Чтение онлайн

Зазвучали барабаны шумом из ада. Снова слуховая галлюцинация. Словно мощной волной Диану принесло в главный зал и сразу же волна схлынула. Она не смела ослушаться, да и бесполезно это было, она уже проходила через это, волна все равно вернет ее в зал. Эта неведомая сила – энергия, источник которой до сего момента оставался невидимым, а мотивы ее необъяснимы – с каждым днем становилась все мощнее. Она словно играла с Дианой, и Диана позволяла ей это делать с собой, ложным образом полагая, что ее направляют к ответам. Сначала таинственная сила просто подталкивала ее на шал или два вперед время от времени, когда Диана передвигалась по дому, потом как-то затащила ее в кладовую и захлопнула дверь. Диана так простояла десять минут в темноте, подперев старый комод, при этом не улавливая за дверью ни звука, затем подошла к двери и без труда ее открыла – все это время она могла это сделать. Диана огляделась кругом – ничего нового не заметила. Стены дома определенно что-то знали, но упорно продолжали молчать, впрочем, как всегда. Сила нарастала: стала насильно перетаскивать Диану из комнаты в комнату, иногда толчками, иногда налетала на нее, и словно невидимой стеной сзади толкала ее вперед. В такие моменты она не сопротивлялась, а лишь повиновалась неведомому. Ей казалось, что так ее ведут к чему-то, что-то пытаются ей сказать, к чему-то подтолкнуть. Все это продолжалось до тех пор, пока сила не стала вдруг жестокой. И тут Диана поняла, что эта мистическая сила была, увы, не на ее стороне – она никуда ее не толкала и ни к чему не вела. Сила лишь неспешно забавлялась, играла с ней, как дикий зверь может играть с добычей. Внезапный переход к более жестоким девствам был обусловлен желанием Дианы содействовать ей – силе это не понравилось. Теперь она была готова показать, на что действительно была способна.

Однажды утром Диана встала с постели, надела штаны и хотело было направиться в ванную. Но стоило ей только скупить на холодный деревянный пол в коридоре, как ее швырнули на пол – к стене. Она не успела прийти в себя, как сила подняла ее медленно к потолку, чтобы затем уронить. Впервые Диана испугалась. Любопытство ее, что заставляло ее продолжать жить в доме, в котором творилось что-то тревожащее душу, было устойчиво возрастающим, но даже оно имело меру. Тем временем сила нарастала, увеличивала обороты и свирепела. Она методично изводила Диану, и теперь у последней больше не было воли. Тело ее не слушалось, оно перестало подчиняться и теперь было подвольно монстроподобному духу, что жил в ее доме. И даже когда ее отпускали, волю ей давали не полную – взять и уйти она не могла. Каждый раз, когда Диана подходила к двери, то сразу же отлетала от нее во всех ведомых и неведомых направлениях, с разной силой, мощностью, то повисая в воздухе, то ударяясь головой о противоположную стену. Однажды, сила даже не стала ее подбрасывать, крутить в воздухи и откидывать к стене, Диана рухнула на колени на пол, словно прибитый гвоздь от удара молотка.

Синяки быстро заживали, затем на их смену сразу приходили новые. Но самым страшным ударом для Дианы было внезапно захватившая ее врасплох немота. Уже несколько недель она не говорила – не произнесла ни слова, ни звука. Она не говорила не по своей воле – сила не давала ей. Лицо ее оставалось неизменным – каменно-застывшим, и, если бы она закрыла глаза, то могла показаться спокойной, но ее выдавали глаза. Глаза говорили обо всем. В них скрывался ужас, сочилась боль, таилось отчаяние. Она была заложницей того, к чему так стремилась и не могла ничего с этим поделать. Тем временем, ее новый друг из ближайшей деревни, который косил ей траву раз в две недели, приходил уже несколько раз – она слышала новой гранью действующие на нервы звуки триммера, – затем слышала, как друг ее стучал в дверь не так настойчиво, как она могла предположить он был способен стучать, и уходил. После второго раза он перестал приходить. Теперь ее точно никто не спасет – думала Диана.

Иногда ей все же давали передышки. В такие моменты, она все еще не могла говорить, но могла делать все, что обычно делала до этого, только не могла выйти из дома. Надо сказать, что выйти из дома Диана уже не пыталась, она усвоила урок – кататься по полу, взлетать к потолку и носиться от стены к стене ей больше не хотелось. Ей и так хватало жестоких забав невидимого зверя, которые стали теперь ее ежедневными пытками. Он любил сажать ее на стул в середине пустой комнаты, которую специально отвел для этого, приковывать ее незримыми путами к этому стулу и оставлять так на несколько часов. Она не могла пошевелить ни одним мускулом, лишь глаза кричали от боли и отчаяния. Затем он отпускал ее, и она молча шла в ванную. Но к любым пыткам можно привыкнуть, и тогда они перестают быть сладостным наслаждением. Нужно постоянно что-то изобретать: чем неожиданнее, тем отраднее. Так настала пора, когда сила стала не только толкать Диану, подбрасывать, кидать от стены к стене или лишать мобильности, а использовать ее тело на свое усмотрение. Вот она сама себя душит, вот поставила себе подножку, вот она тащит себя на четвереньках за волосы по полу, а теперь она в неестественной позе лежит на полу. Если бы кто-то увидел Диану в таком состоянии, в танце безумия, то определенно бы решил, что она одержима. Любой, мало-мальски знакомый с этим понятием, моментально был решил, что в нее вселился демон и без изгоняющего беса не обойтись.

