Чтение онлайн

— Знаешь, ты напоминаешь мне мою первую начальницу, — негромко, даже как-то интимно сказал он. — Она тоже упорно доказывала всем, что может работать наравне с мужчинами. Интересно, удалось ли ей…

— Думаю, если вы работали не донорами спермы — без сомнений, — отрезала я, не поворачивая головы.

Матвей неопределенно хмыкнул. То ли с удивлением, то ли принимая вызов.

— Если ты надеешься устроить здесь революцию — бросай эту идею.

Все-таки вызов.

— Почему?

— Такого удовольствия я тебе не доставлю.

— Это то, что вы обычно говорите женщинам, Матвей Александрович?

Он резко развернулся ко мне всем корпусом и сощурил глаза, глядя в упор.

Я отметила, что здесь, на ярком солнце, щедро текущем из панорамных окон, стало видно, что они весьма необычного цвета. Светло-светло-карие, почти янтарные. Полупрозрачные.

Словно слабо заваренный чай. Или ирландский виски.

Красивые глаза.

А вот взгляд — жестокий. Вызывающий мурашки по коже.

— Ты, Марта… — медленно начал он, и в голосе послышалась угроза.

Но нас прервала Вика.

Она буквально влетела между нами, явно испугавшись, что сейчас начнется что-то непоправимое. Раздвинула нас на пару шагов и влезла посередине, как кошка, которая не терпит, когда ее хозяин обращает внимание на кого-то еще.

— Матвей! — так радостно воскликнула она, что у меня от фальши свело скулы. — Чуть не забыла! Ты меня сегодня домой не подвезешь? Можем по пути кофе выпить, поговорить. Давно хотела с тобой посоветоваться по одному делу!

Матвей даже не посмотрел на Вику.

Лишь бросил равнодушно-раздраженно:

— Я не таксист. Вызови Яндекс.

Он и без того знал, как она сейчас на него смотрит. Снизу вверх, с собачьей преданностью ожидая подачки.

Когда-то его удивляло, что к нему активно липнут такие не очень счастливые женщины.

С разбегу назначают его солнцем своей жизни, ластятся, таскаются по пятам и выпрашивают, выпрашивают, выпрашивают крошки внимания.

Так было с самой юности, еще когда он сторонился людей и предпочитал образ мрачного мизантропа и отшельника, лишь бы ни с кем не общаться и не показать случайно, насколько ему сложно разбираться в человеческих чувствах.

Сломанные и несчастные девушки и женщины намного его старше слетались на этот образ как бабочки на огонь. И просто умоляли, провоцировали всем своим поведением — доломать.

Позже, когда он проходил психотерапию у лучших специалистов, он осознал, что они видят в нем своего равнодушного или отсутствующего отца. Отражение главного мужчины своей жизни. И надеются получить то, что не дополучили в детстве.

В отличие от отца, Матвей все же иногда снисходит до них. Дарит пару ярких эпизодов, отсыпает крошки — благо, это несложно.

И привязывает тем самым навсегда.

Когда он это осознал, ему стало непонятно, почему другие мужчины жалуются на недостаток женского внимания. Ведь вокруг столько женщин, которыми так легко управлять!

Достаточно послушать, что они сами говорят — и сделать так, как они хотят.

Все — после этого они сами вручают тебе пульт от своей жизни.

Именно поэтому Матвей старался брать на работу именно женщин.

Мужчин надо было ломать — или добиваться их расположения.

С женщинами было проще.

Им было плевать на результат, но работали они лучше мужчин, если нажать нужные кнопки на пульте.

Еще Матвея удивляли мужчины, у которых все было хорошо с женским вниманием, но они жаловались на излишнюю эмоциональность своих девушек и жен.

Ведь именно это было в них самое интересное!

Не тело, на которое принято пускать слюни.

Не безотказное обслуживание в быту.

И даже не способность рожать детей, к которым Матвей был равнодушен до брезгливости.

Нет.

Самым ценным всегда были женские чувства.

Яркие, сияющие, взрывные, непредсказуемые.

Иногда во время скандалов с женой он даже не слушал, что она кричала. Он завороженно, как ребенок на фейерверки, смотрел, как с калейдоскопической скоростью сменяются ее эмоции.

Разные. Чистые. Сильные.

Абсолютно недоступный ему фокус.

Марта на собеседовании выглядела умной, но скучной. Вполне подходящая кандидатка для того, чтобы бросить ее на амбразуру и забыть. Сама справится.

Но уже в первый день в офисе она показала, что ее рано списывать со счетов.

Матвей ожидал, что она выберет роль незаметной серой моли. Будет одеваться подчеркнуто асексуально и общаться с ним только по рабочим вопросам. Почему-то у него было именно такое представление о феминистках.

Вместо этого — ярко-голубые кроссовки, свободные брюки и синяя атласная рубашка с расстегнутым воротом, в котором видно тонкие ключицы. Неожиданный штрих — нежный и женственный, добавляющий ей беззащитности на контрасте с дерзостью.

И — цепочка на шее.

А на ней — простое золотое кольцо.

— Что это? — Матвей протянул к нему пальцы, но Марта быстро шагнула назад, не давая коснуться кожи. — Обручальное? Или это новая мода такая?

— Не твое дело.

Слишком жестко, дорогая. Слишком.

Ты выдала себя, показала трещину в своей броне.

И сразу перестала бесить.

Инстинктивным защитным жестом она сжала кольцо в кулак, пряча от него.

Видимо, так привыкла его носить, что не подумала, что кто-то может заметить.

А он заметил.

И заинтересовался.

— Рабочий день почти закончен, — Матвей глянул на свои «ролексы». — Где ты живешь? Давай подвезу.

— Не надо, я на машине. — Марта выпустила кольцо из пальцев, и оно тяжело скользнуло в глубину декольте. — Мне отчет надо сдавать?

— Нет.

— Тогда я домой.

Она обогнула все еще стоящую рядом Вику, мимоходом погладив ее по плечу.

Та дернулась от неожиданности и проводила ее недоумевающим взглядом.

Марта не обернулась. Дошла до своего стола, захлопнула ноутбук и принялась собираться.