Чтение онлайн

— Избрал? Ваших правителей избирает народ, простые люди? — внезапно поинтересовался Отокар.

— Верно. Свободные люди, по-нашему карлы, избирают того, кто будет защищать их интересы, — вождя, по-нашему хевдинга. Хевдинги, дабы избежать межплеменных войн и защититься от иноземных угроз, избирают ярлов и конунгов.

— Интересно! А как же все те слухи о вас, в которых народ покоряется силой? Или в которых вождем можно стать лишь убив предыдущего вождя?

— Ну, такое тоже бывает. Правление по праву завоевателя или сильнейшего. Однако признание людей крайне важно. Мы покоряемся сильнейшим, потому что они могут защитить нас. Но если хевдинг плюет на нужды соплеменников, то он недолго будет занимать свой пост.

— Я правильно понимаю, если убью вашего конунга в честном бою, то могу занять его место? — спросил Вильям.

— Нет конечно же! — Убба усмехнулся. — Ты чужак! Никто не станет признавать власть чужаков.

— Эх. Значит, не стать мне королем норманнов, — улыбнулся капитан наемников.

— Подождите! Вы сын конунга! Этот титул равен титулу короля! Неужели это вам ничего не дает? — спросил Роман.

— Почему же? Отпрыски вождей пользуются большим уважением в народе. Мы, если пожелаем, можем побороться за честь быть лидерами. Но лично я не желаю становиться вождем Хардланда, или любых других земель Алворлинга.

— А конунг может даровать титулы и земли своим сыновьям?

— Может, но если на эти земли есть другой претендент, чья слава и репутация гораздо больше, то могут возникнуть проблемы. Обычно они решаются выборами, либо поединками.

— А в чем тогда заключается власть ваших вождей, если народ не подчиняется вам?

— Вы кое-что путаете. В первую очередь, не народ подчиняется вождям, а вожди подчиняются народу! Быть правителем — это наивысшая честь и гордость! Неважно, будь то хевдинг, ярл или конунг, они прежде всего должны блюсти нужды своих людей, а не семьи.

— Должен признать, я считал вас, алворлингов, дикарями, но после услышанного я изменил свое мнение. Ваш общественный строй гораздо более прогрессивный, чем у большинства королевств Севера! — сказал Люций.

— Ха-ха! Не смешите, господин Красс! Мы гораздо более продвинуты на технологическом, экономическом и культурном уровне! — возразил Отокар. — А если бы вы больше знали о том, какие зверства они творили, грабя мирные поселения, то поняли бы, почему их называют дикарями!

— Вы более продвинуты, потому что живете в лучших условиях. И оттого вы хуже приспосабливаетесь к различным кризисам. Стоит умереть королю, как страна погружается в смуту. Династии рвут друг друга в клочья, дабы воспользоваться ситуацией и увеличить влияние, тем самым ослабляя королевство. А насчет грабежей… Что же… Право победителя — это один из древнейших законов войны. Неужели вы считаете себя гораздо лучше них? Что вы собираетесь сделать с Горном, когда победите?

— Согласен с Люцием! Я повидал достаточно битв и то, что происходит после них. Право на трофеи священно для любого воина, — отозвался Вильям.

— А что случится с Империей, если император умрет? — покривив ухмылкой, спросил Отокар у Люция.

— Император бессмертен. Но даже если просто предположить такой исход событий, то его место займет первый принц.

— И что, другие принцы не будут бороться за власть?

— Будут. Я скажу даже больше — эта борьба длится постоянно! Так устроена наша система власти. Вместо того, чтобы бороться или отрицать темную человеческую натуру, в Империи, наоборот, поощряются амбиции. Создавая искусственную конфликтную среду, мы контролируем ущерб государству, который, так или иначе, неизбежен. Один из наших основополагающих принципов гласит: пока ты приносишь пользу Империи, можно делать все, что захочешь!

— Бред сумасшедшего! За сто лет существования Империи император ни разу не сменялся! Сдается мне, это основа всей вашей системы. Стоит ему пасть, как он потянет за собой всех вас…

— Возможно… — пожал плечами Люций. — Ничто не вечно, но Империя хотя бы к этому стремится!

