Чтение онлайн

После еще одного часа редактирования, добавления моих фирменных логотипов и заставок, пришло время переключиться на задания. Я по-быстрому делаю салат Цезарь и сажусь за компьютер, чтобы полазить в социальных сетях.

Это моя любимая часть того, что я делаю. Конечно, попадаются тролли, которым нечего сказать, но с большинством людей довольно весело общаться. Я познакомилась с людьми со всей страны и со всего мира и улучшила сексуальную жизнь тысяч людей. Мне нравится то, что я делаю.

Пока я жую, я просматриваю перечень того, на что мне предстоит еще сделать обзор или снять видео. Следующим на очереди видео, которое станет как бы продолжением сегодняшнего. И снова про сиськи, но теперь про то, как сделать так, чтоб грудь не потеряла форму. Ну, посмотрим. Также в перечне находятся всевозможные вибраторы и секс-игрушки, нижнее белье и менее прямые предметы секса, такие как книги. Есть даже такие услуги, как доставка цветов. Не так уж и много, правда?

Они всегда присылают две вещи, одну мне на пробу, а другую для съемок. Вот только мне больше не с кем их опробовать.

По крайней мере, у меня имеется куча вибраторов.

Звонок в дверь вырывает меня из обсуждения на Facebook о плюсах и минусах быстрого секса. Я делаю обзоры на такое множество продуктов, что привыкла к поставкам в любое время суток.

Отставив пустую тарелку из-под салата в моей фальшивой спальне-кабинете, я спускаюсь вниз по лестнице и открываю дверь.

Мне улыбается ребенок. Она не прям ребенок-ребенок. Скорее, я так думаю, подросток. На ее футболке написано «Red Hot Chili Peppers», и я сразу понимаю, что она крутая. Она стройная, с длинными каштановыми волосами и искорками в невероятно темных глазах. Ее нос усыпан веснушками.

— Привет, я Пайпер. Твоя новая соседка, — она говорит с большей уверенностью, чем девяносто девять процентов взрослых, которых я встречала.

— Ну, привет Пайпер. Я — Эйвери.

— Я увидела, что у тебя горит свет, и захотела представиться.

— Очень приятно познакомиться. Я еще не знакома с твоими родителями.

— Я знаю.

— А где твоя мама?

Пайпер пожимает плечами.

— В Африке.

— Оу. А где твой отец?

— Ушел.

— Только что ушел?

— Ага. — Пайпер протискивается мимо меня и топает прямо к моему новенькому темно-синему дивану и бросает свой блокнот на кофейный столик. — Значит так, мне нужна помощь с домашним заданием. Ты знаешь, как найти положение фигур на графике?

— Эм, не совсем, — говорю я, все еще сжимая дверную ручку.

Пайпер полностью игнорирует меня, уткнувшись в свой блокнот. Растерянная и смирившаяся, я закрываю дверь и сажусь в кожаное кресло, которое было у меня с моей первой квартиры. Это одна из немногих вещей, которые я забрала после разрыва с Нейтаном.

— Разве твой папа не помогает тебе с домашним заданием? — я наклоняюсь вперед, стараясь не вести себя враждебно.

— Помогает, если я попрошу, но я забыла, и это нужно решить на завтра. — Когда отвечает, Пайпер смотрит на меня так, словно ей приходится говорить медленно, чтобы до меня дошло.

— Тебе надо писать напоминания в календаре, — говорю я.

Она закатывает глаза к потолку и говорит:

— Это поможет только в том случае, если я не забуду заглянуть в календарь.

Это прозвучало так, как сказала бы моя шестидесятилетняя мать.

— А сколько тебе лет?

— Тринадцать. Это что, двадцать вопросов или что-то типа того?

— Мы только что познакомились, а сейчас ты сидишь здесь и требуешь, чтобы я занялась с тобой геометрией.

— Точно, давай начинать. Чем скорее мы начнем, тем скорее закончим. Вот лист с заданиями.

Пайпер передает мне лист бумаги. Слава Богу, это всего лишь один лист. С математическими задачками. Часть меня задается вопросом, действительно ли на самом деле происходит эта сюрреалистическая ситуация. Я сижу здесь с тринадцатилетней девчонкой, которая только что ворвалась в мой дом и потребовала от меня сделать домашку по математике. И я не выгнал ее.

Она просто слишком очаровательна.

Мой iPad лежит на краю стола, но я не хочу использовать его, чтобы помочь нам решить задачи, на случай, если на экране вдруг появится что-то неуместное. Этот ребенок никогда и ни за что не должен узнать, кто я и чем зарабатываю на жизнь.

— А что тебе нужно сделать? — спрашиваю я, просматривая вопросы в поисках хоть какой-то подсказки.

— Какой у тебя пароль от wi-fi? Я погуглю на своем телефоне, как это решить, — говорит она. Точнее сказать, требуя. Я повинуюсь и даю ей пароль.

Мы вместе работаем над этой задачей. Как только мы выяснили как решается первая задача, решение остальных не занимает много времени.

Записав ответ на последний вопрос, Пайпер кладет карандаш на стол и говорит:

— Ну вот, было не так уж и сложно, правда?

Я не могу удержаться от смеха.

— Думаю, да, — говорю я, и это больше похоже на поощрение, чем я предполагала.

— Давай посмотрим телевизор. У тебя есть Netflix?

— Естественно, — говорю я и тут же удивляюсь, почему я так защищаюсь.

— Ты замужем?

— А что случилось с Netflix?

— Просто спрашиваю. Но я приму это как «нет». У тебя есть парень или ты одна?

— Нет, у меня нет парня. А у тебя?

— Я ведь уже говорила, что мне тринадцать, верно? У многих ли людей моего возраста есть бойфренды?

— А, точно.

— У многих людей в восьмом классе есть бойфренды?

Я надеялась, что она забудет, что спрашивала меня.

— Понятия не имею.

Я на самом деле совершенно не имею понятия.

— Цифры, — говорит она, склонив голову набок, и мне хочется рассказать ей, кто я и чем занимаюсь. Я бы не стала, конечно, она слишком молода. Хотя она и кажется более взрослой, чем я.

— Когда я училась в средней школе, ни у кого из моих подруг не было парней. А если и были, то это были друзья, оказавшиеся мальчиками.

— Но это было очень, очень давно.

— Я не старая, чтобы ты знала. Мне всего тридцать один год.

— Это значит, что тебе было тринадцать лет восемнадцать лет назад. Восемнадцать лет. Это почти в два раза больше, чем я прожила на свете!

Я не знаю, что на это сказать. Такое ощущение, что это было не восемнадцать лет назад. А восемнадцать лет — это много или мало? Насколько другими сейчас стали дети? Насколько они отличаются от нас в их возрасте?

— Лучше иметь тысячу долларов или спасти случайную тысячу человек во Второй мировой войне? — внезапно спрашивает Пайпер.