Чтение онлайн

В конечном итоге Суинтон – подполковник, руководивший лагерем, – сумел избежать губительного мятежа, заверив своих людей, что всё приостановлено до тех пор, пока не будет определена причина смертей. Так что на данный момент вокруг была тишина, если не принимать во внимание регулярное техобслуживание, – обычно маленький коттедж трясло днём и ночью, а пение птиц заглушал ритмичный гул тяжёлых машин.

Но что подумает Росс, когда шумы возобновятся? Бут поднял взгляд на карту на стене, где эвакуированная зона была обозначена красным. Возможно, им стоило очистить и Снэрволд с прочими посёлками. Всё в пределах слышимости.

А как быть с мисс Пиллбоди?

Ну она как раз не представляла угрозы. Вообще-то от неё могла быть и кое-какая польза. В лагере было чрезвычайно мало развлечений. Теперь, когда граф переселился в Гайд-Парк-Корнер и забрал с собой семью вместе с большей частью слуг, из женщин остались только экономка, повариха и четыре горничные – всем было запрещено покидать поместье без сопровождения, – да ещё была медсестра, хоть и привлекательная, но сильно старше тридцати. К тому же, по всеобщему признанию, настоящий кремень.

Мисс Пиллбоди была не лишена привлекательности, и он не сомневался, что в ней есть не только то, что бросается в глаза. Безмятежный облик, как подозревал Бут, скрывал натуру более яркую. Она была точно шоколадная конфета с ликёром, чей заурядный внешний вид таит острый сюрприз. Он это почувствовал в школе. Потому и отправился к ней с цветами. Он представлял себе, как проводит с ней время, проникая в её суть слой за слоем. Пикник. Велосипедная прогулка. Чай в городе. Шерри в Третфорде. Он был уверен, что ей польстят знаки внимания от офицера на пять, а то и более лет моложе, человека, которого ожидают перспективы, когда эта часть проекта закончится. А он в это время, быть может, сумеет проверить свою догадку о том, что она тигрица, замаскировавшаяся под полосатую кошечку.

Впрочем, дальше летнего флирта дело не пойдёт. В Бате его ждала Салли, младшая дочь местного члена парламента. Она была не так миловидна, как мисс Пиллбоди, но представляла собой куда более подходящую пару, по крайней мере, в социальном смысле. Но его работа здесь закончится не раньше, чем через несколько месяцев, и на протяжении этого времени ему нужно немного отвлечься. Бут знал, что при необходимости может пускать в ход мягкое очарование: как раз это и помогло ему сделаться офицером разведки в Тяжёлом подразделении. Это, а ещё его отец, который был одним из авторов правительственной Военной книги, которая в 1910 году в деталях расписала ответные действия страны в любом конфликте, от развёртывания сил до почтовой цензуры.

Он поставил вторую подпись в приказе, лежавшем на столе, отправив одного из людей – который трижды пытался покинуть лагерь без разрешения – в «безопасное и надёжное место», где его должны были содержать отрезанным от внешнего мира, пока секрет Элведена не перестанет быть таковым.

Часы пробили семь, и Бут понял, что проголодался. Он сложил бумаги, запер в сейфе и приготовился покинуть свой кабинет. Раздался стук в дверь, и один из капралов-связных вручил ему телеграмму. Он думал, она будет о Россе, но оказалось, что отправителем был комитет снабжения из Военного министерства.

– Полковник Суинтон видел эту новость? – спросил Бут капрала.

– Нет, сэр. Вы велели сначала показывать все сообщения от этого отправителя вам.

– Да. Молодец. – У Бута урчало в животе, но с ужином придётся повременить. Как и с размышлениями по поводу Росса и мисс Пиллбоди. Теперь лишь одно имело значение.

«Какую чёртову игру затеял Уинстон Черчилль?»