— Ох, сколько страсти! Мне кажется, вам двоим уже пора уединиться! — рассмеялся Роман. — Серьезно, развели тут пафос, словно судьба мира решается здесь и сейчас! Будьте попроще!

— Судьба мира? А почему бы и нет? У каждого из нас есть определенные амбиции. Кто знает, куда они нас заведут… — усмехнулся Отокар.

— Что думаете насчет завтрашней битвы? Я слышал, что паладины Светлой Длани серьезные противники. Кто-нибудь с ними уже сражался? — решил сменить тему Убба.

— Было дело… Преследовали мы с ребятами как-то кучку миссионеров в лесах Гоэтии. А те вдруг раз — заняли холмик и перестали отступать. И мы такие: отлично, долго бегать не придется! Нас было около трех десятков, а их было четверо. В веселом настроении мы пошли покорять этот холмик без особых построений, а они как начали нас убивать. Видите вот этот шрам? — Приободрился Вильям и, подтянув кольчугу, показал живот. Его, помимо множества мелких следов от порезов, поперек украшал длинный кривой уродливый рубец. — Один из этих ублюдков постарался! Меня тогда чуть пополам не разрубило.

— Слишком неестественный контур. Такой шрам не может быть от меча, — заметил Стиг.

— Верно, мать твою! Меня атаковали лучом света!

— Света?

— Ну, то есть, это все, что я смог различить. Ослепительная вспышка, и в следующий миг мне приходится на корточках собирать собственные кишки обратно…

— Подождите! Давайте по порядку: вы штурмуете холм, и что дальше? — остановил Вильяма Роман.

— Дальше трое обнажили свое оружие и наложили на него чары, заставив светиться, аки полуденное солнце. Прямо смотреть на них было невозможно, что стало конкретной жопой. Эти трое выстроились клином перед четвертым, который, как я понимаю, был паладином — он засветился вообще весь. Дальше произошла непонятная хрень: вспышки скашивали наших парней пачками. Мы оказались в наихудшей ситуации: лучники не могли нормально прицелиться, а тех, кто слишком близко подбирался, разрезало напополам. Но мне в итоге удалось пробиться в клин и приблизиться к паладину, вот только сделать я ничего не успел.

— И как вы выжили?

— Они, перебив половину наших, свалили. Преследовать их желание отбилось. А потом меня с того света вытащил один наш лекарь.

— Ослепляющие вспышки — это их излюбленная тактика. Самая распространенная техника в арсенале. Что в принципе логично, учитывая, какому богу они полоняются, — сказал Люций.

— Вспышки — это одно, но свет, который может ранить, — это уже высокоуровневая магия. Чтобы луч приобрел плотность, достаточную, чтобы разрезать физические предметы, полагаю, требуются нехилые запасы энергии и контроль. Мне кажется, более вероятно, что светом паладин маскировал свои атаки, с формулами попроще, например, удар, направленным сжатым воздухом, — высказался Отокар.

— А как они могут сражаться, используя свет? Их что, самих не ослепляет? — поинтересовался Роман.

— Ну, тут все просто: они либо учатся вовремя закрывать глаза, отводить взгляд, либо защищать зрение магией, либо сражаться, полагаясь на другие чувства. Вспышки, ослепляющие противника, — это типичные уловки, словно кинуть песок в глаза. После этого противнику трудно восстановить способность нормально видеть, что дает тебе преимущество, — пояснил Стиг.

— А тебе не приходилось с ними сражаться, Стиг? — спросил Вильям.

— Пересекать дорогу воинам Светлой Длани мне еще не приходилось. Но с обычными верующими я уже бился. И это было странно. Они используют довольно необычный вид магии, по типу того, что ты описал. Вспышки света, улучшение физических способностей, исцеление, но катализатором активации этих эффектов становится не их душа, а молитва!

— Ка-та-за-тор? Че?

— Наш друг имеет в виду, что культисты способны колдовать одним лишь произношением определенных слов, — решил ответить за Стига Отокар.