Чтение онлайн

– Речь пойдёт о вещах, которые касаются мужей этого царства, – промолвил Клавидар, не спуская глаз со смущённой Итаки. – Женщины же… Женщины хороши для многих вещей, но не для войны.

– Моя жена и многие другие женщины Ашмазиры легко тебя разубедят, – возразил отец, чуть склонив голову. – Но так уж и быть. Хатаи, побудьте с Итаки в нашей спальне.

Руй с издевательским поклоном отогнул полотно, чтобы женщины могли удалиться в глубину дома. После этого он прошагал в комнату, деловито переложил шлем Клавидара на пол и уселся на табурет.

– Что же, господин Брейхи, – законник с усмешкой следил за Руем. – Должен отметить, что вашу семью очень уважают в Ашмазире.

– Это не новость, – отец выпятил грудь.

– Говорят, что Бенезилы особенно учтивы перед законами, – продолжал Клавидар, с каждым словом говоря всё громче. – Как тот, что ты держишь в деснице.

Отец бросил взгляд на папирус, свернул его и протянул командиру.

– Так было, когда законы писались Ашмазирой, а не Альдеварром, – сказал он.

– Нравится тебе или нет, само слово императора – теперь закон Ашмазиры.

– Ты прав, Клавидар, – отец по очереди взглянул на сыновей. – Мне не нравится посылать детей на смерть.

Руй заёрзал на своём сиденье, и табурет заскрипел по полу.

– Я не понял, пап, – произнёс он с прищуром. – Этот законник хочет принести нас в жертву своим придурошным богам?

Отец строго цокнул, но Клавидар лишь рассмеялся.

– Всё проще, но от того не легче, – командир выдохнул через сложенные в трубочку губы. – Когда ваш царь присягнул императору, то и престол Альдеварра поклялся защищать Ашмазиру, как и любые свои земли. Но сейчас настаёт время, когда императору нужна ответная помощь. Грядёт война, и она будет тяжёлой. Вожди Годарана пытаются объединиться и бросить нам вызов. Если мы дрогнем на побережье, они пойдут дальше. Дойдут до Ашмазиры…

Эши морщил лоб, пытаясь вообразить, о ком говорил Клавидар. Само слово «Годаран» казалось чем-то чуждым и настолько далёким, что не стоило и капли ашмазирской крови.

– Война – это смерть, – твердил отец тем временем.

– Для меня всё было иначе, – Клавидар провёл указательным пальцем вдоль своего длинного шрама. – Для меня и для многих других война – это долг, это честь, это призвание. Мы своё отплатили и возвысились сильнее, чем мог я представить, когда косил пшеницу под Заран-Гормом и мечтал вкусить настоящий виноград.

Эши подивился тому, как законник подбирает ашмазирские слова. С тех пор, как на берегах великого озера заявилось столько чужеземцев, языки далёких краёв переплетались с местной речью на многих устах. Ещё год тому назад Руй подметил, как чудно разговаривают по-ашмазирски те, кто ушёл дальше жалкого клокота, разобрать который было столь же сложно, сколь и понять насмешливые крики стервятников в небесах.

Не имея никакого представления о том, как разговаривают обычные мужи и дамы Ашмазиры, смышлёные иноземцы порой звучали так, словно вещают проповедь с высокого храмового пьедестала, но затем их речь вдруг становилась простой и даже грубой. От этого чудовищного смешения болела голова.

– Я знаю, что такое война, – отец тем временем задрал рубашку, показывая белое, безволосое пятно чуть ниже пупка. – В моём отряде было двадцать крепких мужей Ашмазиры, когда мы попали в засаду субихаров. Выжил я один. Такие шансы нам не по душе.

– Я стоял в первом ряду, когда годаранцы пытались высадиться у Заран-Горма, – Клавидар всё рьянее теребил шрам на переносице. – Я видел много крови и столь же много боли! А в них, волей Заступника и Великого Кузнеца, родились настоящие герои, достойные стать Альдеварра… Как это? Столбом.

– Столпом, ты хотел сказать? – с издёвкой уточнил отец.

– Ты меня понял, – законник сощурился.

Руй прокашлялся, вскочил на ноги и широко развёл руками. Лицо его исказилось под натиском недоумения и недоверия, когда взгляд зацепился за испуганного Эши у стены напротив.

– Ещё раз, законник, – процедил он. – Ты что, хочешь забрать моего брата на войну?

– Его Императорскому Величеству нужно по сыну от каждой семьи, – пояснил Клавидар. – Какому именно – он не уточнил, так что я приму любое решение.

Отец тихо застонал, всплеснул руками и отвернулся. Ладонь подрагивала поверх его усталого лица, а глаза предательски заблестели. Эши осторожно коснулся отцовского плеча, но тот будто и не замечал сына. Собственные мысли терзали Брейхи Бенезила изнутри, пока Клавидар буравил исподлобья его спину.

– Ты же не уйдёшь, пока своё не получишь, да? – спросил Руй. Он встал между отцом и законником, руки сложив поверх выпяченной груди.

– Я могу уйти хоть сейчас, – Клавидар качнул головой. – Мой приказ – сопроводить глашатая и доставить весть о решении Его Императорского Величества до каждого владетеля пахотных земель. Уговаривать горюющих отцов я не обязан.

– Угу-угу, – Руй кивал. – Так вали, тут таких владетелей полная пахотная земля.

– Есть ещё одно указание, – законник опустил взгляд, будто бы терзаемый нестерпимым горем. – Я должен поведать вам, что отказ престол Альдеварра не примет.

Отец отстранился и заскрежетал зубами, так что и Эши решил шагнуть назад. Он не раз видел, как гнев застилает разум главы их семьи, но ещё не встречалось такого, чтобы Брейхи Бенезил дрожал от страха.

Эши набрал побольше воздуха в похолодевшую грудь, двинулся на законника, уже готовясь обличить этот воздух в слова… Но Руй его опередил.

– Тогда я пойду на вашу войну, нечего тут больше время тратить, – заявил старший брат, гордо тряхнув волосами.

Слова застряли в горле Эши и душили его, грязно выругался отец. Клавидар же растянул плотно сжатые губы в улыбке и кивнул, явно довольный таким исходом.

– Чего лицо гнёшь? – Руй вскинул руки к лицу. – Куда идём теперь, а?

– Сейчас ты мне не нужен, – бросил законник, отвернувшись, и подобрал шлем. – В день новолуния, после рассвета, явишься к гарнизону. Всего вам доброго, Бенезилы.

Полотно ещё долго трепыхалось в проёме, через который ушёл Клавидар. Три безмолвных взгляда устремились ему вслед, а после явились и испуганные мама с Итаки. Эши смотрел на них, не в силах выдать и звука. Но они и так всё понимали.

– Руй, зачем? – промолвила мать. Её лицо напоминало застывшую гипсовую маску.

– Дурак, – выдал, будто плюнул, отец. – Дурак!

Тело старшего брата вдруг выпрямилось, а взгляд его в недоумении заметался меж родителями.

– Зачем? – спросил он, выгнув брови. – Не затем ли, чтобы эти бледные черви отстали от вас, а? Пап, кто ещё дурак? Ты думал, что будет, если послать его в пасть Змею? Утрётся их император и всё? Хрен! Придут сюда с целым отрядом, заберут, что приглянётся! Ты бы знал, как они своё берут, если бы не только с караванщиками и папирусом общался!