернулось для нашей страны такое явление, как Петр.