Чтение онлайн

— О-о-о-о-о-о… — Матвей откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову и впервые за все собеседование у него на лице появилась довольная улыбка. — Так ты феминистка?

— Это тоже не касается моих профессиональных качеств, — отчеканила я.

— Почему не касается? — хмыкнул он. — Что ты будешь делать, если клиент скажет, что готов общаться только с мужчиной?

Внутри все закаменело. Не впервые я сталкивалась с такими провокациями, но каждый раз испытывала смесь отвращения, страха и ледяной ярости, когда попадала в подобную ситуацию. Моей броней был канцелярит — чеканные формулировки на «юридическом языке», не пропускающие эмоции сквозь внутреннюю броню.

— Если это требование связано с обстоятельствами дела или культурными особенностями, передам его дело коллеге. В ином случае предложу поработать со мной некоторое время, чтобы убедиться, что я достаточно профессиональна.

— А если причина «все бабы дуры»? — Матвей отодвинулся от стола и закинул на него ноги, с откровенным наслаждением любуясь моими попытками сохранять лицо.

— Обращусь к непосредственному начальству. Это в их компетенции.

— Твое непосредственное начальство — я.

— Очень жаль! — ляпнула я, не удержавшись. Но успела поправиться: — Что у вас нет регламента на такой случай. Если подобное происходит часто, необходимо выбрать четкую позицию и доносить ее…

— Да расслабься! — оборвал он меня, махнув рукой. — Я понял. Юлить и забалтывать ты умеешь. Хороший юрист. Спасибо, кстати, за поправку про упущенную выгоду. Теперь придется переписывать наши типовые договоры. Три года ходим мимо этой бомбы — ни один долбоеб не заметил.

— Я…

— Вообще, кажется, я только что нанял на работу человека умнее себя, — Матвей вдруг сел нормально и даже наклонился ко мне, понижая голос до интимного полушепота. — Мне некомфортно, когда я не самый умный человек в комнате. Но сейчас это даже на пользу.

Я сжала ручку, которой отмечала ошибки в договоре. Сердце заколотилось сильнее, кожу опалил огонь.

Что происходит?

Это новая игра?

— Ты из тех людей, Марта, с кем хочется спорить, кого хочется подначивать, — Матвей усмехнулся, но как-то устало, словно сдавая. — Но не для того, чтобы выиграть, а чтобы протестировать собственную позицию. Найти слабые места. Ты заставила меня впервые в жизни почувствовать радость от проигрыша.

— Нанял на работу? — наконец вычленила я самое главное.

От внезапной смены тона кружилась голова, словно я телепортировалась из душного подземелья на вершину горы и теперь жадно вдыхала свежий воздух.

Главное — чтобы теперь никто не столкнул меня с этого обрыва.

Я знала, что нельзя поддаваться.

Но то, что он признал мою победу — льстило.

Откровенность и капитуляция.

Мой ум, моя компетентность, мой профессионализм — то, что я готова была отстаивать, вдруг были признаны и приняты человеком, от которого я этого ожидала меньше всего.

— Конечно. Добро пожаловать в компанию, — Матвей легко поднялся с кресла и протянул мне ладонь для рукопожатия.

Я тоже встала, отметив его жест. Разговор на равных.

Редко кто пожимает руку женщине в нашем мире властных мужчин.

Чаще всего лезут целовать пальчики или неловко мнутся, не зная, что делать.

— Спасибо…

— Редко встретишь такое сочетание — компетентность и… — он сжал мою ладонь и потянул к себе через стол, окидывая откровенно оценивающим взглядом с ног до головы. — …презентабельность. Ты станешь настоящим украшением коллектива, Марта!

— Украшением, блядь, коллектива! — к середине первого рабочего дня я все еще кипела, вспоминая последние слова Матвея на собеседовании.

Мне предложили выйти на работу прямо на следующий день, и я, взвесив все за и против, решила не сопротивляться. Чего зря себе цену набивать? Срочной работы у меня не было, все раскидала в выходные, оставшиеся дела можно было легко перенести на вечер.

Кошки, кажется, даже обрадовались, что я наконец сваливаю из дома. На их лицах было написано нетерпение, когда я никак не могла найти солнечные очки перед выходом из дома.

Они втроем сидели в прихожей и сверлили взглядами дверь, намекая, что мне пора.

Мне выделили стол прежнего юриста — козырное место у окна, кондиционер дует в другую сторону, за спиной только шкаф — и его ноутбук. За оттиранием его крышки от наклеек и клавиатуры от жирных следов меня и застала Вика с требованием рассказать в подробностях, как прошло собеседование.

— Это же комплимент? — нахмурилась она, не понимая, чего я бухчу.

— Ну в смысле? Это тупейшее выражение из стандартного набора поздравлений на Восьмое марта. Мол, оставайтесь такими же красивыми и милыми, дорогие женщины! Украшением коллектива! А вот мозгами коллектива будут считаться мужики.

Вика вздохнула, устраиваясь на подоконнике рядом с моим столом. Поставила свою чашку, от которой шел сладко-химический запах винограда. Здешняя офис-менеджерка очень гордилась коллекцией чая. Там был и земляничный, и черничный, и с корицей, и манговый, и все остальные сорта. Рядом с деревянной коробкой, в которой все эти запахи смешивались в чудовищный хаос, стояли пакеты с молоком. От обычного и безлактозного до миндального и овсяного. И капсульная кофеварка.

Увидев такую роскошь, я уже на втором часу работы в офисе затосковала по дому, где меня ждала профессиональная кофемашина премиум-класса и лучший кофе в зернах, который можно добыть в Москве в наши дни.

Во время экскурсии по офису мне показали не только этот уголок гордости, но и кухню, которая, по счастью, находилась в подвале.

Об этом мне тоже доложили с гордостью. Там был и холодильник, и микроволновка, и даже плита — можно было приготовить себе полноценный обед.

Готовить на работе я не планировала, но увидев кофеварку, задумалась, не купить ли джезву и нормальный молотый кофе.

Показали мне и кабинет начальства. Тот самый, с молочно-матовыми стеклами, за которыми были видны только силуэты. Хозяин его приезжал не раньше двенадцати, поэтому мне разрешили заглянуть в святая святых.

Ничего интересного — абсолютно пустой стеклянный стол, внушительное кожаное кресло и стальные, сверкающие хромом, стулья для посетителей. Ни картин, ни безделушек — никаких признаков человеческого присутствия. Даже мусорного ведра не было.

— Ой, Марта, ты заморачиваешься и пытаешься найти подвох в обычной похвале! — отмахнулась Вика. — Матвей любит делать комплименты девушкам и хвалить парней.

— Ага, — кивнула я, выкидывая грязные спиртовые салфетки и нажимая кнопку включения ноутбука. — Я слышала, как он хвалит. «Расчет отличный. Для первокурсника». Это называется «оскорблимент», Вик.