Затем наступило затишье. Силы практически ее не трогали, лишь напоминали о своем присутствии. Свет внезапно включался или выключался, книга слетала с полки, огонь на плите затухал, стул отодвигался, а окно снова закрывалось, когда Диана его распахивала. Она поймала себя на мысли, что даже, если бы знала, что ей грозит опасность в этом доме, все равно бы не отступила – все равно бы нашла его и стала в нем жить. Сначала ее манила неизвестность, а теперь – опасность. Однако затишье длилось недолго. Новая волна жестокости навалилась накрыла Диану. Раз за разом сила становилась настойчивее, резче. Чем упорнее становилась сила, тем любопытнее становилось Диане, временами забывая про свой страх. «Что дальше? До чего это доведет?» Ее словно охватил азарт, она с интересом и даже с наслаждением ждала, что будет дальше. О страхе она решила не думать, как будто научившись им управлять. Ее лишь волновало, что будет дальше, к чему все приведет. Именно в это период она впервые почувствовала его присутствие – присутствие человека.

Как-то утром Диана встала с кровати, чтобы снова столкнуться со своими теперь уже ежедневными трудностями. Еле добралась до кухни, и тут сила подхватила ее и принесла в зал, в котором находилась та самая лестница из сна. Сила пригвоздила ее к стене, расправила ее руки на выцветших желтых обоях, затем согнула в локтях, подняв одну руку вверх, другую опустив вниз, согнула ноги в коленях и прижала их к стене набок одну за другой; и в этой неестественной позе сила стала медленно крутить Диану по часовой стрелке. Впервые Диана заплакала. Азарт куда-то делся, осталась только лишь усталость, и усталость полилась из ее глаз. Вдруг резко она оказалась у потолка, ровная как струна. Еще миг, и она стремительно проскользила вниз. Когда она была на расстоянии метра от пола, сила отпустила ее. Диана медленно встала, не стала отряхиваться от пыли, простояла с несколько минут неподвижно в ожидании новой атаки, но атаки не случилось, и она хотела было уже уйти, резко повернулась к окну. В окне никого не было, но ее не покидало ощущение, словно кто-то наблюдал за ней из сада через покрытое пылью стекло.

Впервые с того момента, как это началось, ее выпустили из дома. Она проходила мимо двери, и заметила, что дверь была открыта. Диана без раздумий вышла и направилась к креслу перед домом. Как же свеж был воздух! Он казался ей таким чистым, что мог бы за считанные минуты прогнать всю пыль, которая засела в ее легких за долгие недели заточения в доме. Из леса не доносилось ни звука. Солнце садилось, и деревья уже находились в тени.

«Сейчас бы я хотела уйти, – говорила сама себе Диана в своей голове, провожая вечернее Солнце, которое она уже не видела за верхушками деревьев, – но даже, если бы могла, я бы все равно вернулась или вообще бы не ушла. Я не могу уйти – я должна узнать, кто он. К тому же я точно знаю, что он меня все равно найдет – выследит. Одиннадцать лет назад, восемь лет назад, один раз в этом году – каждый раз он был рядом – и теперь он наконец нашел меня. Это все были предупреждения о том, что он где-то рядом. И последний сон, четвертый, был знаком его очередного приближения – его триумф. Долго же он меня искал, пока я сама его не нашла. Кто кого нашел?»