Черчилль провёл Ватсона в длинную гостиную, в которой даже по меркам Короля-Солнце имелся некоторый переизбыток позолоченных приспособлений и принадлежностей: ветвистую люстру словно выкрали из какого-нибудь шато, её пропорции были слишком велики для такого помещения; кушетка блистала золотой вышивкой и кистями; столик с мраморной столешницей опирался на замысловатые кованые ножки. «Уродство», – подумал Ватсон.

– О, это место мне не принадлежит, – со смехом проговорил Черчилль, заметив, как Ватсон разглядывает красные шторы, украшенные фестонами. – Тут как в проклятом борделе. Хозяин здесь Гарри Клиффорд; он позволяет мне вести здесь дела, которыми нельзя заниматься на публике.

Потом Черчилль увидел, что Ватсон с восхищением смотрит на большую картину, изображавшую парусник в бурном море, умудрившийся каким-то образом дать бортовой залп.

– Корабль называется «Бич порока», – сказал Черчилль. – Принадлежал графу Камберленду. Художник прибегнул к некоторой доле условности: полагаю, при таком волнении на море можно попасть только пальцем в небо. Но «Бич» был самым большим кораблём, который построили в Англии в тот период. Тридцать восемь пушек. Он вселял ужас во врага. Клиффорд, граф, был капером, разумеется, но он задал испанцам жару на Карибах [40] . Выпить не желаете?

Не дожидаясь ответа, политик налил два стакана вермута из графина на пристенном столике и вручил один Ватсону.

Доктор взял стакан, но не стал пить. Капер. Да, он понимал, почему Черчилль благосклонно отзывался о хозяине «Бича» – человеке, который работал на свою страну, но не играл согласно установленным правилам.

– Разве Клиффорд не сколотил состояние за счёт каперской деятельности? – спросил Ватсон.

– И всё потерял на скачках и турнирах, – ответил Черчилль. – Не стоит заводить аналогию слишком далеко, верно? Однако она имеет значение в одном аспекте. Мы намереваемся вселить во врагов такой ужас, о коем они до сих пор и помыслить не могли. Потому-то вы и здесь, Ватсон. Итак, я извиняюсь за все ухищрения…

– Сначала я хочу задать один вопрос.

Черчилль, который уже набрал воздуха в грудь, готовый разразиться одной из своих легендарных речей, пусть и перед аудиторией из одного человека, прищурился.

– И какой же?

Ватсон вытащил из внутреннего кармана петицию от Холмса.

– Зачем вы послали мне письмо, которое якобы написал Шерлок Холмс? – спросил он, не в силах убрать из голоса гневные ноты.

– Якобы? – сдержанно повторил Черчилль.

Ватсон протянул ему бумагу:

– Мистер Черчилль, это вопиющая подделка.

Донал Койл знал, что его дни в качестве агента британской короны сочтены. Он всегда был в бюро аномалией, затесавшейся в ряды дворнягой, потому что ни один достопочтенный джентльмен не стал бы шпионом по собственной воле. В БСС/МИ-5 брали всех подряд, даже разочаровавшихся фениев. Но то время подошло к концу. Джентльмены теперь охотно принимались за любые секретные дела ради защиты королевства. А с учётом событий, развернувшихся в Ирландии, он выглядел подозрительней обычного попросту из-за акцента.

Койл знал, кому он хранит верность. Ну, большей частью, своему другу Гарри Гибсону, а также подразделению, которое его приютило. Но вот Англии?

Он уже не был в этом так уверен.

Ирландец зажёг сигарету и прислонился к стене неподалёку от магазина «Пёрде», рядом с задней частью припаркованного «Дизи». Он выделялся на этих улицах из-за своего костюма из грубой ткани и дешёвой шляпы. Шпионы редко работали в Мейфэре. Он был одет для дна. Там у него лучше всего получалось справляться с работой. Были другие, вроде Лэнгдейла Пайка, кто патрулировал высшие слои общества для Келла и компании.