Чтение онлайн

198

199

Все стер и начинаю снова.

Я выбрал образцом

Елену, в пышности покрова,

В алмазах и с венцом.

То ж выраженья благородство,

Как и в чертах твоих:

Но погляжу - опять нет сходства,

Не стало сил моих.

Так! видно мысль одна дерзает

Постичь красу твою:

Пред совершенством повергает

Искусство кисть свою.

Амур всего удачней пишет

В сердцах твой милый вид,

А страсть, которой сердце дышит,

Навек его хранит.

Илличевский. Пушкин: Отрывки из стихотворения "Сон".

На смерть Державина1

Державин умер! чуть факел погасший дымится, о Пушкин!

О Пушкин! нет уж великого! Музы над прахом рыдают;

Их кудри упали, развитые, в беспорядке на грудь;

Их персты по лирам не движутся, голос (в устах исчезает),

1 Державин скончался 9 июля 1816 г. Пьеса эта, замечательная по пророческому сопоставлению Д-на и юноши Пушкина, была написана вероятно под свежим впечатлением этой смерти Это стихотворение имеется и в списке {неизвестной руки) на листах с лицей, стихами 1-го курса, о которой см. стр 196 и др. Я. К Грот отметил на выноске: "Сколько мне известно, это стихотворение нигде еще не было напечатано". Он сам'впоследствии впервые напечатал его в IX томе своего издания "Сочинений Державина", стр. 550-552. О восторженном отношении Дельвига к Державину см. там же, т. VIII, стр. 272-73.

200

Амура забыли печальные; с цепью цветочною скрылся

Он в диком кустарнике, слезы катятся по длинным ресницам.

Забросил он лук, и в молчаньи стрелу о колена ломает.

Мохнатой ногой растоптал свирель семиствольную бог Пан;

Венчан осокой ручей убежал от повергнутой урны,

Где Бахус на тигре с толпою Вакханок и древним Силеном

Иссечен на мраморе; тина лиется из мраморной урны.

И нимфа, на бреге сидя, уж не плещет в подругу струею.

Державин умер! чуть факел погасший дымится, о Пушкин!

О Пушкин! нет уж великого! Музы над прахом рыдают.

Веселье в Олимпе. Вулкан хромоногий подносит бессмертным

Амврозию, Нектар, Зевесов прелестный любимец,

И каждый бессмертный вкушает с Амврозией сладостный Нектар.

И отвратясь улыбается Марсу Венера. И вижу

В восторге я вас, полубоги России! Шумящей толпою,

На копья склонясь, ожиданье на челах, в безмолвьи стоите,

И вот повернул седовласый Крон часы, и пресекли

Суровые парки священную нить, и восхитил к Олимпу

Священную тень Аполлон, при сладостной песни бессмертных.

Державин! Державин! хвала возвышенным поэтам! восстаньте,

Бессмертные! Угостите бессмертного! Юная Геба!

Омой его очи водою Кастальскою! Вы, Хариты!

Кружитесь, пляшите под лиру Державина. Долго не зрели

Небесные утешенья земли и Олимпа святого Пиита!

И Пиндар узнал себе равного, Флак - философа-брата

И Анакреон нацедил ему в кубок пылающий Нектар.

Веселье в Олимпе! Державин поет Героев России!

Державин умер! чуть факел погасший дымится, о Пушкин!

О Пушкин! нет уж великого! Музы над прахом рыдают!

201

Вот прах вещуна, вот лира висит на ветвях кипариса!

При самом рожденьи певец получил ее в дар от Эрмия.

Бессмертный уперся ногой натянуть на круг черепахи

Гремящие струны, и только в часы небесных восторгов

Державин дерзал рассыпать по струнам бегущие персты.

С одной мы делим радость нашу, С другой несем печалей гнет;

Одна нам льет веселье в чашу, Другая утешенье бед.

Кто ж ныне посмеет владеть его громкою лирой? Кто, Пушкин,

Атлет молодой, кипящий лететь по шумной арене,

В порыве прекрасной души ее свежим венком увенчает?

Молися Каменам! И я за друга молю вас, Камены!

Любите младого певца, охраняйте невинное сердце,

Зажгите возвышенный ум, окрыляйте юные персты!

Но и в старости грустной пускай он приятно по лире,

Гремящей сперва, ударяя, уснет исчезающим звоном.

Бар. Дельвиг.

Пушкина: Принцу Оранскому-, К Дельвигу, еще К Дельвигу; Фиал

Анакреона; Дяде, назвавшему сочинителя братом;

Сновидение (из Вольтера).

В альбом Малиновскому.

Мой друг! в пути сей жизни Богу

Послать угодно было нам

Две милых спутницы в дорогу

И две помощницы трудам.

Одна влечет нас за собою,

Мы от прелестной ни на час,

Другая нежною рукою

В пути поддерживает нас.

Когда ж усталым нам положит

Судьба окончить трудный путь,

Одна нам мягкий одр разложит,

А та пособит взор сомкнуть.

Одна над свежею могилой

Посадит куст минутных роз,

Другая - кипарис унылый,

И окропит росою слез.

Веди ты с ними дни златые,

Будь над тобой их верный кров.

Кто ж эти существа благие?

Их имя: Дружба и Любовь.

Илличевский. Пушкина: В альбом Илличевскому.

В альбом Илличевскому.

Прощай, товарищ в классе!

Товарищ за пером!

Товарищ на Парнасе!

Товарищ за столом!

Прощай, и в шуме света

Меня не позабудь,

Не позабудь поэта,

Кому ты первый путь,

202

203

Путь скользкий, но прекрасный,

Путь к музам указал.

Хоть к новизнам пристрастный

Я часто отступал

От старорусских правил,

Ты в путь меня направил,

Ты мне сказал: пиши,

И грех с моей души

Зарежу ли Марона,

Измучу ли себя

Решеньем Аполлона

Будь свален на тебя.

Кюхельбекер.

В альбом Илличевскому1

Пока поэт еще с тобой,

Он может просто, не стихами,

С твоей беседовать судьбой,

Открытой пред его глазами.

Но уж пророчественный глас

Мне предсказал друзей разлуку,

И рок в таинственную руку

Уж забрал жребии для нас.

Готовься ж слушать предвещанье,

Страшись сей груди трепетанья

И беспорядка сих власов!

Все, все грядущее открою!

Читай: - написаны судьбою

Вот строки невидимых слов:

Дельвиг.

1 Эта пьеса впервые напечатана В. П. Гаевским в статье о Дельвиге, "Современник*, 1853, т. 39, стр. 26-27; имеется и в Собрании сочинений бар. Дельвига, и отнесена к 1817г.