Лишь ее спальня на втором этаже, ванная, прилегающая к ней, и небольшая кухня на первом этаже были приведены Дианой в относительный порядок, остальная часть дома оставалась в нетронутом состоянии. Ее крестный последние годы своей жизни доживал в пансионате для пожилых, а до этого, когда еще жил в доме точно так же, как Диана, проживал лишь в одной комнате, пока остальные копили пыль и наполнялись затхлым воздухом редко посещаемых помещений. Это была одна из причин, почему Диана прибралась только в трех комнатах – они были не такими запущенными, как остальная часть дома. Другая причина, почему по которой она не спешили приводить дом в порядок крылась в ее желании оставить его в состоянии максимально приближенном к тому, что она видела во сне. Сон и все, что в нем находилось, манили ее, насколько бы губительным это не могло оказаться – жить среди пыли, плесени и затхлости не могло не сказаться пагубно на здоровье. Но Диану это не тревожило, на постоянно находилась на втором этаже в своей комнате с настежь открытыми окнами или сидела в кресле перед домом, словно показывая, кто здесь теперь властвует в этих пределах. Она принесла кресло из той самой комнаты из сна, заваленной мебелью, чтобы смотреть из своих новых владений на нечто неизведанное, в ожидании чего-то или кого-то – она еще не знала, чем или кем это могло оказаться. Диана без труда нашла комнату из сна, затем нашла подходящее кресло, которое издалека вопило о том, кто здесь хозяйка, отнесла его во двор и поставила перед домом прямо в траву – крыльца у дома как такового не было, только лишь пару невысоких ступенек. Так ее кресло было установлено там, где когда-то предполагался газон, а потом все заросло травой, пока Диана не нашла старую косу с деревянной рукояткой и частично заржавевшим лезвием. Она никогда не держала ничего подобного в руках, поэтому сначала долго выясняла с помощью метода проб и ошибок, что все-таки значит быть косарем. Наловчившись, она смогла обуздать этот инструмент и превратить заросли травы у дома в нечто отдаленно похожее на газон. Ее хватило примерно на пять квадратных метров, но пока ей и того было достаточно. Теперь кресло стояло в свежескошенной траве, запах которой одурманивал. Диане захотелось есть. Оставив геркулесовы столбы своих владений, она направилась на кухню, чтобы приготовить себе куриный суп и пожарить баклажаны. Она быстро освоила жизнь в уединении. Первым делом, она выяснила, где ближайшая деревня – она оказалась в двадцати километрах он ее дома, – там нашла группу старушек, сидящих у одного из домов, и расспросила их обо всем: где покупать продукты, куда девать мусор, где найти врача. Диана быстро разобралась со скважиной и солнечными панелями, которые обеспечивали дом электричеством и даже частично теплом, хоть иногда нужно было полагаться на прессованные опилки. В ее новой жизни не было ничего сложного, она быстро ко всему приспособилась. Ничего из старой жизни ее, казалось, не волновало. Она не задавалась вопросами: надолго ли ее хватит? Когда ей это надоест? Столкнется ли она с трудностями? Если да, сломают они ее или сделают только сильнее? Все это ее не трогало. Как-нибудь она поймет, как жить дальше.

В деревне, которая и сама находилась в отдалении от ближайшего крупного населенного пункта, постепенно узнали о ней. Им казалось странным, что молодая девушка приехала жить в доме в полном уединении. Но со временем, пообщавшись с ней, каждый приходил ко мнению, что пусть в ее поступке и кроется неясное им объяснение Дианы своих действий, в самой девушке нет ничего неясного – она дружелюбна, открыта и любознательна. Она зашла в сарай, готовый рухнуть в любую минуту, настолько он был старым, чтобы проверить, что полезного могла бы в нем найти для себя, и нашла скутер с багажником сзади и корзиной впереди. Он оказался на ходу. Помимо дома она обзавелась транспортным средством, приспособленным для того, чтобы ездить на нем по делам в деревню или даже выезжать за пределы округа. Один из жителей деревни, узнав, что Диана косит траву косой, приехал к ней с триммером и помог ей избавиться от травы, предложив, приезжать раз в неделю за символическую плату. Диану это устроило с той лишь оговоркой, что приезжать он будет раз в две недели – она не хотела утруждать себя даже никчемным общением с кем-либо у себя дома, да и к тому же звуки, которые производил триммер, кого угодно могли свести с ума. Так она постепенно создала нужную для себя рутина и стала жить в ожидании.

В деревне она познакомилась с Митей, высоким, тяжеловесным мужчиной за сорок, который проживал в самом большом доме на отшибе деревни и занимался земледелием. На своем участке он выращивал картофель, бобовые и голубику. Также у него на участке была теплица, в которой он выращивал шампиньоны, небольшой курятник и сарай для коровы с теленком, которых он не так давно приобрел. Несмотря на свою занятость, он чаще других ездил в город по делам, и согласился привозить Диане бензин для ее скутера. Диана была довольна этой неожиданным знакомством – теперь ей не нужно было выезжать за пределы деревни, если бы ей что-то понадобилось. Митя, немного замкнутый, но хозяйственный и заботливый парень, дал Диане понять, что она может рассчитывать на его дружбу в случае сложностей, которые могут возникнуть с домом или ее проживанием в нем. Однако Диана решила, что не будет злоупотреблять его вниманием, поскольку не хотела, чтобы он рассчитывал на что-то кроме дружеского общения соседей. В деревне было не так много молодых мужчин, в основном там проживали старики и дети, которых привозили им из города на лето родители. Из молодежи, если к ним относить в том числе и Митю, там осталось трое мужчин и четверо женщин. Одной из них была Лиза. Она была первой из числа оставшихся в деревне молодых женщин, с кем познакомилась Диана. Они столкнулись недалеко от дома Мити, когда Диана приехала забрать у него свой пакет с хозтоварами, которые он купил по ее списку в городе. Лиза же пришла купить у него курицу и два десятка яиц.

Лиза сразу же улыбнулась Диане, стоило им поравняться.

– Значит вот как выглядит девушка, которая живет в лесу, – произнесла Лиза, прикрывая рукой глаза, чтобы солнце не слепило так сильно и можно было лучше разглядеть черты Дианы.

– Да, – решила подыграть Диана, – вот так она и выглядит. В лесу жить не так плохо, как оказалось.

– Да? А мне всегда было немного страшновато подходить к тому дому. Он выглядит… м-м… зловеще.

Диана дала своей собеседниц продолжить, пока та тщательно подбирала слова.