Чтение онлайн

— Как это случилось?

Затем, нащупав сзади себя кресло, устало опустился в него.

— Ей сломали шею, — ответил Гросс, кладя руку на плечо Жирарди. — Смерть наступила мгновенно. Она не страдала.

Тишину в грим-уборной нарушали лишь доносящиеся издалека звуки — голоса рабочих, устанавливающих на сцене декорации, стук молотков, распевающееся где-то в зрительном зале контральто.

— Этого не может быть, — наконец произнес Жирарди. — Тут какая-то ошибка.

Гросс отрицательно покачал головой:

— Боюсь, что это не ошибка, герр Жирарди. Ее опознали.

Жирарди долго смотрел прямо перед собой. Затем поднял на Гросса глаза.

— Когда? В какое время это случилось?

— Позавчера. Где-то между полночью и тремя часами ночи. Точнее медицинский эксперт определить не смог.

Жирарди обхватил голову руками, закрыв ладонями глаза. Посидел так с полминуты, затем резко рванулся и выпрямился в кресле.

— Почему вы пришли с этим ко мне? Откуда вообще вам стало известно, что мы… встречались?

Гросс извлек пачку писем.

— Она хранила ваши письма. Из самого последнего совершенно ясно, что в тот вечер вы были вместе.

— Позвольте? — Жирарди поднялся и протянул руку за письмами. К удивлению Вертена, Гросс их ему отдал. Актер сунул пачку в ящик туалетного столика и снова уселся в кресло. — Тут вот какое дело. Лизель очень хотела провести со мной вечер. Мы поужинали в ресторане отеля «Захер». [16] Возможно, вам известно, что сегодня у меня премьера. Лизель, разумеется, думала, что это пустяки. Но человеку в моем возрасте перед спектаклем, особенно таким, необходимо как следует выспаться.

— Во сколько это было, сударь? — спросил Гросс.

Жирарди недоуменно вскинул брови.

— Когда вы с ней расстались?

Актер задумался.

— Не позднее одиннадцати. Может быть, в пятнадцать минут двенадцатого. Спросите официантов в «Захере», они видели, как мы уходили. Лизель отправилась пешком. Разозлилась на меня и отказалась ехать в фиакре, который я для нее вызвал. Ну это вообще было похоже на…

— Да, сударь, — поощрил актера Гросс, — продолжайте.

— Неуместно при данных обстоятельствах говорить такое, но так могла поступить только уличная девка. Я хочу сказать, женщина легкого поведения. Вот они действительно имеют обыкновение прогуливаться по вечерним улицам.

— А вы поехали домой? — спросил Гросс, доставая из кармана блокнот.

— Да. Если вам потребуется, мой камердинер может это подтвердить. Хотя, должен заметить, мне не очень нравится этот допрос перед спектаклем.

Вертен видел, что теперь Жирарди полностью оправился от шока, вызванного известием о гибели его любовницы.

— Извините, господа, — произнес он с вызовом, — но кто вы вообще такие? Не из полиции, это очевидно. Репортеры? Если так, то я прикажу вас выпроводить. — Его рука потянулась к шнуру рядом с туалетным столиком.

— Нет, мы не репортеры, — заверил его Гросс своим зычным голосом. — Инспектор управления полиции Майндль попросил нас помочь в расследовании этого преступления. Войдя к вам, мы представились. Вы, верно, не расслышали. Извольте, я повторю: доктор Гросс, криминалист из Граца.

По глазам Жирарди было видно, что он никогда о нем не слышал.

— Если вы можете хоть чем-то нам помочь, мы были бы весьма благодарны, — добавил Вертен, пытаясь разрядить обстановку.

Жирарди вздохнул:

— Так поговорите с ее приятелем художником. Она должна была в тот вечер ему позировать. Повидайтесь с ним, выясните, что он делал в четверг ночью. Вы сказали, у нее была сломана шея? Хм, этот человек вполне способен проломить кирпичную стену.

— Нет, это просто возмутительно! — взорвался Гросс, когда они вышли на освещенное ярким солнцем бульварное кольцо.

— Вы о чем? — спросил Вертен.

— Да этот зазнавшийся актеришка. Принял меня, видите ли, за какого-то репортера в целлулоидном воротничке. Сам родом из Граца, но не знает, что я самый знаменитый криминалист в мире. Написал учебники, издаю журнал, был советником и высших полицейских чинов, и даже монархов.

— Нервы, — объяснил Вертен. — У него сегодня премьера.

Однако это Гросса не успокоило.

— Учит меня, что делать. «Поговорите с художником». Идиот.

— Кажется, его действительно поразила смерть фрейлейн Ландтауэр.

— Хм…

— Зачем вы отдали ему письма?

— Теперь я бы этого не сделал. Жирарди не заслужил доброго отношения. — Гросс пожал плечами. — Впрочем, эти письма доказывают лишь то, что актеришка плагиатор. Все его любовные излияния — это цитаты из сонетов Шекспира и романтических стихов Лессинга. [17] Но фрейлейн Ландтауэр этого не знала. Хорошо еще, если она читала бульварные газеты и низкопробные приключенческие романы в дешевом переплете.

— Они доказывают их связь, — возразил Вертен.

Гросс усмехнулся:

— Для доказательства их романа едва ли нужны эти письма. Если мир узнает об этом, я уверен, герр Жирарди будет счастлив. Для таких, как он, это очень важно. И в «Захере» он ни от кого не таился. В свое время мы, конечно, проверим его алиби, но я не сомневаюсь, что он действительно выпроводил девушку.

— Так куда мы сейчас направляемся? — спросил Вертен.

— Я думаю, у нас достаточно времени перед ужином, — ответил Гросс, — чтобы повидаться с этим доктором-невропатологом, о котором говорил Майндль.

Но доктора Зигмунда Фрейда они дома не застали. Объявление на двери гласило, что в августе в случае крайней необходимости его можно найти в некоем пансионе. Далее следовал адрес в небольшом курортном городке в тридцати километрах от Зальцбурга. Объявление было датировано десятым августа, то есть в ночь, когда была убита Лизель Ландтауэр, Зигмунд Фрейд в Вене отсутствовал.

— Жаль, — сказал Гросс со вздохом. — Я предвкушал интересную беседу. Слышал, что доктор разработал какую-то новую терапию. Называет ее лечение разговором.